Лицом к лицу.
Кайхан пришёл немного раньше. Это не было случайностью — ему важно было самому выбрать столик, оценить окружение и сесть лицом к входу. Даже то, как человек заходит на встречу, было для него маркером. Ему принесли кофе и воду, и он стал ждать.
Она пришла ровно в пять. Он сразу понял, что это она. Высокая, стильная, в платке и с гордо поднятой головой. Первая быстрая оценка: внешне безупречна. Кайхан поднялся, обозначил лёгкий поклон и жестом пригласил её сесть.
— Благодарю, что согласились на встречу, — начал он ровно. — Я понимаю, что обстоятельства её не самые очевидные.
Геркем взглянула на официанта и жестом показала, что ей нужна подставка для сумки. Официант быстро поднёс, она поставила сумочку и села.
— Ваша ассистентка была весьма убедительна, — ответила она с лёгкой, ничего не выражающей улыбкой. — И любопытство взяло верх. Она сказала, речь пойдёт о моём прошлом.
— В том числе, — добавил Кайхан, чуть наклонив голову.
— Мне показалось это дерзким...
— Но не только. Вы бизнесмен, поэтому я сразу перейду к делу. Я хочу поговорить о человеке, с которым вы когда-то были близки. Об Омере Унале.
Её лицо не изменилось. Кайхан внимательно смотрел на неё. Она действительно была очень красивой. На фотографиях это не так бросалось в глаза.
— Я не обсуждаю Омера. С кем бы то ни было.
— Вы хотите что-то заказать?
— Я буду кофе.
Кайхан жестом подозвал официанта.
— Поверьте, я не стал бы тревожить вас ради праздного разговора. Но то, что я вам предложу, может повлиять на вашу жизнь. И произвести эффект, который — я почти уверен — вам покажется любопытным.
Она смотрела на него, не перебивая. Ждала.
— В субботу у Омера презентация новой книги. В Анкаре. Закрытый приём. Новый роман, пресса, критики. Я думаю, вы знаете, что вы стали прототипом главной героини.
Геркем чуть приподняла бровь.
— И там будет одна женщина. Женщина, с которой он сейчас связан.
Ей не удалось скрыть, что в глазах мелькнул интерес.
— Зачем мне это?
Кайхан чуть откинулся в кресле. Он не торопился с ответом — пауза перед важной фразой работает сильнее самой фразы.
— Я профессионал высокого уровня. Думаю, вы навели обо мне справки. И мне понятно, что вы до сих пор не закрыли эту историю, — сказал он наконец. — Вы вернули контроль над своей жизнью. Но Омер остался — как факт того, что вы можете потерять контроль не только над собой, но и над жизнью. Я ведь прав?
Она смотрела на него, не отводя взгляд.
— Почему именно я? Я же не единственная женщина, которая столкнулась с ним.
— Я давно занимаюсь исследованием человеческого мозга и его способностей. Вот вы, например, работаете с недвижимостью. С какой? Элитной. И это не только из-за рентабельности. В эконом-сегменте тоже может быть высокая норма доходности. Но вы выбрали премиум. Почему? Потому что это интереснее. Потому что там вызов. У меня так же. Я работаю только с определённым типом людей. Умные. Успешные. Как правило — красивые. И это не сегрегация по какому-то признаку. Те люди, у которых тяжёлая жизнь, — у них испытания понятны. Болезнь, бедность, потеря близкого — это трагично, но неинтересно. Выживание. Я занимаюсь другим: что становится испытанием для людей, у которых, казалось бы, всё есть? И как они с этим справляются? Мой главный объект исследования — это мозг. Чем сложнее он устроен, тем изощрённее его защита. Тем интереснее наблюдать за сбоями.
— То есть вы помогаете только умным?
— Я вообще никому не помогаю. Я даю возможность разобраться и включить неработающие механизмы. Я хочу доказать, что чем выше интеллект, тем выше способность человека справиться с поломкой. И это имеет значение для науки. Для всех нас.
— Хорошо, мотивы ваши я поняла. Что вы хотите, чтобы я сделала? И что мне это даст?
Кайхан отметил её деловой подход. Он говорил длинно — она коротко.
— Вы тоже будете на этом приёме. И дадите ей понять, кто вы.
— Вы предлагаете мне мстить?
