Наблюдатель.
Кайхан набрал её номер, когда понял, что у него всё готово. Он знал, что этот звонок — часть его партии.
Она ответила, и голос её был ровный. Но Кайхан услышал то, что другой бы пропустил. Лёгкое, учащающееся дыхание. Она ждала этого звонка.
— Кывылджим, я договорился. Ты идёшь на презентацию. Приглашение у меня.
В трубке повисла микроскопическая пауза — ровно та, за которую мозг обрабатывает эмоцию до того, как её отфильтрует речь.
— Правда? — выдохнула она. — Кайхан, это...
Она осеклась. Он услышал, как она сдержала себя. Но было поздно. Он уже зафиксировал. Искренняя, почти детская радость. Никакой защитной иронии. Она выдала себя — или даже не пыталась утаить.
«Любопытно», — отметил он про себя.
Несколько секунд он анализировал этот короткий всплеск. Аффективная реакция, не прошедшая когнитивную цензуру. У неё не было времени выстроить защиту, и он увидел то, что она, вероятно, скрывала даже от себя. Этот писатель значит для неё куда больше, чем она показывала — может быть, даже себе. Но это ещё предстояло выяснить.
— Я же обещал, — ровно сказал он. — Сделаю всё возможное. Получилось.
— Спасибо, — спокойно произнесла она, уже взяв себя в руки. — Правда, спасибо.
Он отметил теперь другое: «спасибо» прозвучало дважды. Для Кывылджим это было аномалией. Она обычно не благодарила. Уровень катексиса выше ожидаемого, автоматически отметил он и тут же переключился на практические вопросы.
— Когда ты приедешь?
— Я ещё не решила. Наверное, в субботу утром. Сниму отель.
— Зачем? — Он произнёс это тоном, в котором не было ни обиды, ни давления, только лёгкое недоумение. — Почему не у нас? Зачем тебе тратить деньги на гостиницу?
Она молчала. Он узнавал это молчание. Она взвешивала. И он мягко добавил ровно ту интонацию, которая когда-то, годы назад, снимала её сопротивление:
— Кывылджим, мы взрослые люди. У тебя здесь своя спальня. Я не собираюсь нарушать твои границы. Приезжай. Отсюда поедешь на презентацию. Я тебя подвезу.
Он услышал, как она выдохнула. Это был не раздражённый выдох, а скорее уступающий. Он знал, что она уступит. Знал с того самого момента, как предложил.
— Хорошо, — сказала она наконец. — Только у меня условия.
— Слушаю. Похоже, теперь каждое моё предложение будет сопровождаться условиями.
Она пропустила эту фразу мимо ушей.
— Я не хочу с тобой разговаривать до презентации. О том, о чём ты просил. Вообще не хочу этот разговор делать домашним, понимаешь?
— Понимаю.
Он ждал. Чувствовал, что она ещё не закончила.
— И после презентации тоже не хочу, — добавила она быстрее, словно боялась, что он её перебьёт. — Я не знаю, как всё сложится. Может, я вообще не вернусь ночевать. Поэтому давай встретимся на следующий день. В офисе. Чтобы всё было формально.
— На работе? — Он позволил себе лёгкую паузу. Не чтобы давить — чтобы показать, что он услышал. Он знал её великолепно. — Хорошо, как скажешь. Просто я думал: мы давно не виделись, сходим в ресторан, поговорим в более располагающей обстановке. Я хотел сделать это для тебя комфортным.
— Я не хочу комфортной обстановки, — отрезала она. — Я хочу формальной. Деловой. Без учёта того, что мы когда-то были мужем и женой. Ты же сам говоришь, что хочешь обсудить что-то важное. Вот и давай обсудим это как два взрослых человека. Не дома, не в ресторане. В офисе.
Кайхан слегка улыбнулся — одними уголками губ. Она вернула ему пас, употребляя те же слова, которыми он убеждал её приехать. «Два взрослых человека». Она присвоила его риторику. Он оценил.
— Хорошо. Какой день ты хочешь?
— Воскресенье, — быстро сказала она, понимая, что не хочет задерживаться надолго в Анкаре.
— Хорошо, когда приедешь, обсудим и время. Сейчас нет необходимости его утверждать. У меня на воскресенье нет никаких встреч. Идёт?
