Глава 9
Особняк Хёнджина стоял на холме в закрытом районе Сеула, где не было случайных прохожих, а номера домов ничего не говорили посторонним. Высокий бетонный забор с камерами по периметру. Кованые ворота с датчиками. Три контура охраны, о которых знали только те, кому положено.
Машина въехала на подъездную аллею, засыпанную гравием. Внедорожник мягко затормозил у главного входа — двухэтажного особняка в современном стиле с панорамными окнами и террасой, выходящей на ночной город. Огни Сеула переливались вдалеке, как рассыпанное ожерелье.
Хёнджин заглушил двигатель и несколько секунд сидел неподвижно, сжимая руль. Костяшки всё ещё были белыми. Сердце всё ещё билось чаще обычного. Перед глазами стояла картина: Минхо, пьяный, потерянный, стоящий посреди дороги под летящую на него машину.
Он выругался сквозь зубы, вышел из машины и хлопнул дверцей сильнее, чем требовалось.
Охранник у входа — мужчина лет сорока в строгом костюме и с незаметным наушником в ухе — коротко поклонился. Хёнджин кивнул в ответ и переступил порог.
Внутри особняка было тепло и тихо. Дом был идеален — не показушно-роскошен, но выверен до мельчайших деталей. Полы из светлого дуба, подогреваемые снизу. Стены оттенка топлёного молока с вкраплением фактурной штукатурки. Минималистичные светильники, льющие мягкий золотистый свет. Свежие цветы в напольных вазах — белые лилии и ветки цветущей сакуры, меняемые каждые два дня.
Прислуга была вышколена до невидимости. Они появлялись ровно тогда, когда были нужны, и исчезали ровно тогда, когда становились лишними.
Сегодня на ночном дежурстве оставался повар Пак — пожилой мужчина с морщинистыми руками и спокойным, ничего не выражающим лицом. Он работал на семью Хёнджина уже двадцать лет и знал: если хозяин возвращается поздно, его нужно накормить. Без вопросов. Без лишних слов.
— Ужин, господин? — спросил он, когда Хёнджин вошёл в столовую.
— Да. Что есть?
— Ттокпокки, кальбиччим, кимчи из редьки, рис, суп из морской капусты, — перечислил повар ровным тоном. — Всё свежее, приготовлено два часа назад. Я разогрею.
— Разогрей.
Хёнджин опустился в кресло во главе длинного обеденного стола, рассчитанного на двенадцать персон. Он всегда ужинал здесь один, если не считать тех редких случаев, когда собирался весь ближний круг. Сегодня был именно такой случай — Чанбин и Бан Чан должны были подъехать с минуты на минуту, — но пока что столовая пустовала.
Повар Пак бесшумно накрыл на стол. Ттокпокки в остром соусе, истекающие паром. Тушёные говяжьи рёбрышки кальбиччим, мясо которых отходило от костей при одном прикосновении палочек. Хрустящее кимчи из редьки с характерной кислинкой. Белоснежный рис в керамической плошке. Глубокий суп из морской капусты, наваристый и прозрачный одновременно.
Хёнджин взял палочки, но ел механически, не чувствуя вкуса. Мысли были далеко — в маленькой холостяцкой квартире на четвёртом этаже, где на продавленном диване спал человек, поцелуй с которым всё ещё горел у него на губах.
— Пак, — позвал он, не поднимая головы.
— Да, господин.
— Завтра приготовь борщ.
Повар на секунду замешкался. Борщ не входил в обычное меню. Русская кухня вообще не входила в обычное меню. Но он был профессионалом и потому просто спросил:
— Красный или зелёный?
— Красный. Со сметаной. И чеснок — отдельно, не в суп.
— Будет сделано. Подать к обеду?
— К ужину. Возможно, будет гость.
Повар Пак кивнул и исчез на кухне, чтобы составить список продуктов на завтра. Мысль о том, что хозяин заказывает русский борщ, он благоразумно оставил при себе.
Хёнджин доел суп, отодвинул тарелку и потянулся к бокалу с водой. В этот момент в столовую вошли Бан Чан и Чанбин. Оба были одеты в деловые костюмы, но без галстуков — рабочий день кончился, и оба выглядели уставшими, хоть и держали осанку безупречно.
— Босс, — кивнул Чан и занял место справа от Хёнджина.