— Нет. Месть — это примитивный механизм. Я говорю о другом. Измените правила его игры. Он использовал вас для написания книги. Как только он закончил её, он поставил вас на полку. А теперь вы создадите сюжет. Измените правила игры.
Геркем провела пальцем по краю бокала.
— Пока вы говорите загадками, доктор Коркмаз.
— Хорошо, скажу прямо. — Он опёрся руками о стол, чуть наклонившись вперёд. — Омер влюбился. Впервые — по-настоящему. Та женщина, о которой я говорю, стала для него не очередной музой. Она стала центром. Его мир теперь вращается вокруг неё. Но я знаю эту женщину. Она — единственная, кто не может дать ему того, чего он хочет.
— Что именно?
— Взаимности. — Кайхан снова сделал паузу. — Эта женщина не способна к любви. Не в том смысле, что она холодна или бессердечна. Просто любовь — не её регистр. Она не умеет привязываться. Не умеет принадлежать.
Геркем смотрела на него, и теперь в её глазах читался не просто интерес, а анализ.
— Если я вас правильно поняла, вы хотите, чтобы я нанесла удар Омеру, — медленно произнесла она.
— Да. Вы скажете этой женщине, что занимаете важное место в жизни Омера. Я думаю, вы сможете это сделать лучше, чем я мог бы описать.
— Но то, что вы описываете, — это удар по ней. По этой женщине. Если я появлюсь и дам ей понять, кто я, пострадает она, а не он.
Кайхан улыбнулся.
— Вы правы. Формально — да. Но я вам уже сказал: она это вынесет легко. То, что для другой стало бы катастрофой, для неё — лёгкая рябь. Она не способна к боли, потому что не способна к глубокой привязанности. Она удивится. Возможно, ненадолго расстроится. Но не более. Зато... — Он снова выдержал паузу. — Омер ударится об стену. Омер увидит, что его новая любовь, его центр вселенной — это иллюзия. И вот тогда случится то, что не смогла сделать ни одна женщина в его жизни. А практически все женщины страдали из-за него. И вы станете той единственной, которая заставила его испытать это.
— Что?
— Он столкнётся с собой. С тем, кем он является на самом деле. И поверьте мне, вы захотите посмотреть на это зрелище.
Геркем сделала глоток кофе, опустила глаза и замолчала. Кайхан не торопил. Он знал: такие решения не принимаются под давлением. И сейчас, глядя на неё — красивую, сильную, пережившую крах и, как ей казалось, возродившуюся из пепла, — он видел, как внутри неё идёт работа.
— Вы сказали: «я знаю эту женщину», — произнесла она наконец. — Кто она вам?
Кайхан встретил её взгляд.
— Давайте договоримся так: если вы согласитесь и пойдёте на эту встречу, у нас будет вторая. И я обещаю вам рассказать.
На лице Геркем не было ни удивления, ни осуждения — только холодный, деловой интерес.
— Значит, у вас есть и личный мотив.
— Безусловно. — Он развёл руками. — Я никогда не скрываю свои мотивы. Это непрофессионально.
Она снова замолчала, потом взяла сумочку, достала визитку и положила на стол.
— Я подумаю.
Кайхан взял визитку — просто чтобы принять жест. Он знал: «я подумаю» в устах такой женщины означало «я уже почти согласилась».
— В субботу, — сказал он. — Я пришлю приглашение. Если решите прийти — я буду рад. Если нет — что ж, я вас понимаю.
Она встала. Он поднялся.
— Доктор Коркмаз, вы действительно верите, что есть женщины, которые не способны к любви?
— Я не верю. Я знаю.
Геркем кивнула, развернулась и пошла.
...
Омер вошёл в кабинет и сел на диван. В нём не было скованности. Кайхан, уже сидевший в своём кресле, наблюдал за ним: пациент собран, но несколько иначе, чем обычно. Читалось внутреннее напряжение.
— Рад вас видеть, — произнёс Кайхан ровно. — В прошлый раз мы так и не договорили. Но вы запросили новый сеанс.
— Я помню. — Омер чуть усмехнулся. — Вы тогда предложили разобрать ту женщину. Я отказался.
— Так как поступим?
— Я здесь, потому что... — Он сделал паузу — не подбирая слово, а размышляя. — В субботу у меня презентация книги. Большое событие. Я шёл к нему почти два года.