— Идёт.
— Кывылджим, я рад, что ты приедешь. Правда.
Она в свойственной ей манере не ответила. Просто помолчала и нажала отбой.
Кайхан положил телефон на стол и несколько секунд смотрел на погасший экран. А потом холодно улыбнулся.
«Где ты собралась ночевать, Кывылджим? С субботы на воскресенье.
Ты действительно надеешься, что Омер проведёт с тобой ночь? Какой-то неожиданный романтизм с твоей стороны».
Он открыл блокнот и записал: «Аффективная реакция на стимул, связанный с объектом фиксации. Неотфильтрованная, интенсивная. Эмоциональная вовлечённость выше прогнозируемой. Объект податлив при сохранении иллюзии контроля. Предпочтение формальной обстановки — попытка когнитивной защиты».
— Интересно, какая будет реакция Кывылджим после встречи с Геркем. Я хочу это видеть, — произнёс он вслух.
Он закрыл блокнот, положил руку сверху и привычно откинулся в кресле, предаваясь анализу.
Партия складывалась именно так, как он рассчитывал. Омер нейтрализован. Он был очень доволен последним сеансом с ним — даже более чем. Кайхан не давил, он лишь подсветил то, что Омер и сам уже чувствовал. Его главное предназначение — не женщины, а книги. Писательство — это миссия. И даже если Омер сейчас искренне верит, что сможет совместить и любовь, и творчество, то это лишь вопрос времени. Реальность скорректирует эти иллюзии. Без близости с Кывылджим фиксация начнёт ослабевать.
Кывылджим — вторая переменная. Он только что слышал её голос. И этот короткий всплеск радости сказал ему больше, чем любые признания. Уровень внутреннего реагирования превышает норму. Но это ничего не меняло. Она вернулась к нему. Это было главной задачей Кайхана. Как разговаривать с ней, он знал и так, прекрасно.
«И это настойчивое желание встретиться в офисе... так предсказуемо. И тем предпочтительнее для меня. Меньше переменных, больше моей территории. Ты многого не чувствуешь, Кывылджим. Но так ты мне и интересна».
Геркем. Единственная переменная, которая не была до конца вычислена. Она не дала однозначного ответа в ресторане. Но Кайхан был уверен, что знает этот психотип. Деловая хватка, травма, потребность вернуть контроль над эмоциями, разумом, поведением. Такие не отказываются. Они берут паузу — и приходят. Он был в этом уверен не из самонадеянности, а из долгого профессионального опыта.
Он поднялся из кресла, подошёл к окну. Внизу, по улицам Анкары, ползли машины — маленькие, как букашки, деловито снующие по своему маршруту. Движение их было хаотичным лишь на первый взгляд. На самом деле каждая подчинялась своей логике, своему маршруту, своей программе.
— Вот так и люди, — произнёс он вслух.
Ему нравилась эта высота. Нравилось ощущение, что он видит картину целиком, в то время как остальные различают лишь ближайшие перекрёстки. Он не был злорадным. Не был жестоким. Но он чувствовал себя архитектором. И сейчас все линии сходились именно так, как он начертил.
...
Кывылджим уже сошла со сцены и направилась к гримёрке.
— Красотка, стой! — услышала она голос Рюзгяра в коридоре.
— Тебе опять доставка. — Он протянул ей небольшую коробку. Она потянулась, но он отдёрнул руку.
— Ничего не скажешь? Может, поделишься? Меня уже раздирает любопытство. У тебя тайный поклонник?
— Отстань, — игриво сказала Кывылджим и попыталась выхватить у него.
— Хоть покажи, что там.
— Я сама не знаю. Потом посмотрю и расскажу. Откуда у всех такое любопытство?
— Мы небезразличные люди, — подтрунил он. — А у кого это ещё такое любопытство?
Она всё-таки выхватила коробку, быстро развернулась и зашла к себе. Бросила телефон на пуфик. Села у зеркала и быстро стала распаковывать. Внутри оказалась ещё одна, похожая на футляр. Она открыла — и на чёрной подложке лежала заколка.
— Ну ты даёшь, писатель, — прошептала она.
