3 глава. Столкновение.
В просторном зале отеля всё было готово к началу. У входа гости регистрировались, получали бейджи и пресс-киты. Никакой суеты, никакой толчеи. Всё дышало сдержанным достоинством.
В глубине зала возвышалась небольшая сцена. На заднике — огромный постер с обложкой новой книги. Два кресла, журнальный столик, микрофоны. Перед сценой — несколько рядов стульев для прессы. Основное пространство заполняли высокие круглые столики. К ним подходили, общались, ставили бокалы. Вдоль одной из стен тянулась барная стойка: кофе, вино, шампанское, лёгкие закуски. Чуть дальше — фотозона.
Кайхан открыл ссылку за десять минут до начала. Эджем, как всегда, всё сделала безупречно: unlisted-трансляция на YouTube, общий план — без звука. Он откинулся в кресле и поставил ноутбук на стол перед собой.
Она появилась в кадре. Вошла — и сразу двинулась в глубину, к дальнему столику у стены. Кайхан чуть подался вперёд.
«Прячется, — отметил он про себя. — Не хочет, чтобы он заметил её раньше времени».
Взяла бокал шампанского, встала к столику, но пить не стала.
Кайхан с интересом следил и заметил, что несколько мужчин в зале обратили на неё внимание. Не то чтобы глазели — просто задержали взгляд чуть дольше, чем требовала вежливость. Он поймал себя на странном чувстве. Сенсорная аттракция высокой интенсивности — да, можно было завернуть в термин. Но то, что он ощущал сейчас, глядя на неё в этом платье, не сводилось к формуле. Он понял, что хочет её. Что сейчас она интересует его не как объект исследования, а как женщина.
Он быстро отогнал эту мысль и продолжил изучать картинку на экране.
Омер появился на сцене. Приветствовал гостей, что-то говорил модератору. Кайхан наблюдал за реакцией Кывылджим. Она смотрела на сцену, и на губах её мелькнула улыбка. Сделала глоток шампанского.
«Аффективный драйв превышает расчётный порог, — сформулировал он, и это сразу вернуло его в привычную колею. — Она слишком вовлечена. Любопытно».
К ней подошёл какой-то мужчина. Она дружелюбно начала с ним беседовать, улыбаясь широко. Но взгляд её почти постоянно был устремлён в сторону сцены.
«Её внимание полностью на нём, — отметил Кайхан. — Но это не мешало ей — с привычной лёгкостью — кокетничать с другими. Вот теперь тебя я узнаю». Он усмехнулся.
Вскоре появилась Геркем. Вошла, окинула взглядом зал, очевидно выискивая Кывылджим.
Кайхан внимательно отслеживал её реакцию. Он понял, что она нашла её взглядом. Но не торопилась. Стояла и смотрела долго, изучающе. Кывылджим не знала её в лицо — это давало Геркем фору. А та её знала. Кывылджим уже осталась одна у столика. Но Геркем не подходила.
«Любопытно, — снова отметил Кайхан. — Так смотрят не на цель. Так смотрят на соперницу. Объект Г. демонстрирует признаки незавершённой привязанности». Он ухмыльнулся своей сухой формулировке. «Она не отпустила его. Она всё ещё вовлечена».
Он потянулся к блокноту и хотел записать. Но Геркем в этот момент двинулась к столику Кывылджим. Он отложил карандаш. Зрелище интересовало его больше.
Геркем не должна была так смотреть. Ведь она понимает, что это ослабляет её внутреннюю позицию. Она должна была подойти, сказать нужные слова и уйти — холодно, расчётливо, по плану. А она изучала. Как изучают женщину, которая заняла твоё место. Кайхану это не понравилось. Две женщины на одной сцене — всегда трудный прогноз, заключил он.
Геркем встала не напротив, а сбоку, загородив тем самым лицо Кывылджим. Кайхан видел, что она сразу начала разговор. Было непонятно, отвечает ли ей Кывылджим или только слушает. Потом он заметил, как Кывылджим слегка жестикулирует рукой — значит, что-то отвечает. Разговор продолжался. Долго. Слишком долго, отметил Кайхан.
