Глава 38
Особняк опустел. Последние гости разошлись около полуночи, и теперь в коридорах стояла та особенная, густая тишина, какая бывает только после долгого и шумного праздника. Слуги давно ушли в свою половину, охрана заняла посты, и даже повар Пак, убрав кухню, отправился спать. В камине гостиной ещё дотлевали угли, а на столе остались пустые бокалы и крошки от торта.
Хёнджин стоял у окна в спальне, глядя на ночной город. Он снял пиджак и остался в чёрной шёлковой рубашке, которая мягко облегала его плечи и грудь. Минхо вошёл следом, тихо притворил дверь и замер на секунду, разглядывая его спину, узкие бёдра, расслабленную позу. В комнате горел только ночник у кровати, отбрасывая тёплые золотистые блики на стены.
— Ну что, — произнёс Минхо, подходя ближе, — теперь ты мой должник.
Хёнджин обернулся, и на его губах заиграла та самая медленная, предвкушающая улыбка.
— Я думал, это ты мой должник, — сказал он низким, бархатным голосом. — За спасение. Дважды. Или уже трижды?
— Я подарил тебе пистолет, — парировал Минхо, останавливаясь в шаге от него. — Считай, долг списан.
— Пистолет был подарком на день рождения, — Хёнджин шагнул навстречу, сокращая расстояние до минимума. — А долг есть долг. Я помню каждую деталь нашего договора.
— Договора? — Минхо изогнул бровь. — Ты сказал: «В следующий раз мы встретимся в постели». Это не договор. Это была угроза.
— Это было обещание, — поправил Хёнджин и провёл кончиками пальцев по скуле Минхо, спускаясь ниже, к подбородку. — И я намерен его сдержать.
Минхо поймал его руку, переплёл пальцы и прижал к своей груди.
— Ты говоришь так, как будто мы поженились, — усмехнулся он. — «Договор», «обещание», «долг». Может, ещё клятву верности дашь?
Хёнджин замер на секунду. Его глаза блеснули в полумраке, и улыбка стала мягче.
— А я не против пожениться, — сказал он просто.
Минхо открыл рот, но слова застряли в горле. Он смотрел на Хёнджина, ожидая увидеть в его лице шутку, насмешку, очередную игру. Но не было ни игры, ни насмешки. Только спокойная, глубокая уверенность.
— Ты серьёзно? — прошептал он.
— Абсолютно, — Хёнджин притянул его к себе и поцеловал.
Этот поцелуй был другим. Не страстным, не голодным, а наполненным тем самым обещанием, о котором они только что говорили. Хёнджин целовал его медленно и глубоко, будто ставил печать под невидимым документом. Минхо ответил, и его руки легли на плечи Хёнджина, сжимая шёлк рубашки.
— Тогда, — прошептал Минхо, оторвавшись от губ, — пора бы нам начать нашу первую ночь. Как молодожёнам.
Хёнджин рассмеялся — тихо, интимно, — и подхватил его за талию. Минхо охнул, но не сопротивлялся, когда его повели к кровати. Хёнджин уложил его на покрывало — мягко, но настойчиво, — и навис сверху, опираясь на локти по обе стороны от его головы.
— Ты даже не представляешь, как долго я ждал этого, — произнёс он, вглядываясь в лицо Минхо. — Каждую ночь, пока ты был в больнице, я сидел рядом и думал: «Когда он поправится, я никуда его не отпущу».
— Теперь я здесь, — ответил Минхо и потянул его за ворот рубашки вниз, впиваясь в губы новым поцелуем.
Теперь всё стало быстрее и горячее. Хёнджин опустился на него всем телом, и Минхо почувствовал его вес — приятный, тёплый, желанный. Их языки сплетались, дыхание смешивалось, руки начали блуждать по телам. Минхо стянул с Хёнджина рубашку, пуговицы полетели в стороны, и шёлк сполз с плеч, обнажая подтянутое, рельефное тело. Хёнджин, не оставаясь в долгу, потянул вверх футболку Минхо, и тот приподнялся, помогая снять её через голову. Ткань полетела на пол.
