Темнеет.
Переговорная была меньше его кабинета, но обставлена с тем же холодным вкусом. Серые стены, длинный стол из тёмного дерева, проектор под потолком, экран во всю стену. Ничего лишнего. Кайхан сидел во главе стола, просматривая какие-то записи в планшете, когда дверь открылась и вошла Эджем.
— Доброе утро, профессор.
Кайхан поднял глаза и жестом предложил ей сесть. У них была своя специфика: когда она приходила в его кабинет, то называла его «господин Кайхан», а если они проводили совещание — «профессор». Она села, в руках у неё была тонкая папка.
— Геркем, — произнесла она без предисловий. — Встреча согласована.
— Когда?
— Есть два окна. Среда с двух до пяти, либо пятница с пяти до семи.
— Тянуть не буду. Давай среда. Место?
— Её устраивает ресторан.
— Не буду задавать лишних вопросов. Ты наверняка сверилась с моим графиком, и в это время у меня нет клиентов.
Эджем одобрительно кивнула.
— Отлично. — Кайхан посмотрел на неё с тем особым выражением, которое заменяло похвалу. — Сложный был разговор?
— Нормальный. Она настороженная, но не враждебная. Я действовала по вашему сценарию: разовая встреча, после которой она вольна забыть о нашем существовании.
— Согласилась сразу?
— Нет. Взяла день на раздумья, потом перезвонила сама и сказала: хорошо, но только один раз.
— Этого более чем достаточно. — Кайхан откинулся в кресле. — Я не сомневался, что ты справишься.
Он протянул руку к её папке, понимая, что она приготовила её для него. Эджем передвинула ближе.
— Что ты о ней думаешь?
Эджем помедлила.
— Умная, жёсткая. Она не боится, но и не доверяет.
— И правильно делает, — хмыкнул Кайхан. — Не доверяют — значит, закрытые. А закрытость можно распечатать. — Он чуть наклонил голову. — Ты подготовила справку?
— Да, всё собрала. То, что есть в открытых источниках. Тридцать два года, владелица девелоперской компании. Старая семья с деньгами. Отец был одним из первых застройщиков в Бодруме. Она продолжает его бизнес.
— Какая недвижимость? — быстро спросил Кайхан. — Коммерческая или жилая?
— Коммерческая.
— Отели? Офисы?
— Элитные отели.
Кайхан удовлетворённо кивнул.
— Что ещё?
— Она покрытая.
Кайхан резко взглянул на неё.
— Покрытая? Омер ничего такого не говорил. Это странно.
— На фото в прессе она в платке.
— Интересно. — Он выдержал короткую паузу. — Красивая?
Эджем посмотрела на него.
— Не смотри так на меня. Я знаю, что вы, женщины, не любите такие вопросы. Они вам кажутся сексистскими.
— Нет, просто это оценочная категория, — возразила она, и это был редкий случай, когда Эджем проявила эмоцию. Кайхан обратил на это внимание.
— Любая женщина может оценить другую женщину.
— Скорее красивая.
— Образование?
— Получила степень MBA в Университете Коч. До этого — бакалавриат по экономике в том же университете. Тема диплома — инвестиции в гостиничный сектор Эгейского побережья.
— Понятно. В Стамбуле, частный, престижный университет. — Кайхан задумался. — Эджем, а ты никогда не думала покрываться? Вставал у тебя такой когда-нибудь вопрос?
Эджем выдержала его взгляд.
— Профессор, мы действительно хотим обсуждать эту тему?
Кайхан усмехнулся — на этот раз иначе, мягче.
— Прости. Не хотел вторгаться. Просто тема веры и психики — поле для серьёзных исследований. Как религиозная идентичность влияет на психологическую устойчивость, на копинг-механизмы, на базовое доверие к миру. Я вот сам верю в Аллаха, но не совершаю намаз. И это тоже предмет для анализа. Почему? Что такое вера без ритуала? Имеет ли она ту же силу?
Эджем привыкла, что Кайхан имел свойство вдруг неожиданно отойти в сторону от основного разговора. Сейчас она предпочла промолчать.
— Хорошо, я всё понял. — Он положил руку на папку. — Я ещё посмотрю всё, что здесь. Давай ко второму вопросу.
— Взаимодействие с клиниками идёт по плану. Ищу необходимых кандидатов.
— И как успехи?
— Двое уже есть. Мужчина и женщина. В том возрастном диапазоне, который вы задавали, — тридцать пять — пятьдесят. В анамнезе — никаких психических отклонений до определённого момента.
— Хорошо.
— Как вы и хотели, из так называемой успешной социальной прослойки. А потом — инцидент. У одного смерть матери.
— Гибель?
— Нет, сердечная недостаточность.
— И почему это так повлияло на него? Ладно, сейчас не будем это обсуждать... двигаемся дальше.
— У женщины хорошая семья, консервативная. А потом — развод.
— Вроде тоже не из ряда вон выходящее событие, — задумчиво произнёс Кайхан. — Диагнозы?
— У женщины затяжная депрессия с психотическими эпизодами.
— Мужчина?