Чанбин опустился на стул напротив. Он держал в руках неизменную папку с отчётами.
— Есть новости? — спросил Хёнджин, хотя его тон говорил, что он не столько спрашивает, сколько даёт разрешение начать.
— Есть, — Чанбин раскрыл папку. — Сначала хорошие. Восточный район полностью наш. Конкуренты подписали соглашение, условия наши. Прибыль с наркотрафика выросла ещё на двенадцать процентов. Три новые точки сбыта открыты и работают в штатном режиме.
— Отлично. Что по оружию?
— Партия из порта распределена. Половина ушла перекупщикам из Пусана, вторая половина — на внутренний рынок. Оплата поступила полностью. Потерь нет.
— Чисто.
— Чисто, — подтвердил Чанбин. — Теперь плохие новости.
Хёнджин поднял бровь.
— Я слушаю.
— Остатки группировки, которая напала на кафе, активизировались. Наши информаторы сообщают, что они ищут выход на нового поставщика оружия. Есть данные, что они связались с якудзой. Если договорятся, у них будет достаточно сил для ответного удара.
— Они мёртвые ходят, — спокойно сказал Хёнджин. — Вопрос времени.
— Времени мало, — возразил Бан Чан. — Я предлагаю нанести удар первыми. Не ждать, пока они соберутся.
— Хорошо. Займитесь этим завтра. Возьми людей, сколько нужно. Джисона обязательно — он засиделся, ему нужно размяться.
— Понял, — кивнул Чан.
В столовую тихо вошёл Феликс. Он не докладывал о приходе, не стучал — просто возник в дверях, как призрак, и замер, прислонившись плечом к косяку. Одет он был не в костюм, а в свободную чёрную рубашку и тёмные брюки. Светлые волосы, обычно идеально уложенные, сегодня были небрежно зачёсаны назад, и пара прядей выбилась, падая на лоб. Под глазами залегли тени — он не спал уже несколько ночей.
Никто не удивился его появлению. Феликс всегда приходил молча и уходил молча. Но сегодня его молчание было другим — более тяжёлым, более глубоким.
— Ликс, — окликнул его Чанбин, — ты вовремя. Обсуждаем завтрашнюю операцию.
Феликс не ответил. Он прошёл к столу и сел в дальнем конце, подальше от Хёнджина. Его пальцы тут же начали вертеть зубочистку — привычка, выдававшая крайнее нервное напряжение.
Хёнджин бросил на него короткий взгляд, но ничего не сказал.
Через пять минут в столовую ввалился Джисон. Он, в отличие от остальных, выглядел так, будто только что проснулся, хотя на часах было заполночь. Взъерошенные волосы, мятая футболка, спортивные штаны. Он зевнул, потянулся и плюхнулся на стул рядом с Феликсом.
— О, еда, — обрадовался он, заметив оставшиеся на столе закуски. — Я голодный как собака. Пак, можно мне тоже?
Повар, возникший из кухни как по волшебству, поставил перед Джисоном тарелку с ттокпокки и плошку риса.
— Спасибо, Пак. Ты бог.
— Приятного аппетита, — ответил повар и снова исчез.
Джисон принялся за еду с аппетитом человека, который целый день носился по городу, выполняя поручения. Он не участвовал в обсуждении — его роль в операции была ясна и без лишних слов, — но слушал внимательно, поглядывая на карту, разложенную Чанбином поверх стола.
— Здесь, здесь и здесь, — Чанбин отметил три точки. — Склады, которые они используют. Охрана минимальная, но реагируют быстро. Джисон, ты идёшь с группой захвата. Задача — зачистить объекты до рассвета.
— Принял, — кивнул Джисон, прожёвывая рис. — Давно пора.
— Я с тобой? — спросил Чан.
— Да. Я возьму правый фланг, ты центральный.
— Понял.
Хёнджин слушал, но его мысли снова и снова возвращались к пьяному детективу на мокром асфальте. К тому, как тот сказал: «Дай мне исчезнуть». К тому, как он ответил на поцелуй — отчаянно, судорожно, словно тонущий хватается за соломинку.
— Босс, ты согласен? — голос Чанбина вырвал его из раздумий.
— Да. Действуйте.
— Что насчёт детектива Ли? — спросил Чанбин осторожно. — Он был в ресторане. Слышал разговор. У него есть детали о наркотрафике.
