Недоступна.
Омер вернулся домой около трёх ночи. Бросил пиджак на спинку дивана, достал бутылку ракы и налил на два пальца. Добавил воды. Идеально прозрачная жидкость мгновенно превратилась в молочно-мутную. Сделал большой глоток, чуть поморщился и выдохнул.
Презентация прошла хорошо, но он не любил переоценивать результат. Такие мероприятия были необходимы, но главным критерием всё равно оставались продажи. А здесь должно было сложиться всё: конечно же, хорошая книга, интересный сюжет, грамотное продвижение и везение. В любом деле нужно везение.
Он сделал ещё один большой глоток и пошёл в кабинет. Подошёл к доске и снова взглянул на свою любимую фотографию — она с кошкой. Ему хотелось думать о ней. Интересно, как она отреагировала на заколку? Он представил, как она открывает коробочку. Сначала недоумение, а потом улыбка. А потом смех. «Ты сумасшедший, писатель!» Интересно, она уже примерила заколку? Или отложила, потому что «слишком красиво для обычного дня»?
Что ж, значит, мне нужно создать для неё необычный день. Такой, чтобы она сама потянулась к этой заколке. Чтобы поняла: сегодня — тот самый случай.
Он прошёлся по кабинету. Куда он мог её пригласить? Ресторан — банально. Нужно не только красивое, но и интересное место. Торжественный вечер. Длинное платье, причёска, в которую идеально ляжет скрипичный ключ. Театр — но сейчас не сезон. Может, что-нибудь интересное привезут на гастролях. А может быть, какой-нибудь красивый классический концерт. Живой оркестр, вечерние туалеты. Или художественная галерея...
Я хочу войти с ней — и чтобы все смотрели только на неё. Чтобы весь зал обернулся.
Он улыбнулся. Завтра он её увидит. Эта мысль грела сильнее, чем всё, что произошло сегодня. И все аплодисменты вместе взятые.
Интересно, она хоть когда-нибудь попросит мой номер телефона? — задумался он. Он привык, что женщины ищут его сами. А она не такая, как все. Она принимает, радуется, но не пускает до конца. Для неё это всё игра.
Хорошо, Кывылджим, будем играть. Интересно, изменишься ли ты?
Потом задумался и вслух произнёс:
— А хочу ли я, чтобы ты менялась? Я же люблю тебя именно такой.
Он усмехнулся. В этом вся ты, Кывылджим. Сердце переполняла эйфория ожидания встречи. Он допил и направился в спальню. Уже очень хотелось спать.
Он зашёл и нахмурил брови. Вспомнил, что последний раз в этой спальне он был с Геркем. Зачем она сегодня пришла? Была длинная пауза, и ему казалось, что она закрыла эту тему. И что значили её слова? При чём здесь «она»? Он прокрутил в голове их короткий разговор и не нашёл ответа. Может, она говорила о книге? Может, о героине романа? Он не находил ответа, но осадок остался.
Он отогнал эти мысли. Не сейчас. Сейчас — только завтрашний день. Только она. Только её смех. И то, как она бросается ему на шею.
«Ты приехал, писатель?» — почти услышал он её голос.
...
Кайхан проснулся и посмотрел на часы. Время было без пятнадцати десять. Он лёг почти в шесть утра. Кывылджим не вернулась. Телефон по-прежнему недоступен. Он сделал себе кофе и поймал себя на лёгком недоумении. Именно лёгком. Она повела себя немного нетипично. Но последний год они общались очень мало. И она, безусловно, могла измениться.
Но во всей этой ситуации его интересовал только один вопрос.
Могла ли она встретиться с Омером?
После недолгих раздумий он взял телефон и набрал его номер. Гудок. Второй. Третий. Он уже хотел сбросить, когда в трубке раздался голос — слегка хриплый, явно спросонья.
— Кайхан?
— Доброе утро, Омер. Я хотел поздравить вас с презентацией и заодно спросить, как вы себя чувствуете после неё. Это важный рубеж. Вы много работали над этой книгой и прошли не самый простой путь. Мне, как вашему психоаналитику, было бы интересно узнать, в каком вы сейчас состоянии. Именно первые эмоции — пока жизнь не разбавила их другими.
Омер помолчал. Кайхан услышал, как тот, кажется, садится в кровати. Он не был удивлён звонку. Нельзя сказать, чтобы Кайхан часто интересовался им вне сеансов, но такое бывало. Особенно если они на встречах обсуждали предстоящие события. А это они обсуждали.
— Я в порядке. Устал, конечно. Но в порядке.
— Это хорошо. А как прошло общение с гостями? Были ли неожиданные встречи? Иногда на таких мероприятиях появляются люди, с которыми мы не готовы взаимодействовать.
