Глава 31
Утро встретило Феликса тупой, пульсирующей болью в животе и ярким солнечным светом, который нагло пробивался сквозь неплотно задёрнутые шторы. Он поморщился, попытался пошевелиться и тут же пожалел об этом: боль усилилась, напоминая о себе острым спазмом. Феликс зашипел сквозь зубы и замер, переводя дыхание.
Палата была незнакомой — не та реанимационная, где он провёл ночь, а обычная, светлая, с жёлтыми стенами и видом на внутренний двор больницы. Рядом с кроватью стояла капельница, от которой тянулась трубка к его руке. На тумбочке — поильник с водой и какая-то коробочка с салфетками. Пахло хлоркой, лекарствами и чуть-чуть — утренним кофе, который медсёстры пили за своим постом в конце коридора.
Дверь приоткрылась, и в палату бочком протиснулся Джисон. Он нёс перед собой огромный бумажный пакет, из которого торчали зелёные хвостики манго, горлышко термоса и угол коробки с рисовой кашей. За ним, пригибаясь, чтобы не задеть косяк головой, вошёл Бан Чан. В его руках была ещё одна коробка — с чаем, судя по запаху, и пакет с мандаринами.
— Доброе утро! — провозгласил Джисон шёпотом, который, впрочем, всё равно был громче обычного. — Как наш герой?
— Живой, — хрипло ответил Феликс. — Больно.
— Это нормально, — Чан поставил свою ношу на тумбочку и аккуратно придвинул стул к кровати. — Главное — живой. Ты нас напугал, Ликс.
— Я сам себя напугал, — признался Феликс. — Я думал, он меня насквозь продырявит.
— Пронесло, — Джисон плюхнулся на второй стул, вытащил из пакета манго и принялся его разглядывать. — Врач сказал, что кишки целы, только задело. Тебя латали часа два.
— Кстати о враче, — Бан Чан покосился на дверь. — Он скоро зайдёт. Сказал, что расскажет, что можно и чего нельзя. А пока мы тебе принесли еды. Каша, чай, фрукты. Джисон, кстати, опять с бананами прийти хотел, но я запретил.
— Бананы — это символ! — возмутился Джисон. — Но манго тоже ничего. Тут ещё виноград есть. И хурма. Хурму, правда, нельзя — говорят, крепит. А тебе сейчас напрягаться не надо.
— Я не собираюсь напрягаться в туалете, — проворчал Феликс. — И без хурмы обойдусь.
Дверь снова открылась, и вошёл врач — тот самый хирург с седыми висками, который оперировал и Минхо, и теперь Феликса. Он выглядел уставшим, но довольным. В руках у него был планшет с историей болезни.
— Доброе утро, пациент Ли, — произнёс он, сверившись с записями. — Как самочувствие?
— Болит, — честно сказал Феликс.
— Это ожидаемо. Рана серьёзная. Нож прошёл через брюшную стенку, повредил тонкий кишечник. Мы всё зашили, но теперь вам нужен покой. Полный.
— Как долго?
— Минимум две недели здесь, — врач строго посмотрел на Феликса. — Потом ещё месяц дома, без физических нагрузок. Никаких резких движений, никаких драк, никаких погонь. Диета: жидкая каша, бульоны, паровые овощи, ничего острого и жареного. Чай можно, кофе — с осторожностью. Алкоголь исключён полностью. И главное — не вставать без необходимости. Если что-то заболит сильнее обычного — сразу звать медсестру.
— Две недели, — повторил Феликс убитым голосом. — Я сдохну со скуки.
— Лучше со скуки, чем от перитонита, — отрезал врач и, кивнув, вышел.
Джисон проводил его взглядом и повернулся к Феликсу.
— Слышал? Две недели. Мы будем тебя навещать. Чанбин обещал принести шахматы. Я — карты. Чонин — свой планшет с дорамами.
— Увольте от дорам, — простонал Феликс. — Лучше карты.
— А Минхо уже рвётся вставать, — заметил Бан Чан. — Но ему тоже пока нельзя. Так что вы с ним теперь соседи по несчастью.
— Как он? — спросил Феликс, и в его голосе мелькнула тень беспокойства.
— Нормально. Благодаря тебе, — Чан положил руку на плечо Феликса. — Ты спас его, Ликс. И чуть не погиб сам. Босс тебе обязан. Мы все тебе обязаны.
Феликс отвёл взгляд. Ему стало неловко от этой похвалы. Он не чувствовал себя героем — он просто сделал то, что должен был. Потому что Минхо был нужен Хёнджину. Потому что, как бы ни было больно, он не мог позволить, чтобы босс потерял того, кого любит.
— Я не ради благодарности, — тихо сказал он.
— Мы знаем, — мягко ответил Чан.
Джисон, почувствовав, что атмосфера стала слишком серьёзной, громко хрустнул манго и протянул дольку Феликсу.
— Ешь давай. Витамины. И не грусти. Через две недели мы тебя отсюда вытащим, и пойдём... ну, не в бар, но куда-нибудь.
— В библиотеку, — предложил Феликс с сарказмом.
— Хоть в библиотеку! — не сдавался Джисон. — Главное — вместе.
