Особенная.
Он подвёл её к кровати и развернул к себе лицом.
— У тебя поразительные глаза, — тихо сказал он, беря её лицо в ладони. — Такие тёмные, такие глубокие. Ты удивительная. — Он провёл пальцами по её щекам, затем по скуле, по подбородку. — Ни на кого не похожая.
Она молчала, только смотрела на него. И в этом взгляде он ловил и доверие, и вызов, и что-то такое, от чего внутри разливалось тепло.
Он наклонился и поцеловал её — осторожно, нежно. Её губы ответили мягко, но настойчиво. Он провёл ладонями по её плечам и сразу почувствовал энергию, исходящую от неё. Поцелуй становился глубже. Она приподнялась на мысочки и запустила руки ему в волосы, притягивая ближе. Он изумился этому жесту — такому простому и в то же время собственническому.
Они целовались у кровати. Его руки скользили по её спине, по талии, по бёдрам — изучали, ласкали, запоминали. И вдруг она нетерпеливо схватила край его майки и потянула вверх. Он послушно поддался. Через секунду футболка полетела на пол, и она снова почти набросилась на него с поцелуем.
— Ты очень самостоятельная, — произнёс он ей в губы. — Очень нестандартная. Я никак не могу понять: ты меня к себе подпускаешь или это я за тобой бегу?
— А какая разница? — прошептала она. — Главное, что мы оба здесь.
Она улыбнулась — и ему стало хорошо от этой улыбки. Он запустил руку в её волосы, страстнее прижимая к себе, а второй рукой притянул за талию. Затем провёл ладонью по её плечу, спускаясь к запястью, взял за пальцы и поднял её руки над головой. Запустил руки под топ и потянул вверх. Ткань скользнула по коже, по волосам, упала на пол, следом полетел бюстгальтер.
Он опустился на колено, взялся за край юбки и медленно потянул вниз. Материя сползла по бёдрам, обнажая ноги, и мягко легла у её ступней. Он поднял взгляд, глядя на неё снизу вверх. Провёл ладонями по её ногам — от щиколоток до бёдер, едва касаясь, будто пробуждая тело, — и стал целовать её колени, бёдра, потом живот. Он почувствовал лёгкий спазм, пробежавший по её мышцам.
Она стояла перед ним полностью обнажённая. Он выпрямился и снова посмотрел ей в лицо, а потом тихо добавил:
— Послушай меня. Ты сейчас просто закрой глаза и доверься мне. Хорошо? Ты говорила, что вино могло украсть твои воспоминания. — Он провёл большим пальцем по её губам. — Я хочу вернуть тебе их. Каждое.
Она смотрела на него. И в этом взгляде уже не было игривой дерзости — только желание. Чистое, открытое.
— Я буду очень нежным, — прошептал он, касаясь губами её виска. — Обещаю.
Он обнял её и бережно опустил на кровать. Навис сверху, опираясь на локти, и снова приник к её губам. Поцелуй был долгим, тягучим. Она обхватила его за плечи.
Он стал целовать шею, ключицу и спускаться ниже. Она выгнулась навстречу, издав лёгкий, почти неслышный звук.
Он ласкал её грудь губами, языком, пальцами — неторопливо, вдумчиво, будто запоминал каждую реакцию. Задерживался, прислушиваясь к тому, как меняется её дыхание, как кожа становится чувствительнее от каждого прикосновения. Его ладонь мягко накрывала, слегка сжимала, большой палец обводил, едва касаясь, и от этого по её телу пробегала легкая дрожь. Он чувствовал, как под его губами она плавно растворяется в ощущениях, а дыхание становится прерывистым. Его рука скользнула ниже, по животу. Он погладил её, слегка сжимая, и снова почувствовал напряжение. Затем провёл ладонью по внутренней стороне бёдер, слегка раздвигая ноги.
— Ммм... — она не выдержала и тихо застонала.
— Какая ты чувствительная, — прошептал он. — Как ты откликаешься...
Она непроизвольно запрокинула голову, снова издав лёгкий стон.
Он нежно провёл, едва касаясь, между её ног. Она приподняла бёдра и раздвинула их шире.