Потом разговор явно прекратился. И они обе развернулись в сторону сцены. Лицо Кывылджим стало видно. Почему сразу не разошлись? Кто первая уйдёт? Они не разговаривали. Кайхан наклонился к экрану, пытаясь разглядеть выражение Кывылджим. Единственное, что он видел: улыбки на лице не было. Но и каких-либо других эмоций он не считал.
Она взяла бокал, сделала глоток. Сказала какую-то реплику. Геркем кивнула.
И Кывылджим двинулась в сторону выхода.
Кайхан откинулся в кресле и вслух произнёс:
— Сработало.
Взял блокнот и записал: «Объект К. покинул зал после контакта с объектом Г. Эмоциональный импульс подавлен внешним стимулом. Объект Г. демонстрирует признаки незакрытой либидинальной привязанности. Сценарий реализован с незначительными отклонениями».
Он посмотрел на часы. «Интересно, через сколько она вернётся?»
Геркем тоже сменила место — теперь значительно ближе к сцене.
Кайхан не сводил глаз ещё несколько секунд, потом захлопнул ноутбук. Дальше его не интересовало. Он знал всё, что нужно. Остальное проконтролирует Эджем.
...
Всё было отлажено до мелочей. Гости рассредоточились по залу: кто-то занял стулья перед сценой, кто-то остался у высоких столиков. Омер знал этот формат наизусть и мог провести его с закрытыми глазами.
Первым взял слово издатель. Коротко, без лишних вступлений поблагодарил гостей. Напомнил, что это уже четвёртый их совместный роман, и выразил уверенность, что этот наделает шума больше, чем все предыдущие. Пригласил Омера на сцену.
Омер вышел и сел в кресло рядом с модератором. Немного рассказал о романе, пошутил о муках творчества — он владел мастерством вести аудиторию. Затем открыл книгу и по традиции должен был зачитать отрывок. Несмотря на то, что невозможно было уже сосчитать, какая это по счёту презентация, он готовился к каждой и каждый раз тщательно выбирал текст — так, чтобы зацепить зал с первых строк.
Он читал ровно, без актёрства:
«Она не прикасалась к нему. Она вообще редко к кому прикасалась — только когда это было частью сделки. Но он этого не знал. Он думал, что она пришла потому, что не могла иначе. Что этот номер в отеле, этот полумрак, это платье, которое она сняла через голову, не глядя, — всё это спонтанно. Порыв. Желание...»
У Омера была своя манера: он читал без особых акцентов, но умел интонировать — то повышая голос, то понижая, то переходя на монотон. Он поднял взгляд в зал и выдержал паузу — ровно столько, сколько нужно, и продолжил:
«...мужчины верят в то, что они контролируют игру. Как легко они принимают чужой расчёт за свою победу... А через месяц он сам пришёл к ней — с предложением, и был уверен, что это его идея».
Зал слушал внимательно: критики делали пометки, блогеры снимали сториз.
Омер закрыл книгу. Тишина. Потом — аплодисменты.
Дальше — сессия вопросов и ответов. Журналисты оживились.
— Господин Унал, ваши предыдущие романы были чистыми детективами, а этот — с психологическим уклоном. Вы хотите поменять жанр?
— Скорее расширяю его. Мне интересно не столько само преступление, сколько то, что происходит в голове у человека, который на него идёт.
— Главная героиня — женщина? Раньше у вас такого не было. С чем это связано?
Омер улыбнулся.
— С тем, что я встретил женщину, которая смогла меня удивить.
По залу прошёлся лёгкий смех. Он продолжил отвечать на вопросы, а потом было блиц-интервью для блогеров, которое длилось не больше десяти минут. Затем ещё одно — для подкаста. Омер давно научился существовать внутри этой медийной машины: не отказывался отвечать, но не позволял лишнего.
После официальной части гости рассредоточились по залу. Начался фуршет. Уже в неформальной обстановке Омер принимал поздравления. Кто-то спрашивал про тиражи, кто-то про зарубежные права. Он уже начал уставать, ему хотелось домой. И вдруг он увидел Геркем.