Кайхан сознательно рискнул, задавая этот вопрос. С одной стороны, он понимал, что это не вызовет у Омера подозрений. Но всё-таки — может быть, тот окажется откровенным. Если скажет о Геркем — хорошо. Если промолчит — ещё лучше.
— Да нет, всё было нормально, — спокойно ответил Омер. — Гости как гости. Издатель доволен, критики настроены благожелательно.
— Прекрасно. — Кайхан позволил себе ещё одну паузу. — Скажите, Омер, а вы сейчас один? Я имею в виду, в квартире.
Омер улыбнулся. Он знал, что Кайхан любит анализировать его поведение с женщинами и во многом помог ему разобрать многие интересные ситуации. Это был не праздный вопрос. А Кайхан знал, что Омер врать не станет. Не то чтобы тот бравировал своей способностью овладевать любой женщиной — но и не скрывал. Они много раз это обсуждали. Ведь одна из причин, по которой он стал ходить на сеансы, — это желание разобраться в себе: есть ли у него зависимость от отношений с женщинами, и не стало ли его стремление доводить женщин до предельных эмоций патологией — формой аддикции. Он уважал Кайхана как профессионала. И тот умел делать акценты в нужных местах.
— Я один, — спокойно сказал Омер. — Не было женщины, которую мне захотелось бы увезти с собой. — Он рассмеялся.
— Хорошо, — Кайхан тоже слегка усмехнулся. — Тогда давайте вернёмся к этому разговору на нашем следующем сеансе.
— Да, конечно. Спасибо, что позвонили. Я думаю, к концу недели я к вам приду.
— Не стоит благодарности. Отдыхайте. Удачи.
Кайхан нажал отбой.
Не у него. Её нет у Омера. Он понял, что тот даже не подозревает, что она была там. И появление Геркем не произвело на него впечатления настолько, чтобы он даже упомянул об этом, хотя история с ней долгие месяцы была серьёзным кейсом их сеансов.
И это одновременно успокаивало — но всё-таки тревожило.
Где Кывылджим?!
...
Омер вышел из самолёта, спустился по трапу и не мог сдержать улыбки. «Я скоро её увижу». Перед собой он был честен. Больше всего ему сейчас хотелось, чтобы она открыла дверь и сказала: «Ты приехал, я счастлива».
Машина остановилась у знакомого забора. Он вышел, поправил рубашку, глубоко вдохнул и направился к двери. Толкнул — закрыто. Он сразу понял: её дома нет. Она говорила, что закрывает, только когда уходит.
«Где же ты, Кывылджим? На море ушла? Может быть, на рынок... Ах да. Ты не любишь рынки».
Он вдруг понял, что искать её почти невозможно. Он слишком мало о ней знает. И решил вернуться позже.
Через пару часов он снова стоял у её двери. Закрыто. Её нет. Скорее всего, даже не приходила. Он отъехал в ближайшую цветочную лавку и купил один большой пион — такой же, как был в том свадебном букете. Вернулся к дому и аккуратно вставил его в ручку калитки.
«Так я хотя бы пойму, возвращалась ли ты».
Ближе к вечеру он приехал в третий раз. Ещё не выходя из машины, заметил: цветок всё так же висит в ручке. Она не приходила. Он подошёл, вынул пион — тот уже слегка завял, — несколько секунд смотрел на него, затем медленно покрутил в пальцах и положил на землю у калитки.
«Где же ты, Кывылджим? Ведь ты, наверное, догадывалась, что сразу после презентации я приеду к тебе. Что происходит?»
Сегодня она не поёт. Не её день. Нужно ехать в бар. Может быть, хоть кто-то знает, где ты.
...
Бар жил своей обычной вечерней жизнью. Музыка, посетители, приглушённый свет. Омер вошёл и сел у стойки — напротив бармена. Тот наливал разливное пиво, был в светлой рубашке с закатанными рукавами, в бандане и с платком на плече. Двигался легко, привычно.
— Ракы, пожалуйста, — попросил Омер.
— Ракы? Это слишком просто для такого вечера. Хотите попробовать кое-что другое? Мой авторский коктейль. «Белая ночь».
— Я не очень люблю коктейли.
— О, это мужской коктейль. Сам придумал. Ракы, лимон, сахарный сироп, лёд и розмарин.
Омер одобрительно кивнул. Тот смешал коктейль быстро, без лишних движений — видно было, что он делал это сотни раз. Поставил стакан на стойку. Омер выпил одним глотком.
— Достойно! — одобрительно произнёс он.
— Рад, что оценили.
— Как вас зовут? Я Омер.
— Рюзгяр.