Феликс слабо улыбнулся и взял дольку манго. Она была сладкой и сочной, и на секунду боль отступила.
В это же самое время, в старом особняке на холме в районе Хэундэ, Пусан, Со Минджун метался по гостиной, как загнанный зверь. Его волосы растрепались, рубашка была расстёгнута, а в руке он сжимал телефон, с которого только что прочитал доклад. Киллер провалился. Минхо жив. Феликс жив. Хёнджин получил признание. И теперь они знают. Знают, где он.
— Как это могло случиться?! — орал он на помощника, стоявшего у двери. — Я платил лучшим! Ты уверял меня, что Чхве Минсок — профессионал!
Квон Хёнсу стоял бледный, с бегающими глазами. Он сам только что узнал новости и ещё не успел придумать, как смягчить удар.
— Господин, никто не ожидал, что тот светловолосый останется в палате на ночь. Охрана была выставлена, но он... он сидел в углу, как тень. Минсок не заметил.
— Не заметил?! — Минджун швырнул телефон в стену. Аппарат разбился, осколки брызнули на пол. — Мне плевать, что он не заметил! Результат — ноль! Минхо жив! Хёнджин получил моё имя! Теперь он знает, что я в Пусане! Он будет здесь через несколько часов!
— У нас ещё есть время, — Хёнсу попытался сохранить спокойствие. — Мы можем уехать. У нас есть запасной дом на Чеджу. Я могу организовать...
— Хватит! — Минджун резко развернулся и ударил кулаком по столу. — Я не побегу. Не снова. Не от него.
— Господин...
— Я останусь, — Минджун поднял голову, и его глаза сверкнули безумной решимостью. — Мы встретим его здесь. Усиль охрану. Заминируйте подходы. Подготовьте ловушки. Если Хёнджин хочет войны — он её получит.
Хёнсу понял, что спорить бесполезно. Он молча поклонился и вышел, чтобы отдать распоряжения.
А в Сеуле, в штабе Хёнджина, Чанбин оторвал взгляд от монитора и потянулся за телефоном. Его лицо было сосредоточенным, а пальцы слегка дрожали от возбуждения. Он сделал это. Он нашёл их.
— Босс, — сказал он, когда Хёнджин ответил. — У меня адрес. Хэундэ, улица Чхонса-ро, 12. Частный дом на холме. Там Минджун.
— Уверен? — голос Хёнджина был ледяным.
— Абсолютно. Я отследил сигнал телефона Квон Хёнсу. Он там. И охрана усилена — за последние два часа к дому подъехали три машины с вооружёнными людьми. Они готовятся к обороне.
— Отлично. Скинь адрес мне. И... Чанбин?
— Да?
— Спасибо. Ты лучший.
Чанбин на секунду замер, потом скупо улыбнулся.
— Я просто делаю свою работу, босс.
Хёнджин положил трубку и тут же переслал адрес Сынмину, который всё ещё находился в больнице, у палаты Минхо. Тот прочитал сообщение, выпрямился и надел очки.
— Минхо, — сказал он, заглядывая в палату. — Мы вылетаем.
Минхо, сидевший на кровати с книгой, поднял голову. Его лицо было бледным, но решительным.
— Ты тоже? — спросил он.
— Да. Хёнджин и его люди берут штурмом дом. Я лечу с ними как официальный представитель полиции. Если Минджун будет сопротивляться...
— Он будет.
— Значит, тем более. Я хочу лично надеть на него наручники.
— Будьте осторожны, — Минхо сжал руку брата. — Оба.
Сынмин кивнул и вышел.
Через час в маленьком аэропорту на окраине Сеула собралась группа: Хёнджин, Сынмин, Бан Чан, Джисон, Чанбин и ещё десяток проверенных бойцов. Все были в чёрном, без опознавательных знаков, но с оружием. Частный вертолёт уже прогревал двигатели, и лопасти рассекали холодный утренний воздух.
Хёнджин стоял у трапа, глядя на город, который оставался позади. Где-то там, в больнице, лежал Минхо. Где-то там, в палате, приходил в себя Феликс. А где-то на юге, у моря, затаился человек, который осмелился угрожать его семье.
— Пора, — сказал Бан Чан, подходя.
Хёнджин кивнул и поднялся на борт. Вертолёт взревел, оторвался от земли и взял курс на юг.
Внизу проносились заснеженные поля, потом горы, потом снова поля. Сынмин сидел напротив Хёнджина, проверяя свой пистолет. Их взгляды встретились.
— Ты понимаешь, что это может быть ловушка? — спросил Сынмин.
— Понимаю, — ответил Хёнджин.
— И всё равно летишь.
— Как и ты.
Сынмин хмыкнул.
— Я лечу, потому что этот ублюдок пытался убить моего брата. А ты?
— Потому что он пытался убить моего малыша, — ответил Хёнджин, и в его голосе не было ни капли шутки. — И ранил моего друга. И заслужил всё, что с ним случится.
Сынмин посмотрел на него долгим взглядом, потом молча кивнул.
Они летели над облаками. Впереди было море, и город Пусан, и старый дом на холме, где засел человек, который проиграл, но ещё не знал об этом.