— Шизофрения. Оба находятся в элитных клиниках, которые мы курируем.
Кайхан потёр переносицу.
— Шизофрения... Знаешь, что меня раздражает в современной психиатрии? Она вешает ярлык. «Шизофреник», «биполярный». Как будто это приговор. А я не верю в эти диагнозы.
— Я знаю вашу точку зрения, профессор.
— Не в том смысле, что их не существует, — задумчиво продолжил он, не обращая внимания на ремарку Эджем. — А в том, что они описывают не человека, а лишь набор симптомов в определённый момент времени. У них не психическое заболевание в том смысле, в каком это принято понимать. У них — нарушение. Сбой в системе. Но система — мозг, психика, личность — способна к восстановлению. Я не согласен вешать на человека пожизненный штамп только потому, что он сломался в какой-то момент.
— Но коллеги из клиник считают иначе, — заметила Эджем.
— Коллеги из клиник любят классификации, это проще. А мы с тобой исследуем механизм поломки и возможность его починить без пожизненных приговоров. — Он сделал паузу, будто разговор ушёл внутрь, потом быстро включился обратно. — Двое — это хорошо! Продолжай. Для нас с тобой это очень важный материал, основа наших научных исследований.
Кайхан встал, давая понять, что совещание окончено. Эджем поднялась следом.
...
Они вернулись с острова. Уже было совсем темно. Такси высадило их у дома.
— Зайдёшь? — Её голос звучал легко, а не просительно.
— Конечно.
Она отперла дверь. Они зашли. Она кокетливо посмотрела на него.
— Включать свет? — И бросила ключи на столик, обернувшись к нему.
Он шагнул к ней, взял за руку, пальцы переплелись.
— Мне нравится, что ты спросила. — Он соединил их переплетённые руки за её спиной. — Даже когда это немного пугает тебя.
Она чуть сжала его пальцы.
— Немного? — тихо спросила она. — Пугает?.. — Помолчала секунду, потом произнесла шёпотом: — Мне было страшно. — И совсем еле слышно: — Очень! — А потом и вовсе одними губами: — Но мне нравится.
Он сильнее притянул её к себе. Наклонился и прикоснулся к губам. Она нежно ответила. Он мягко развернул её и прижал спиной к стене. Она освободила пальцы из его рук и положила ладони ему на грудь, слегка сжимая ткань рубашки.
— А меня пугает твоё бесстрашие, — тихо произнёс он, целуя её нежно в ухо.
Она провела рукой по стене и нащупала выключатель.
— Тогда я включаю свет, чтобы ты не боялся.
И включила его.
Они оба засмеялись. Мягкий свет залил прихожую. Она смотрела на него, чуть запыхавшись и с лёгким румянцем на щеках. Выскользнула из его объятий и пошла на кухню. А он так и остался стоять, не проходя дальше. Она обернулась и спросила:
— Ты чего там стоишь? Проходи.
— Не сегодня.
Кывылджим чуть приподняла бровь. Он направился к ней и снова взял за руку.
— Я должен уехать. У меня очень важные дела.
— Ночью? — не выдержала она, и в голосе он услышал едва уловимое расстройство.
— У меня самолёт в Анкару. Я должен вернуться.
— Хорошо, я поняла. Но если ты сделаешь нам чай, я тебе быстро расскажу, какие у меня дела. — Она тут же нажала кнопку чайника — давая понять, что хочет услышать.
— Мне приятно, что тебя интересуют мои планы.
— С чего ты взял?
— Ты нажала кнопку на чайнике.
— Я просто хочу угостить тебя чаем.
— Хорошо, хорошо. — Он чуть усмехнулся. — В субботу у меня pre-launch новой книги. Это будет большое мероприятие. Его организует издательство. Закрытая презентация для прессы и индустрии.
— А читатели?
— Нет, это не публичное мероприятие. Только приглашённые: журналисты из ведущих литературных изданий, критики, букблогеры с охватом от пятидесяти тысяч, программные директора книжных сетей вроде D&R. — Он сел за стол. Кывылджим заварила чай.
— Знаешь что-нибудь про это? Хочешь, расскажу подробнее.
Она утвердительно кивнула.
— А это та книга, где влиятельная бизнесменша ходит по барам?
— Ты помнишь?! — удивился Омер.
— А что, я похожа на забывчивую?
— Мне приятно, что ты запомнила. Так вот: издатель снимает большой зал, обычно в отеле. Выставляет обложку на стену в виде инсталляции. Раздаёт пресс-киты — сигнальные экземпляры с пометкой «Не для продажи». Буклеты с синопсисом. Делаем какой-нибудь закладочный тизер с цитатами из ещё не опубликованного текста. Я выступаю с коротким ридером: зачитываю фрагмент, отвечаю на вопросы, может быть, блиц-интервью. Всё это снимается для промо-ролика, который потом пойдёт в рекламный посев за две недели до старта продаж. Перед этим — серия встреч с маркетинговой командой, утверждение финальной обложки, запись подкаста для одного крупного книжного блога, съёмка для анонса в буктрейлере. Это не один вечер, Кывылджим. Это неделя чётко спланированного графика.