Он был поражён, что она здесь. Она подошла к нему, и он заметил, как многие взгляды сосредоточились на её персоне. Она сразу стягивала на себя внимание: высокая, статная, элегантная, одетая подчёркнуто консервативно, с безупречным вкусом.
— Вы позволите? — обратилась она к людям, стоявшим рядом с Омером, давая понять, что хочет поговорить с ним наедине. Те деликатно отошли.
— Добрый вечер, Омер.
— Здравствуй. Великолепно выглядишь. Все смотрят только на тебя.
— Все смотрят на женщину — их здесь сегодня мало. Но была ещё одна яркая.
Омер не понял, к чему она так ответила на его комплимент.
— Не ожидал тебя здесь. — Он старался говорить ровно.
— Книга же обо мне. Как я могла не прийти? — Она чуть прищурила один глаз.
— Почему не предупредила?
— А должна была? Тогда у меня встречный вопрос, Омер. А почему не пригласил?
— Книга не о тебе. Там есть черты, но это собирательный образ.
— Понимаю. — Она не стала спорить. — Ты хорошо читал. Особенно про мужчин, которые принимают чужой расчёт за свою победу.
Омер почувствовал раздражение. В её словах всё время ощущался второй смысл.
— Ты пришла, чтобы обсудить текст?
— Я пришла, потому что это важный день для тебя. И для меня. Я ведь часть этой истории. Мне показалось правильным быть здесь.
Омер не нашёлся с ответом. Вроде она говорила обыденные вещи, но ему было некомфортно.
— Дашь автограф? — Она протянула сигнальный экземпляр.
Он взял книгу, открыл титульный лист, замер на секунду, а потом написал: «Геркем. Спасибо, что пришла. Ö.»
— Желаю тебе, чтобы ты решил самый главный вопрос.
— Какой же главный?
— Будет ли книга лежать на центральной полке или застрянет в дальнем углу.
— У тебя бизнес-подход. Я всё-таки писатель. Но и этот аспект я проработал.
— Ты молодец. В тебе столько всего сочетается. Ты изменился, Омер.
— Ты тоже.
— Я знаю. — Она подняла на него глаза. — Надеюсь, она того стоит.
И снова — лёгкий прищур, внимательный взгляд прямо в глаза.
«Что это значит? — пронеслось у него в голове. — Что она сейчас сказала?»
Омер растерялся.
— Кто?
Но Геркем уже развернулась и пошла к выходу. Он смотрел ей вслед, и у него возникло какое-то липкое, неприятное чувство.
...
Кайхан увлечённо занимался своими делами. Снова посмотрел на часы — прошло уже почти два часа, а она не возвращалась. Он встал, взял бутылку хорошего красного вина, открыл, налил себе бокал. Включил тихий блюз. Сделал несколько глотков.
«Может быть, она вернулась?» — промелькнула мысль. Нет, вряд ли. Если она ушла, то это решение, к которому она не возвращается. Но всё-таки взял телефон и написал Эджем: «Как проходит презентация? Есть интересная информация?»
Эджем быстро ответила: «Всё проходит хорошо. Геркем осталась».
— Вот как, — вслух сказал Кайхан. — Ты проявляешь слабость, госпожа Геркем. Тебе стоило сразу уйти.
Странное свойство женщин. Почему они не понимают: если мужчина убрал тебя из своей жизни, то что бы ты ни делала, вернуть его невозможно. Особенно когда в его жизнь вошла новая женщина. Все эти попытки тщетны.
«Типичная ошибка эмоционально зависимых людей, — подумал Кайхан. — Они путают незавершённость с возможностью вернуть отношения. Им кажется: если чувство всё ещё живо внутри них, значит, связь ещё существует. Хотя на самом деле существует только их зацикленность».
Он сделал ещё один глоток и вальяжно сел на диван.