— А вы давно здесь работаете?
— Достаточно. — Рюзгяр был приветлив. — Я вообще хозяин этого бара. Но мне нравится и работать барменом, и следить за порядком. И строить планы. Я даже могу в конце дня подмести, — засмеялся он. — Своё есть своё.
Омер улыбнулся. Он сразу расположил его к себе. Завязался лёгкий разговор — о сезоне, о том, сколько сил требует такое заведение. Омер заинтересованно задавал вопросы. Он умел располагать к себе людей. Рюзгяр почувствовал: перед ним не случайный турист, но не торопился с выводами.
— Я вас не припоминаю. Вы частый наш гость?
— Нет, но был несколько раз. — Омер подвинул стакан для новой порции. — Слышал, как у вас поёт женщина. Очень красивый голос, необычный. Когда она будет снова петь?
Рюзгяр покачал головой.
— О, не скоро.
Омер замер на секунду — и тут же вернул себе прежнее выражение лица.
— Что значит «не скоро»?
— Неделю её точно не будет. Может, и больше.
Омер быстро махнул и снова подвинул рюмку.
— Давай на ты.
— Я не против, пожалуйста, — сказал Рюзгяр, протирая фужер.
— И ты отпустил популярную певицу в сезон?
— Честно — она не спрашивала разрешения. Предупредила, и всё. Но я её хорошо знаю. Значит, ей надо.
— А давно она у вас поёт? Как принимают гости?
Рюзгяр отвечал охотно — это не было тайной.
— Голос действительно редкий. Люди ходят именно на неё. Характер... — Он посмотрел на свет, тщательно ли протёр бокал. — Тёплый, лёгкий, но нестандартный.
Он говорил о ней с уважением, даже с нежностью — как о ком-то, кем дорожат. Омер слушал, потом спросил ещё. И ещё. Рюзгяр отвечал открыто, но в этом не было содержания, которое искал Омер. И вдруг Рюзгяр ощутил: этот посетитель спрашивает слишком много. Не похож только на поклонника. Он взял шейкер, черпанул им льда и вопросительно посмотрел на Омера.
— Она мне очень нужна, — сказал Омер ровно.
Это слегка возмутило Рюзгяра.
— А ты кто такой? — резко спросил он.
Омер встретил его взгляд. Сделал паузу.
— Я люблю её.
Рюзгяр моргнул. Такой откровенности он не ожидал. Он взял и сделал уже коктейль — и Омеру, и себе. Они выпили.
— Ты всегда первому встречному рассказываешь, кого любишь?
— Нет, не всегда. Но тебе захотелось сказать. Я откровенен — и, может быть, ты будешь откровенен.
— А что ты хочешь узнать? — усмехнулся Рюзгяр. — Понятно. Она особенная, не похожа на других. Со своим устройством внутри. И я к ней очень тепло отношусь. У меня на неё большие планы.
Омер смотрел на него в упор. Рюзгяр засмеялся.
— Не беспокойся, не такие, как у тебя. Зимой, когда поток спадает, я хотел сделать серию закрытых концертов. Здесь, у себя в баре. Уже всё продумал, только с ней не успел обсудить.
Они снова пропустили по одной.
— А ты-то сам давно её знаешь?
— Нет, недавно.
— И уже влюбился...
Рюзгяр покачал головой, но это был не вопрос, а скорее констатация факта.
— А куда она уехала, ты не знаешь?
Рюзгяр посмотрел на него с лёгкой усмешкой.
— Не знаю. Но даже если бы знал — не сказал бы.
— Так ты всё-таки не знаешь или не скажешь?
Рюзгяр улыбнулся, но не ответил.
— Слушай, а что ты ей не позвонишь? Почему у меня всё расспрашиваешь, а не у неё?
Омер вздохнул.
— Ты же говоришь — она не такая, как все. Так вот, у меня даже нет её телефона.
Рюзгяр присвистнул.
— Ого. Ни хрена себе.
— А у тебя есть?
— Конечно, есть.
Но дать не могу. — Он помедлил. — Но ты мне понравился. Я могу ей сейчас набрать. Если она захочет с тобой говорить — передам трубку.
— Набирай, — быстро сказал Омер.
Рюзгяр достал телефон и набрал. Прошло несколько секунд. Он убрал трубку от уха и покачал головой.
— Абонент не абонент. Недоступен.
Омер держал лицо, насколько это было возможным.
— Судя по твоему лицу, сделаю ещё один коктейль. Я только вот не пойму: ты расстроен или удивлён?
— Скажу честно: есть лёгкое недоумение.
— Ну, лёгкое — значит, не страшно. Но ты не беспокойся: вернётся она.
И он чокнулся с ним.