— Красивый, — прошептал Хёнджин, проводя ладонями по обнажённой груди Минхо, обводя пальцами шрамы, которые ещё не до конца побледнели. — Мой красивый малыш.
Минхо выгнулся под его прикосновениями, чувствуя, как по телу разливается жар. Хёнджин наклонился и начал целовать его плечи, ключицы, спускаться ниже, к животу. Каждое прикосновение губ отзывалось электрической дрожью. Минхо запустил пальцы в его волосы, сжимая их, и издал тихий стон.
Хёнджин поднял голову, встретился с его взглядом и начал расстёгивать ремень на его джинсах. Минхо замер, но не остановил его. Его собственные руки потянулись к пряжке Хёнджина, и вскоре одежда оказалась отброшена прочь. Они остались только в белье, прижимаясь друг к другу разгорячёнными телами. Кожа к коже, сердце к сердцу.
— Ты готов? — прошептал Хёнджин, и его голос дрожал от сдерживаемой страсти.
— Я ждал этого с первой встречи, — выдохнул Минхо.
Хёнджин склонился над ним, их губы встретились в глубоком поцелуе. Он начал покрывать поцелуями его шею, грудь, спускаясь всё ниже. Минхо закрыл глаза, полностью отдаваясь моменту. Он чувствовал, как пальцы Хёнджина скользят по его животу, забираются под резинку белья.
И в этот самый момент дверь спальни с грохотом распахнулась.
— Босс!
Хёнджин замер. Минхо распахнул глаза и инстинктивно прикрылся рукой. В дверях, тяжело дыша, стоял Бан Чан. Его лицо было бледным, а в глазах горел тревожный огонь. Он явно бежал сюда со всех ног, даже не думая о приличиях.
— Какого... — начал Хёнджин ледяным тоном, но Чан перебил его:
— Со Минджун сбежал.
Тишина. Звенящая, оглушительная. Минхо сел на кровати, забыв о наготе и о прерванном моменте.
— Что? — переспросил он.
— Сбежал, — повторил Чан, пытаясь отдышаться. — Полчаса назад. Во время перевозки из тюрьмы в больницу для планового осмотра. Это была спланированная операция. Его люди атаковали конвой, убили двоих охранников. Минджун исчез.
Хёнджин вскочил с кровати, даже не потрудившись накинуть рубашку. Его лицо из разомлевшего и счастливого превратилось в холодную, безжалостную маску.
— Где это произошло? — спросил он.
— На трассе между тюрьмой и городом. Наши люди уже прочёсывают местность. Сынмин поднял полицию. Но Минджун... его след простыл.
— Он не мог далеко уйти, — Хёнджин схватил с кресла брюки и начал одеваться. — У него нет ресурсов. Его люди разгромлены, счета заморожены, связи оборваны.
— Видимо, не все, — мрачно сказал Чан. — Кто-то остался. И этот кто-то организовал побег.
Минхо тоже поднялся, натягивая джинсы и футболку. Его движения были быстрыми и точными — профессиональная реакция детектива, которая не исчезла, несмотря на два месяца восстановления. Он посмотрел на Хёнджина, и их взгляды встретились.
— Он не остановится, — сказал Минхо тихо. — Пока мы живы, он не остановится.
— Значит, на этот раз я не буду его ловить, — ответил Хёнджин, и в его голосе зазвенел металл. — На этот раз я его убью.
Он повернулся к Чану и начал отдавать приказы. Минхо стоял рядом, чувствуя, как внутри всё сжимается в тугой узел. Ночь, которая должна была стать первой ночью их новой жизни, обернулась началом новой войны. Но он не боялся. Потому что рядом был Хёнджин. Потому что они были вместе. И потому что теперь у них был общий враг, которого нужно было уничтожить раз и навсегда.