Глава 18
Минхо вернулся домой далеко за полночь. После того как чёрный внедорожник скрылся за поворотом, он ещё долго стоял в прихожей, прислонившись к стене и глупо улыбаясь в темноту. Губы всё ещё горели, на коже всё ещё оставался запах табака и мускуса, а в голове крутилось это слово — «малыш». Он повторял его про себя, и каждый раз по телу пробегала тёплая дрожь.
Он разделся, бросил одежду на стул и рухнул на диван. Спальней он не пользовался уже несколько месяцев — диван был ближе, привычнее, да и засыпать в пустой двуспальной кровати после смерти Сохёна он так и не научился. Минхо натянул одеяло до подбородка, закрыл глаза и почти сразу провалился в сон — глубокий, тяжёлый, без сновидений.
Ему снилось только тепло. Чьи-то руки, обнимающие его со спины. Чьё-то дыхание у затылка. И голос — низкий, бархатный, обещающий: «Ты мой малыш».
Стук раздался резко и грубо, как выстрел в тишине.
Минхо распахнул глаза. Сердце забилось о рёбра, рука автоматически метнулась к кобуре, которая висела на спинке стула. В комнате было темно, только уличный фонарь за окном рисовал на потолке жёлтые полосы. Часы на телефоне показывали начало третьего ночи.
Стук повторился. Три удара. Требовательных. Не терпящих, чтобы их игнорировали.
— Блядь, — прохрипел Минхо, сбрасывая одеяло. Он натянул джинсы прямо на голое тело, даже не застегнув ремень, схватил пистолет с кобуры и босиком прошлёпал в прихожую.
Посмотрел в глазок. На площадке стоял мужчина в тёмной куртке с капюшоном, надвинутым низко на лицо. Видна была только нижняя часть лица — гладко выбритый подбородок и тонкие губы. Никаких видимых признаков оружия. Один.
Минхо снял цепочку, повернул замок и приоткрыл дверь ровно настолько, чтобы просунуть ствол пистолета.
— Кто? — спросил он хрипло. — Какого хера в три ночи?
— Курьер, — ответил незнакомец ровным, безэмоциональным голосом. — У меня послание для детектива Ли Минхо. От господина Со Минджуна.
Минхо напрягся. Он приоткрыл дверь шире, но пистолет не убрал.
— Покажи.
Мужчина медленно, очень медленно, сунул руку за пазуху и извлёк конверт из плотной кремовой бумаги. Конверт был дорогим на вид — с тиснением, с золотым обрезом по краю. На лицевой стороне каллиграфическим почерком было выведено: «Детективу Ли Минхо, лично в руки».
— Положи на пол и отойди, — скомандовал Минхо.
Курьер повиновался. Наклонился, положил конверт на пыльный коврик у двери, выпрямился и отступил на два шага. Минхо, не сводя с него пистолета, наклонился, подхватил конверт и захлопнул дверь. Замок щёлкнул, цепочка звякнула.
Он выдохнул и прижался спиной к двери. Сон сняло как рукой.
Вскрыв конверт, он извлёк оттуда открытку. Тот же кремовый картон, та же каллиграфия. Текст гласил:
«Детективу Ли Минхо. Имею честь пригласить Вас на ужин в ресторан „Орхидея“, сегодня, в восемь часов вечера. Прошу не отказываться. Со всем уважением, Со Минджун».
И внизу приписка от руки, тем же изящным почерком:
«Пожалуйста, не отказывайтесь. Это важно для нас обоих».
Минхо перечитал трижды. Затем медленно опустился на корточки, всё ещё сжимая в одной руке конверт, в другой — пистолет. «Важно для нас обоих». Что этот скользкий ублюдок задумал? После того, что случилось вчера — после того, как Минхо послал его подальше, — он всё равно шлёт приглашения? Чего он добивается?
Он поднялся, прошлёпал обратно в комнату и бросил конверт на стол. Пистолет лёг рядом. Минхо снова залез под одеяло, но сон не шёл. Он ворочался до самого рассвета, глядя в потолок и прокручивая в голове варианты. Идти? Не идти? Рассказать Хёнджину? Не рассказывать?
К утру он всё-таки забылся коротким, беспокойным сном.
Будильник заорал в семь. Минхо разбил его ладонью по привычке, но тот продолжал верещать, пока не упал со стола. Пришлось вставать. Голова была чугунная, во рту — привкус вчерашних поцелуев пополам с сухостью недосыпа. Он поплёлся в ванную, умылся ледяной водой, долго тёр лицо полотенцем, глядя в зеркало на свои красные глаза.
Кофе. Две чашки. Чёрный, без сахара. Тост с яйцом, почти безвкусный.
Оделся. Форма. Кобура. Пистолет — проверил, передёрнул затвор, поставил на предохранитель. Куртка. Ботинки. Конверт сунул во внутренний карман — сам не зная зачем.