Кайхан чуть наклонил голову: он всё-таки думал, что Омер пришёл договорить то, о чём умолчал в прошлый раз.
— И сейчас, когда до него осталось несколько дней, я ловлю себя на мысли, что оно меня не то чтобы не волнует — скорее отходит на второй план.
— А что на первом?
Кайхан сразу переходил к прямым вопросам. Не считал нужным затягивать. Омер опять задумался. Кайхан ждал. Пауза не была напряжённой, и тишина иногда информативнее слов. Но он взял инициативу в свои руки.
— Вы позволите мне небольшое наблюдение? — спросил он. — Не как психоаналитик пациенту, а как исследователь исследователю.
— Давайте.
— Вы смотрите на реальность через призму женщин. Это ваш специфический инструмент, ваш метод. Вы находите женщину и через неё строите оптику повествования. Так было с Геркем. Так было с предыдущими. И я полагаю, происходит сейчас. Вас заинтересовала новая женщина, и, наверное, вы уже в новой книге.
Омер кивнул.
— Ваш метод — не хорошо и не плохо, это ваша специфика, это делает ваши тексты живыми. Но у любого метода есть побочный эффект. Рано или поздно находится женщина, которая перестаёт быть инструментом и становится центром.
— Вы говорите о зависимости?
— Я говорю о фиксации. В психоанализе мы различаем влюблённость как выбор и фиксацию как навязчивое состояние. При фиксации объект не столько привлекает, сколько занимает. Как мысль, от которой невозможно избавиться. Как мелодия, которая крутится в голове и которую мы не можем остановить.
— Неотвязный мотив... — пробормотал Омер. — От которого трудно избавиться.
— Именно. В психологии это явление называют earworm, или навязчивый повтор. Вопрос в том, что вы сейчас чувствуете. Вы хотите писать новый роман? Или вы хотите быть с этой женщиной? Или... — Кайхан опять сделал паузу. — Вы не можете не быть.
Омер перевёл на него взгляд.
— А что, если и то, и другое, и третье?
— Тогда нам нужно понять, где заканчивается одно и начинается другое. Это важно. Скажите, она будет главным героем или подпоркой для главного героя?
Он попал в точку — Омер и сам ещё не думал об этом, а Кайхан уже спрашивал.
— Да, она будет главной героиней.
— Вы опять идёте тем же путём.
— Вы считаете, что если в двух подряд книгах будет главная героиня-женщина, читатель потеряет интерес?
— Я не могу и не хочу лезть в писательство. Здесь вы лучше меня знаете, что и как. Я не об этом. Вы опять увлеклись женщиной. Очень сильно. До крайности. И судя по тому, что вы не хотите до конца её разбирать, это какой-то особый случай, который вы ещё не в состоянии сами описать. Вы рискуете...
— Чем? — резко спросил Омер.
— Собой. Своей устойчивостью. Своей способностью писать. Вы человек, привыкший контролировать реальность — не только свою, но и женщин рядом с вами. Но если сейчас вы столкнётесь с неконтролируемым объектом, вы испытаете колоссальный стресс. Весь ваш мир сузится до желания вернуть контроль. То есть у вас возникнет желание... сломать её.
— Я не собираюсь этого делать.
— Вы уверены?
Кайхан чуть подался вперёд.
— Послушайте, я понимаю, о чём вы говорите. У меня действительно есть определённый паттерн. Я изучаю женщин, я помещаю их в текст. И чаще всего, завершив главу, всё заканчивается. Но сейчас — иначе.
— Что именно иначе?
— Она будет положительной героиней.
— Это интересно и не свойственно вам. Хорошо. Омер, я задам вопрос, который задавал в прошлый раз. Вы с ней виделись ещё? После нашей встречи?
— Да.
— Вы с ней были близки?
— Нет, — быстро бросил Омер, сам не понимая, почему опять соврал.
Никогда до этого он не скрывал от Кайхана своих отношений с женщинами. Это было важной частью терапии.
— Вот видите, как интересно. С этой женщиной у вас всё по-новому. Вы ею увлечены, вы её поставили в центр, но вы с ней не имеете интимной близости. Знаете, что я хочу вам предложить? Попробуйте изменить парадигму. Пишите новый роман, не приближаясь к ней. Без контакта. Руководствуясь только своими эмоциями, которые внутри вас. Не встречайтесь с ней. Не препарируйте лично. Я понимаю мужчине в этой стадии — очень трудно не встречаться. Но пострадайте немного. Дайте других эмоций своему психологическому состоянию. Давайте попробуем через ваши внутренние чувства понять: это любовь? Или навязчивое желание контроля, фиксации, власти? Будьте честны: предыдущих женщин вы не любили, вы были ими увлечены по разным причинам. Как сейчас вы оцениваете своё отношение к ней?