— Ого, сколько всего! — удивилась Кывылджим, ставя перед ним чашку.
— Да, писательство — это не только творчество, но и бизнес.
— Я не знала. Я думала, вы только с читателями встречаетесь.
— Это тоже обязательно будет. Но это другое.
Она села за стол, провела пальцами по его кисти.
— Ладно, писатель, лети в свою Анкару, продвигай свою книгу.
Он перехватил её руку и приложил к своей щеке. Посмотрел на неё, словно извиняясь за то, что уходит.
— Я прилечу к тебе, как только освобожусь. И сразу поедем покупать тебе машину.
Она моргнула.
— Что?
— Ты же хотела машину.
— Писатель, я пошутила. Ты что?
— А я — нет. Пока меня не будет, подбери какую хочешь.
Она всплеснула руками, закрыла лицо и расхохоталась — искренне.
— Ты что, серьёзно?
— Абсолютно.
Она убрала руки от лица.
— Знаешь, мне всегда хотелось японскую машину.
— Японскую?
— Да. Конечно, самые классные — немецкие, но это очень дорого. А японки — они отличные и не такие безумные по деньгам.
— А американские? — спросил он с любопытством.
— Не хочу американскую, — отрезала она. — Я хочу маленькую машинку. Чтобы парковаться было удобно. Юркую. Чтобы в любую щелочку можно было влезть.
— Какую скажешь, такую тебе и купим.
— Вот это да, — выдохнула она. — Писатель...
Она продолжила щебетать — о машинах, о жизни. Он практически не слушал — смотрел на неё. Восхищённо. Все её реакции были настоящими, искренними, простыми. Он любовался ею.
— Красавица моя! — Он посмотрел на часы. — Мне уже пора.
Поднялся и протянул ей руку. Она взялась и тоже встала. Положила ладони ему на плечи и поправила воротник его рубашки — по-женски, заботливо.
— Ты будешь меня ждать? — нежно спросил он.
— Нет, конечно!
Омер засмеялся громко.
— Обожаю тебя и твою реакцию!
— Откуда я знаю, вернёшься ты, не вернёшься. Вот ещё — ждать! Это не моё!
Он поцеловал её в лоб и направился к двери.
— Идём, закроешь за мной.
— Я не закрываю дверь.
— Как — вообще?
— Только когда ухожу из дома.
— Интересно. Не боишься, что к тебе может прийти ночью маньяк?
— Нет, не боюсь. Маньяк как раз уходит от меня, — рассмеялась она. — Бояться нечего.
Она проводила его и вернулась на кухню, села за стол и сделала несколько глотков чая. Уже остывшего. Слегка прищурилась, явно прокручивая какие-то мысли в голове. Потом быстро взяла телефон и набрала.
...
Кайхан сидел за столом в своём кабинете. За окном давно стемнело. Он не любил верхний свет — на столе светила дизайнерская лампа в индустриальном стиле. Он сидел с карандашом и что-то обводил в блокноте. Затем поднялся и подошёл к окну. Огни вечернего города плыли далеко внизу. День вышел насыщенным. Он явно был им доволен. Всё шло по плану.
Но задержался сегодня значительно дольше обычного. Это было не свойственно ему.
«Всё это не просто так. Ни в какие случайности я не верю. Все процессы управляемы. Всё это имеет важное значение. Для науки. Для исследований. Я много лет веду эту работу. Она может изменить мир».
Он оценивающе посмотрел на своё отражение. Постоял ещё несколько минут. Подошёл, взял пиджак со спинки кресла и, не гася лампу, вышел.
...
— Кывылджим, ты чего так поздно звонишь?
— Фатьма, я завтра работаю. Приходи в бар. Мне нужно с тобой посоветоваться и кое-что обсудить.
— Про твоего писателя?
— Да, и не только. И вообще, много есть что рассказать. Я нуждаюсь в этом.
— Хорошо, милая. Я приду. У меня есть время. Мне очень нравится слушать, как ты поёшь. И конечно, поболтаем.
...
Омер сидел в зале вылета. До посадки оставалось сорок минут. Он лениво листал ленту новостей, не вчитываясь. Усмехнулся, покачал головой — мысли его были заняты совершенно другим.
Он вздохнул, откинулся на спинку кресла и прикрыл глаза. Предстоящее мероприятие. Очень значимое. Книга, над которой он долго и тщательно работал. Ему казалось, что она должна взорвать читательский интерес. Главная героиня — женщина. Ничего похожего, думал он, никто ещё не писал.
Но сейчас его волновала другая женщина. Та, от которой он сегодня уехал. И она опять не взяла его телефон. За всё время, что они провели вместе, она ни разу не спросила его номера.
«Да она вообще ничего обо мне не знает. Ни где я живу. Ни что я делаю. Если бы сам не рассказал о презентации — так бы ничего и не знала».
Он и понимал её, и не понимал.
«Надо встретиться с профессором. Есть в этом необходимость».
Он открыл календарь, пролистал. Сам себе покивал. Открыл приложение и нажал «Запросить сеанс».