«Интересно, куда пошла Кывылджим? Почему она не возвращается? Тебя не могла эта встреча так сильно расстроить. Я знаю тебя. Ты никогда ни с кем не соревнуешься. Ты живёшь свою жизнь. Удивительный этот Омер. Умеет же он находить к женщинам какой-то свой доступ. Но он не знает Кывылджим. А я её знаю. Даже если Геркем сказала ей то, что мы с ней не планировали, она не поддастся. Её невозможно задеть. Она поддаётся только положительным эмоциям. Её можно обрадовать, удивить, но расстроить... Нет. У неё поразительный защитный механизм — панцирь. Непробиваемая броня. Почти полное отсутствие уязвимого регистра».
И всё-таки — где она? Вряд ли она гуляет по городу. Хотя... она могла пойти в бар. Он улыбнулся. Может быть, даже сейчас смотрит на такую же певицу, как она сама.
Кайхан решил набрать ей. Телефон был недоступен.
Вот тут он удивился.
«Зачем отключать телефон? Ты же можешь просто не ответить на вызов. Это же не просто нежелание разговаривать. Ты отгородилась? Ты даже не хочешь видеть, кто тебе звонит. Вот это уже не похоже на тебя. Ты удалилась из контекста».
И он вспомнил её слова: «Может, я вообще не вернусь ночевать».
«Ты реально рассчитывала провести эту ночь с Омером?» — И тут Кайхан позволил себе короткий, сухой смешок. «Ты разозлилась, что не получила ночь с писателем?»
И где-то под слоем профессионального анализа шевельнулось другое. Он понял, что хочет её увидеть. Сейчас. Не как объект исследования, а как женщину. Он хорошо помнил, какой она может быть в те редкие моменты, когда забывает о своих защитных механизмах и просто отдаётся. Кайхан медленно отпил вино, и в глазах его мелькнуло лёгкое вожделение. В постели она была... никто с ней не сравнится.
«Кывылджим, я бы тебя порадовал».
И всё же он был уверен, что она вернётся. Ведь завтра у них должен был состояться разговор, на который она согласилась. Она не меняла решений. Особенно если делала это по доброй воле.
Люди его редко разочаровывали. Особенно те, кого он хорошо изучил.
Кайхан подошёл к картине, на которой была изображена Кывылджим. Их общий знакомый написал её много лет назад — ещё тогда, когда они были вместе. Это был не парадный портрет. Скорее момент, пойманный между движениями. Она сидела вполоборота, босая, в длинной светлой рубашке, сползшей с одного плеча. Волосы собраны небрежно, несколько прядей падают на шею. Взгляд — в сторону, мимо художника, будто её мысли находились где-то далеко. В этом образе было что-то одновременно чувственное и недосягаемое.
Это была любимая картина Кайхана.
Он остановился напротив, медленно покачивая бокал в пальцах.
— Кывылджим... — произнёс он почти мягко. — Ты мне нужна. Ты — ключ. Самый ценный ресурс из всех, что когда-либо встречались мне.
Он долго смотрел на её лицо.
— Я рад, что именно ты встретилась на моём пути. Твой мозг, твои эмоциональные провалы, твоя способность ускользать — от привязанности, от контроля, иногда даже от самой логики... Ты уникальна. Ты — материал. Живой, невоспроизводимый. И я тебя не отдам.
Он сделал глоток вина.
— Такие, как ты, не должны исчезать внутри обычной жизни. Это почти преступление для науки. Вас нужно изучать.
Его взгляд скользнул по её нарисованному плечу.
— Ты даже не представляешь, насколько редкую структуру психики собой представляешь. Люди думают, что психиатрия давно всё объяснила, — продолжил он тихо, словно разговаривал не с картиной, а с живой Кывылджим. — Диагнозы, схемы, классификации... Какая примитивная самоуверенность. Они до сих пор изучают поверхность, даже не приближаясь к устройству самого человеческого сознания.
Он едва заметно улыбнулся.
— А я подойду туда, куда никто не смог подойти. Я докажу, что человеческую личность можно переписать. Что любовь, привязанность, страх, зависимость — это не абстракции, а механизмы. И я найду способ управлять ими.
Он снова посмотрел на её портрет — долго, почти заворожённо.
— И ты поможешь мне сделать это открытие, Кывылджим. Даже если никогда этого не поймёшь.