На улице было пасмурно, но дождя не было. Город просыпался, пах бензином и мокрым асфальтом. Минхо доехал на метро до участка, привычно кивнул дежурному, прошёл в кабинет. Чонин уже был там — сияющий, с двумя стаканчиками кофе, — и Сынмин, хмурый, уткнувшийся в монитор.
— Доброе утро, хён! — Чонин протянул ему стаканчик. — Ты сегодня рано. Выглядишь, кстати, получше. Почти живой.
— Спасибо, — буркнул Минхо, беря кофе.
— Что вчера было? — спросил Сынмин, не поднимая глаз. — Ты ушёл с таким лицом, будто за тобой гнались. А сегодня пришёл с таким лицом, будто ты влюбился.
— Работай, — отрезал Минхо.
— Я и работаю. А ты мне нужен для отчёта по портовому делу. Зайди через час.
Час прошёл в рутине. Минхо просматривал сводки, подписывал бумаги, пытался не думать о конверте, который жёг карман. В одиннадцать Сынмин поднялся, потянулся и сказал:
— Обед. Пойдём, тут рядом открыли новую забегаловку. Чонин ноет, что хочет попробовать.
— Я не ною, я предлагаю! — возразил Чонин.
Минхо неохотно согласился. Есть не хотелось, но сидеть в участке одному с мыслями было ещё хуже.
Забегаловка называлась «Домашний рис» и пахла кимчи и жареным луком. Они заняли столик у окна. Чонин заказал пибимпап и горячий шоколад с маршмэллоу, Сынмин — суп из соевой пасты и рис, Минхо — только чёрный кофе.
— Ты ешь вообще? — спросил Сынмин, оглядывая его.
— Не хочу.
— Минхо, ты себя гробишь.
— Я в порядке.
— Ты не в порядке, — вдруг сказал Чонин, и это прозвучало так серьёзно, что Минхо поднял бровь. — У тебя что-то случилось. Ты с утра сам не свой.
Минхо помолчал, потом вытащил из кармана конверт и бросил на стол.
— Минджун прислал. Приглашает на ужин. Сегодня.
Сынмин схватил конверт, прочитал, и его лицо потемнело.
— Ты не пойдёшь, — сказал он тоном, не терпящим возражений.
— Я ещё не решил.
— Тут нечего решать! Этот ублюдок — брат Сохёна, он связан с конкурентами Хёнджина, он тёмный, как бездна! И он хочет тебя затащить на ужин? Чтобы что? Отравить? Похитить? Завербовать?
— Может, просто поговорить, — тихо вставил Чонин, но Сынмин зыркнул на него, и Чонин осёкся.
— Я не знаю, что он хочет, — сказал Минхо. — Но, возможно, у него есть информация. О прошлом. О том, чего я не знаю.
— О прошлом? — Сынмин прищурился. — Ты про убийство Сохёна?
Минхо кивнул.
— Минджун намекнул, что знает больше, чем говорит. Если я пойду, я смогу узнать.
— Или попасть в ловушку.
— Я не один пойду, — сказал Минхо. — Я позвоню Хёнджину.
Сынмин поперхнулся супом.
— Ты кому позвонишь?!
— Хёнджину, — спокойно повторил Минхо. — У меня есть его контакт. И он заинтересован в том, чтобы Минджун не навредил мне.
— Ты... ты... — Сынмин снял очки и принялся яростно их протирать. — Ты соображаешь, что ты говоришь?! Хёнджин — мафиози! Ты — полицейский! Ты звонишь ему и советуешься?!
— Я не советуюсь. Я информирую.
— Это одно и то же!
— Нет, — отрезал Минхо. — Это моя операция.
Чонин сидел тихо, переводя взгляд с одного на другого. Потом сказал:
— Хён прав, Сынмин. Минджун опасен. Если Минхо пойдёт один, это глупо. А если с поддержкой... пусть даже такой... это лучше.
— Вы оба с ума сошли, — выдохнул Сынмин. — Ладно. Делайте что хотите. Но если Минхо убьют, я скажу: «Я же говорил».
Он встал, швырнул деньги на стол и вышел. Чонин вздохнул и отпил свой шоколад.
— Не обращай внимания, хён. Он просто волнуется.
— Я знаю, — сказал Минхо.
После обеда Минхо вернулся в участок, заперся в пустом кабинете (Сынмин куда-то ушёл, Чонин возился с планшетом в архиве) и набрал номер, который получил вчера от Хёнджина. Гудок. Второй. Третий.
— Да, малыш? — раздался в трубке низкий, чуть удивлённый голос. — Я думал, ты позвонишь только вечером. Соскучился?
— У нас проблема, — перебил Минхо, но сердце предательски ёкнуло от этого «малыш». — Минджун прислал приглашение на ужин. Сегодня. В «Орхидее». В восемь.
На том конце наступила тишина. Потом Хёнджин произнёс — уже совсем другим, холодным и деловым тоном:
— Рассказывай подробно.