Он переместился ниже, целуя её живот; её дыхание стало рваным, грудь поднималась и опускалась всё быстрее. Затем он поднялся, упёрся на руки так, чтобы видеть её лицо, и стал входить в неё, наблюдая за её взглядом.
— Аах... — еле слышно выдохнула она, и глаза её начали закрываться.
Он двигался размеренно, погружаясь в неё снова и снова, чувствуя, как она отвечает каждым движением, каждым вздохом.
Он не мог оторвать взгляда от её лица — от дрожащих ресниц, от чуть приоткрытого рта, из которого вырывались мягкие звуки.
— Ммммм...
— Ты невероятная, — выдохнул он, сбиваясь с дыхания. — Такая лёгкая, свободная — и одновременно... женственная в каждой клеточке.
Он увидел, как сквозь стоны на её лице мелькнула лёгкая улыбка. Она схватила его за спину и прижала к себе сильнее.
Он наращивал ритм и наблюдал, как от смены темпа её стоны становятся другими — сладострастными, глубокими.
— Аах, аах, ааах... — Она выгибалась навстречу, периодически приподнимая голову, ловя его губы, потом при новом толчке снова откидывала голову назад.
— Я никогда не встречал такой, как ты, — с трудом произнёс он. — Никогда!
Она обхватила его ногами, притягивая ближе. Он поддался, и она издала звук чуть громче стона — протяжный, не скрывая наслаждения.
— Аллах... как ты откликаешься... — задыхаясь, произнёс он.
Он ускорился, а она уже не сдерживалась — вскрикивала на каждое движение. Он держался из последних сил, желая увидеть, как её накроет волна. И вот она выгнулась дугой, напрягаясь всем телом, и отчаянно закричала. В тот же миг он позволил себе отпустить контроль и издал низкий громкий стон.
Он лёг рядом и, тяжело дыша, обнял её. Она уткнулась ему в плечо, всё ещё вздрагивая.
— Я запомню тебя, писатель, — прошептала она.
— Ты особенная, — ответил он, ещё не выровняв дыхание. — Самая... — Он прикоснулся губами к её макушке. — Но это было только начало. Ты должна это знать.
Они лежали в тишине, он гладил её по спине — медленно, рассеянно.
— Кывылджим, — тихо позвал он.
— М-м? — отозвалась она.
— Нереальная женщина. Я хочу тебе кое-что сказать.
Она приподняла голову, посмотрела на него.
— Очень даже реальная. Вот она я.
— Я сейчас лежал и думал... и понял: ты мне голову вскружила. Окончательно и бесповоротно.
На её лице мелькнула улыбка.
— Это плохо? И ты как-то легко сдаёшься, писатель.
— Это лучшее, что со мной было. И я не сдаюсь. И не собираюсь. И вот что я хочу тебе сказать: я отъеду на пару часов. Ты не против?
Она чуть нахмурилась — без тревоги, скорее с любопытством.
— Куда?
— Нужно кое-что сделать. — Он провёл по её плечу и в конце чуть сжал. — Ты меня обратно пустишь? Я настаиваю на этом.
Она приподнялась на локте, разглядывая его.
— Загадочный ты, писатель. Ладно, уезжай. Два часа говоришь?
— Да, это максимум.
— Я тогда позагораю у бассейна. Давно мечтала просто поваляться на солнце.
Он встал, натягивая шорты.
— Слушай, я тебе сейчас книжку принесу. Свою. У меня в машине есть экземпляр. Ты как раз почитаешь, пока меня не будет, на лежаке.
— А про что? — Она прищурилась. — Про маньяка?
Он рассмеялся.
— Ты угадала. Именно про маньяка.
— Ого! — Она приподняла брови. — На что это ты намекаешь, писатель?
— На то, что я могу оказаться опасным типом, — подыграл он. — Подумай.
— Хм. Получается, приедешь через два часа и что-то сделаешь со мной?
— Ты зришь в корень, прекрасная певица.
Он наклонился и чмокнул её в губы. Она слегка удивилась — то ли от неожиданности, то ли от этого непривычного жеста.
— Иди уже. А то я... передумаю ждать. Я же говорила: я непредсказуемая.
— Не передумаешь, — ответил он. — Я вернусь. Обязательно.
Он вышел из спальни, оставив её одну — с улыбкой, которая никак не хотела сходить с лица.