Омер перевёл взгляд и долго смотрел в окно. Там, за стеклом, ветер гнал по серому небу низкие облака.
— Хорошо, не отвечайте, — сказал Кайхан. — Но то, что вы не можете ответить, означает, что ваше чувство не сформировалось на сто процентов.
Омер медленно перевёл на него взгляд.
— Всё сформировалось. Я люблю эту женщину.
Кайхан сглотнул. Омер это заметил.
— Хорошо. А вы не думали, что ваш метод писать книги по живым людям давно перестал быть методом? Он стал вашей личной формой аддикции и вызвал в вас зависимость. И теперь вы ошибочно можете принимать за чувство то, чего нет на самом деле.
— Я вам сейчас ответил как мужчина, а не как писатель. — Омер задумчиво, медленно произнёс: — Я... кажется... влюбился.
Кайхан опять держал паузу — ту самую, профессиональную, которая позволяет пациенту услышать собственные слова.
— Омер, вы осознаёте, что находитесь в зоне высокого риска? Вы сильный, умный, успешный, целеустремлённый, талантливый. Но именно такие люди, столкнувшись с крахом иллюзий, разбиваются сильнее других. Если вы действительно влюбились, то кто-то из вас двоих должен отступить.
— Из нас двоих? — переспросил Омер.
— Да. Либо писатель, либо мужчина.
— Я писатель, — уверенно произнёс он. — Это моё главное предназначение. Я хочу, чтобы мои книги оставили след в истории, а не просто были временными бестселлерами, о которых забудут через пять-десять лет.
— Вот видите: сейчас в вас резко заговорили амбиции. То есть я правильно понимаю, что никакая женщина не сможет затмить писателя?
Омер понимал, что в его голове всё не ложится аккуратно по полкам.
— Скажите, ради признания и популярности вы готовы идти по головам?
Этот вопрос застал его врасплох, и Кайхан отлично это считывал. Он продолжал нагнетать:
— Вы уверены, что справитесь? Именно поэтому я считаю необходимым не пускать эту женщину в вашу жизнь так, как вы привыкли. Ведь не случайно вы отказались её разбирать. Когда человек не оценивает риски и забирается очень высоко, упав, он разбивается вдребезги. Опасно переоценить себя.
— Летать низко я не намерен, — резко сказал Омер, и Кайхан впервые увидел огонь в его глазах.
— Тогда позвольте спросить: что важнее — женщина или книга? Потому что сейчас, насколько я вижу, эти две величины вступили в противоречие. Вам придётся выбирать.
Кайхан смотрел пристально, а у Омера в голове боролись мысли. Он много лет считал, что книги — это главное, что всё остальное — материал, что люди — персонажи. Но сейчас он не мог выбрать. Потому что чувствовал: выберет книгу — предаст её. Выберет её — предаст себя. Того себя, который всю жизнь верил, что писательство — это миссия.
Кайхан ждал. Он видел: пациент подошёл к самой границе.
— Хорошо, Омер. Давайте не будем сегодня отвечать на все вопросы. Моя задача — не облегчить вам выбор. Моя задача — подвести вас к тому, чтобы вы сделали его осознанно. Я жду вас после презентации.
Омер медленно кивнул, поднялся, протянул руку. Кайхан пожал её. В этом рукопожатии было то, что бывает, когда два равных соперника закончили матч. Вернее, отложили его. Каждый смотрит на мир через свою призму, и каждый одержим тем, чем занимается.
— Я запишусь. Вы правы.
Омер вышел.
Кайхан ещё некоторое время сидел неподвижно.
Потом открыл блокнот и записал: «Фиксация переходит в привязанность — осознанную, зависимую». Поднял взгляд, обвёл кабинет. И понял, что сам немного удивлён.
— Возможно, это действительно любовь, — произнёс он вслух.
Закрыл блокнот. Покрутил кресло к окну и сильно откинулся. Облака всё так же бежали по небу. Ветер усиливался.