Минхо пересказал ночной визит курьера, текст приглашения, свои мысли. Хёнджин слушал, не перебивая.
— Ты хочешь идти? — спросил он, когда Минхо замолк.
— Да. Он что-то знает. О Сохёне. Я должен услышать.
— Один ты не пойдёшь.
— Я и не собирался один. Ты говорил, что пришлёшь людей. Мне нужен жучок. И подстраховка.
— Будет, — ответил Хёнджин. — Я отправлю к тебе Бан Чана и Феликса. Они встретят тебя перед ужином, где-нибудь в безлюдном месте, и всё оборудуют. Феликс — эксперт по прослушке. Чан прикроет.
— Феликс? — Минхо напрягся. — Он же меня ненавидит.
— Он тебя ревнует, — поправил Хёнджин. — Но он мой человек. Он сделает то, что я прикажу. Не переживай.
— Ладно. Где встретимся?
— Я скажу. Жди сообщения.
— Хорошо.
Пауза.
— Минхо.
— Да?
— Будь осторожен.
— Ты тоже, — выдохнул Минхо. — До вечера.
И отключился.
Сообщение пришло через час. В нём был адрес небольшого кафе на нейтральной территории — между центром и портовым районом, — и время: шесть вечера. Минхо запомнил и стёр сообщение.
В шесть он был на месте. Кафе называлось «Уголок» и выглядело непрезентабельно: обшарпанная вывеска, запотевшие окна, внутри пара столиков и стойка с одним-единственным официантом, который выглядел так, будто ему всё равно. Посетителей почти не было — только старик в углу доедал суп.
Минхо вошёл, огляделся. Из глубины зала, из коридора, ведущего к туалетам, вышел Бан Чан. Массивный, в тёмной куртке, с непроницаемым лицом. Он коротко кивнул.
— За мной.
Минхо проследовал за ним в мужской туалет. Тесное помещение с одной кабинкой, раковиной и зеркалом с облупленной амальгамой. Там уже стоял Феликс — привалившись спиной к стене, скрестив руки на груди. Его светлые глаза блеснули холодом при виде Минхо, но ни один мускул не дрогнул.
— Показывай, — коротко бросил он.
Минхо стянул куртку и рубашку. Чан запер дверь туалета изнутри. Феликс открыл небольшой металлический кейс, который стоял на раковине, и извлёк оттуда микроскопический передатчик — крошечную тёмную точку на прозрачной липкой основе, и проводок с батареей не больше пуговицы.
— Руки вверх, — скомандовал Феликс, и Минхо подчинился.
Процесс был быстрым и профессиональным. Феликс задрал рубашку Минхо, приклеил передатчик чуть ниже левой лопатки, зафиксировал пластырем, провёл проводок вдоль рёбер к поясу, где закрепил батарею. Его прикосновения были сухими, деловыми, но Минхо чувствовал, как кончики пальцев Феликса ледяные, и видел, как желваки ходят на его скулах.
— Боишься, что Хёнджин тебя бросит ради меня? — тихо спросил Минхо, глядя прямо перед собой.
Феликс замер на секунду, потом продолжил работу.
— Я не боюсь, — сказал он так же тихо. — Я знаю своё место.
— Тогда почему ты так напряжён?
— Потому что ты — слабое место босса. А слабые места нужно защищать. Даже от самого себя.
Он закончил, опустил рубашку, отошёл.
— Жучок работает, — сказал он, глядя на Чанa. — Проверьте.
Чан достал телефон, подключился к каналу, кивнул.
— Чисто. Мы будем сидеть в фургоне в квартале от ресторана. Всё, что скажет Минджун, мы услышим. Если он сделает что-то подозрительное — мы врываемся.
— А если он попытается меня убить? — спросил Минхо, застёгивая рубашку.
— Тогда мы убьём его первыми, — спокойно ответил Чан. — Но не думаю, что до этого дойдёт. Минджун хочет поговорить. Это его слабость — он любит говорить.
Феликс убрал кейс и направился к двери.
— Я буду ждать в машине, — бросил он. — Удачи, детектив.
И вышел.
Чан задержался на секунду.
— Слушай, — сказал он. — Я не знаю, что между вами с боссом. Но он счастлив. Я не видел его таким никогда. Не испорти.
— Я не собираюсь, — ответил Минхо.
— Тогда иди и сделай то, что должен.
Минхо кивнул, надел куртку и вышел из кафе. До восьми оставалось чуть больше часа. Ресторан «Орхидея» находился в центре, на верхнем этаже дорогого отеля. Минджун выбрал место под стать себе — роскошное, пугающее и абсолютно чужое.
Минхо ехал в метро и думал о том, что скажет ему брат Сохёна. И о том, что жучок на его спине — единственная ниточка, связывающая его с Хёнджином в этой игре.
И ещё о том, что Феликс, возможно, прав. Он — слабое место. Но иногда слабость — единственное, что делает человека живым.