Улыбка стала расползаться на лице. Скрипичный ключ. Она взяла его в руку, и в свете ламп камушки заиграли.
— Что, опять сапфиры?!
Она убрала волосы назад и закрепила заколку. Встала, повернулась к зеркалу так и эдак.
— Красиво! — сказала она своему отражению. — Чёрт возьми, писатель, красиво!
Потом сняла и стала разглядывать — и засмеялась, когда увидела маленькую буковку «Ö» на нижней петле.
— Серьёзно? Гравировка?
Она провела пальцем по букве.
— Ты везде будешь ставить своё клеймо. То есть ты хочешь быть всё время здесь... чтобы я всё время чувствовала твоё присутствие?
Она снова примерила её и села в кресло. В груди что-то приятно щемило. И она представила, как приедет в Анкару, и обязательно в волосах будет она. Как он увидит её в зале. И как она ему скажет: «Ты всё-таки не детектив, писатель. Ты — романтик». И он улыбнётся ей.
Она ещё несколько минут сидела в лёгкой эйфории, потом взяла телефон и набрала Фатьму.
— Алло, — голос подруги звучал настороженно-любопытно, как всегда, когда Кывылджим звонила в такое время.
— Фатьма, дорогая, прости, что так поздно. — Она заговорила быстро, словно боясь, что решимость улетучится. — Ты знаешь, так всё сложилось. В общем, Кайхан договорился. Я иду на презентацию.
— Ого, поздравляю. А почему голос такой виноватый?
— Потому что... — Кывылджим замялась, подбирая слова. — Я предложила тебе поехать вместе. Но на самом деле получается, что приглашение одно. Потом мне надо будет встретиться с Кайханом, поговорить о чём-то важном, как он анонсировал.
— Так... — Фатьма взяла паузу. — Ты хочешь сказать, что я не поеду?
— Ты только не обижайся на меня. Мне кажется, что моё предложение было спонтанным и совершенно необдуманным.
— Понимаю, — голос Фатьмы потеплел. — Честно говоря, я и сама удивилась, когда ты меня позвала. Это было так в моменте... ты загорелась, и мне захотелось поддержать тебя, разделить с тобой эту авантюру.
— Я так благодарна тебе за это. — Кывылджим прижала телефон плечом к уху и взяла заколку в руку. — Ты меня вдохновила. Если бы не ты, я бы, наверное, не решилась. А теперь у меня есть план. И даже подарок от него. Представляешь?
— Какой подарок? — оживилась Фатьма.
— Заколка. Со скрипичным ключом и гравировкой.
— Дай угадаю: буква «Ö»?
— Откуда ты знаешь? — искренне удивлённо переспросила она.
— Потому что он маньяк, а я его свидетель, — рассмеялась Фатьма. — Ладно, не переживай. Ты только пиши мне. Фотки присылай. Мне же всё интересно. У вас такая нестандартная история. И я очень хочу, чтобы у тебя всё прошло хорошо.
— Спасибо, Фатьма. — Кывылджим улыбнулась. — Я приеду и первым делом встречусь с тобой. И всё-всё расскажу.
— Договорились. Люблю тебя, моя дорогая подруга.
— И я тебя.
...
Машина остановилась у знакомого дома. Кывылджим взглянула через окно, расплатилась с таксистом и вышла, не оглядываясь по сторонам. Она помнила здесь всё. Подъезд, лифт, запах в холле. Всё было прежним. Но она не почувствовала ничего. Ни ностальгии, ни грусти, ни раздражения. Просто констатация факта. Когда-то она здесь жила. Теперь — нет.
Она набрала код на двери и усмехнулась — он был всё тот же. Кайхан не изменял себе. И вошла.
Квартира Кайхана встретила её тишиной — той самой, которую она помнила. Здесь ничего не изменилось: дорогая массивная мебель из тёмного дерева, строгие линии, ни одной лишней детали. Всё, как при ней. Только теперь она была здесь гостьей.
Кывылджим вышла из спальни уже готовая. Чёрное длинное платье с открытыми плечами и широкими лямками, сужающимися за шеей, V-образный вырез. Волосы уложены крупными локонами, несколько прядей сколоты заколкой. Макияж яркий: алая помада, тёмные, глубоко подведённые глаза. Она подошла к большому зеркалу в прихожей и окинула себя взглядом.