— У него нет доказательств, — отрезал Хёнджин. — И он ничего не предпримет. Пока.
— Ты уверен?
— Я сказал: пока.
Чанбин переглянулся с Бан Чаном, но промолчал.
Феликс наконец оторвал взгляд от зубочистки, которую вертел в пальцах.
— Ты его видел сегодня, — сказал он негромко. Это был не вопрос.
Все за столом замерли.
— Видел, — ответил Хёнджин ровно.
— Где?
— Это не твоё дело, Ликс.
— Не моё? — голос Феликса дрогнул. Зубочистка хрустнула и сломалась пополам. — Ты рискуешь собой ради этого легавого. Ты спасаешь его. Ты следишь за ним. Ты... — он осёкся, не в силах произнести последнее слово.
— Я делаю то, что считаю нужным, — холодно перебил Хёнджин. — И если у тебя есть претензии, говори прямо.
Повисла тишина. Джисон замер, не донеся ложку до рта. Чанбин аккуратно закрыл папку. Бан Чан медленно отодвинул чашку, готовый в любой момент вмешаться.
Феликс молчал. Его грудь тяжело вздымалась, ноздри раздувались. В светлых глазах плескалось что-то тёмное — смесь боли, ревности и старой, давно копившейся обиды.
— Я понял, — сказал он наконец и встал из-за стола. — Я всё понял.
— Сядь, — приказал Хёнджин.
— Я лучше пойду, — Феликс развернулся и направился к выходу. У двери он задержался на секунду и бросил через плечо: — Спокойной ночи, босс.
И исчез.
Джисон присвистнул и тут же сделал вид, что страшно заинтересован остывшим ттокпокки. Бан Чан устало потёр переносицу. Чанбин молча собрал карты и отчёты.
— Он влюблён в тебя, — сказал Чан тихо. — Ты знаешь это.
— Знаю, — Хёнджин откинулся на спинку кресла и прикрыл глаза.
— Может, поговоришь с ним?
— Уже говорил. Много раз. Он не слышит.
— Тогда он будет мучиться. И в итоге может наделать глупостей.
— Я знаю, — повторил Хёнджин, и в его голосе прозвучала такая бесконечная усталость, что Чан не стал продолжать.
Джисон доел, поблагодарил повара и ушёл готовиться к завтрашней операции. Чанбин поднялся следом, захватив папку.
— Я в кабинет. Нужно подготовить сводки.
— Иди.
Бан Чан задержался у двери.
— Хёнджин.
— Что?
— Этот детектив. Ли Минхо. Ты в нём действительно заинтересован? Или это игра?
Хёнджин открыл глаза и посмотрел на Чана долгим, непроницаемым взглядом.
— Я ещё сам не понял.
— Будь осторожен. Он — полицейский. Мы — мафия. Такие истории редко заканчиваются хорошо.
— Я знаю.
Чан кивнул и вышел.
Хёнджин остался один в огромной пустой столовой. Перед ним стояла нетронутая чашка с уже остывшим чаем. Свеча в центре стола догорала, и её пламя колебалось, бросая на стены дрожащие тени.
Он вспомнил, как Минхо вцепился в его пальто там, на переходе. Как его пальцы дрожали. Как его губы раскрылись навстречу. Как он сказал: «Зачем ты».
Хёнджин и сам не знал зачем. Просто когда он увидел того парня, стоящего под колёсами, у него внутри что-то оборвалось. Что-то, о существовании чего он даже не подозревал.
— Дурак, — прошептал он в пустоту. — Ты просто дурак, Ли Минхо.
И поднялся наверх, в спальню, где его ждала ещё одна бессонная ночь.
А в гостевом домике, в двухстах метрах от особняка, Феликс сидел на кровати, обхватив голову руками. Перед глазами стоял Хёнджин. Его лицо, когда он говорил о детективе. Его голос, когда он отвечал: «Это не твоё дело, Ликс».
Зубочистка, сломанная пополам, валялась на полу. Пальцы дрожали. Внутри всё горело.
Он знал, что Хёнджин никогда не будет его. Знал с самого начала. Но знание не спасало от боли.
Феликс лёг на спину и уставился в потолок. Завтра операция. Завтра он снова будет холодным и собранным. А сейчас...
Сейчас он просто хотел, чтобы всё было иначе.