Кайхан сидел в кресле с чашкой кофе. Он смотрел на неё — не оценивающе, скорее изучающе.
— Ты выглядишь иначе. Это платье тебе идёт. И заколка красивая.
— Спасибо, — коротко ответила она, не желая развивать тему.
Он чуть заметно улыбнулся.
— Я не хотел тебя смутить. Просто отметил. Ты изменилась... и это любопытно. Я тебя отвезу.
— Не надо. — Она поправила волосы, всё ещё разглядывая себя в зеркале. — Лучше вызови мне такси.
— Хорошо. Только позволь дать тебе один совет. Не как муж. Как профессионал.
Она обернулась.
— Ты идёшь на закрытое мероприятие. Это не светский приём. Там будут люди в другом контексте. Критики, издатели, журналисты.
— Я это всё прекрасно знаю, — оборвала она его.
Он продолжил, не обращая внимания на реплику:
— И там будешь ты — женщина, которую никто не знает. Это может вызвать вопросы у журналистов. Ты к этому готова? Там не будет читателей. А ты идёшь, я так понимаю, именно на встречу с писателем.
— Я не к нему иду. Я иду на презентацию. И зачем ты мне это всё говоришь? Мне не нужно твоё участие. Твоя задача была достать мне приглашение. Ты это сделал. Спасибо.
— Я не хочу тебя пугать. Я хочу, чтобы ты поняла: этот вечер — не просто развлечение.
Кывылджим чуть приподняла бровь.
— Я не нуждаюсь в твоих советах.
— Я говорю как человек, который знает тебя дольше, чем кто-либо.
— Это сейчас не имеет значения.
Она выдержала его взгляд. Кайхан уже нажимал на телефон, вызывая ей такси.
— Будет через семь минут.
Она осталась стоять у зеркала, поправляя и без того идеально лежащие пряди. Кайхан сделал глоток кофе и произнёс:
— Ты нервничаешь.
Кывылджим проигнорировала.
— Это естественно. Новое пространство, новые люди. Но ты справишься. Ты всегда справлялась.
— Я не нервничаю.
— Хорошо. Значит, мне показалось.
Она знала этот его приём. «Мне показалось» — фраза, которая должна была заставить её либо оправдываться, либо расслабиться. Она не попалась ни в ту, ни в другую ловушку. Просто молчала.
— Ты сегодня другая. Я не про наряд. Иначе двигаешься... иначе дышишь. Как будто ты долго к чему-то готовилась и наконец вышла на старт. Это хорошее состояние. Редкое. Не спугни его.
Она поймала его взгляд в зеркале.
— Ты пытаешься меня разговорить? — спросила она.
— Я пытаюсь понять, что с тобой происходит. Это профессиональный интерес. — Он поставил чашку на столик. — Но сейчас я скорее наблюдаю. Ты ведь знаешь: я всегда любил наблюдать за тобой.
Кывылджим чувствовала, что все его фразы вроде и раздражают, но она понимала: она не поддастся ни на какие его реплики.
— Кайхан, не трудись. Я занята сейчас своими мыслями и, честно говоря, практически не слушаю, что ты говоришь.
— Хорошо. — Он поднял ладони — жест капитуляции, который ничего не значил. — Не буду. Просто скажу одну вещь, а ты можешь её не слушать. Ты идёшь к человеку, которого не знаешь. Ты не видела его в его естественной среде. Сегодня ты увидишь. И это может тебя удивить.
Кывылджим чуть нахмурилась. Она прокрутила его слова в голове — и зацепилась за одно: «к человеку».
«Почему он делает такой акцент на нём? Не на презентации, не на мероприятии, а на нём. Он так говорил, как будто готовит меня к чему-то. Но я всё равно не буду ему ничего отвечать. Мне абсолютно всё равно, что он думает и чем живёт. Меня радует, что в его голове — старая Кывылджим. Наблюдай, наблюдай». — Она ухмыльнулась, анализируя свои мысли.
Взяла клатч со столика и шагнула к двери.
— Мне пора.
— Я могу тебя забрать после того, как всё кончится.
— Кайхан, не трудись.
И она вышла.
