Глава 11
Кабинет Со Минджуна располагался на тридцать четвёртом этаже стеклянной башни, вонзавшейся в сеульское небо как игла из света и бетона. Из панорамных окон открывался вид на весь город: сизая дымка над рекой Хан, ползущие муравьями автомобили, далёкие горы на горизонте. В хорошую погоду отсюда можно было разглядеть даже портовые краны — те самые, под которыми Хёнджин проворачивал свои сделки. Минджун любил этот вид. Он напоминал ему, что город лежит у его ног, даже если пока не все это понимают.
Кабинет был выдержан в тёмных тонах: стены цвета мокрого асфальта, пол из чёрного мрамора с тонкими серебристыми прожилками, мебель из матового дерева и кожи. Никаких кричащих деталей, никакой позолоты. Только власть, отлитая в минимализм. На стене висела абстрактная картина — хаотичные мазки тёмно-красного и белого, похожие на разорванную плоть. Единственная яркая вещь в помещении. Минджун приобрёл её на аукционе за сумму, которой хватило бы на покупку небольшой квартиры в центре.
За длинным столом из чёрного стекла сидел сам Минджун, откинувшись в кресле с высокой спинкой. На нём был тёмно-серый костюм без единой складки, белоснежная рубашка с расстёгнутым воротом и тонкий серебряный браслет на левом запястье — единственное украшение, которое он позволял себе. Браслет тускло поблескивал в свете настольной лампы, и Минджун иногда касался его пальцами — привычка, оставшаяся с юности.
Перед ним стоял навытяжку помощник — молодой человек лет двадцати пяти с непримечательным лицом и цепкими, умными глазами. Звали его Квон Хёнсу. Он работал на Минджуна третий год и за это время научился понимать босса с полувзгляда. Хёнсу говорил мало, запоминал всё и никогда не задавал лишних вопросов. Идеальный слуга.
— Докладывай, — произнёс Минджун, не поднимая головы. Он просматривал какие-то бумаги, хотя на самом деле всё его внимание было сосредоточено на предстоящем разговоре.
— Информация подтвердилась, — начал Хёнсу, держа в руках тонкий планшет. — Сегодня ночью детектив Ли Минхо был замечен в состоянии сильного алкогольного опьянения. Он покинул круглосуточный магазин с тремя бутылками соджу, употребил их в одиночестве и попытался пересечь дорогу вне пешеходного перехода. В этот момент его едва не сбил автомобиль.
Минджун медленно поднял взгляд. Его тёмно-карие, почти чёрные глаза блеснули в полумраке.
— Едва не сбил? — переспросил он, и в его голосе прозвучала странная интонация — не тревога, а скорее любопытство. — Кто-то вмешался?
— Да. Хван Хёнджин. Он оттолкнул детектива в сторону за секунду до столкновения. После чего...
Хёнсу замялся на мгновение.
— Продолжай.
— После чего между ними произошла... ссора. Хёнджин кричал на детектива, тот отвечал что-то неразборчивое. Затем Хёнджин поцеловал его.
Минджун замер. Его пальцы, до этого рассеянно поглаживавшие браслет, остановились. Тишина в кабинете сгустилась до звона.
— Поцеловал, — повторил он медленно, пробуя это слово на вкус. — Хёнджин поцеловал полицейского, который на него охотится. Интересно.
— После этого он отвёз детектива домой и покинул квартиру через двадцать минут.
— Двадцать минут? Достаточно, чтобы уложить пьяного в постель. Или недостаточно, чтобы сделать что-то ещё, — Минджун усмехнулся уголком губ, но глаза остались холодными. — А детектив? Что он?
— Утром проснулся. Передвигается по квартире. На работу пока не вышел, но, по нашим данным, смена у него сегодня дневная.
— У нас есть наблюдение?
— Да. Двое людей у дома.
Минджун кивнул. Он поднялся из-за стола и подошёл к окну. За стеклом просыпался город, но небо было затянуто низкими серыми тучами. Начинался дождь — мелкий, моросящий, предвестник долгого ненастного дня.
— Расскажи мне о нём подробнее, — произнёс он, глядя на горизонт. — О Ли Минхо. Всё, что мы знаем.
Хёнсу пролистал данные на планшете.
— Ли Минхо, двадцать девять лет. Детектив отдела по борьбе с организованной преступностью. В полиции десять лет, в текущем отделе — три года. Семь успешных внедрений, четыре раскрытые сети. Считается одним из лучших следователей, но имеет репутацию трудоголика и одиночки. Начальство ценит, коллеги уважают, но близких друзей нет.
— Близких друзей нет, — эхом отозвался Минджун. — А что с семьёй?
— Родители живут в Пусане. Мать — домохозяйка, отец — на пенсии, бывший военный. Детектив звонит им раз в месяц, не чаще. Братьев и сестёр нет.
— Отношения?
— За последние восемь лет — никого. Ни постоянных партнёров, ни случайных связей. До этого...
Хёнсу снова замялся.
— До этого? — Минджун обернулся через плечо, и в его взгляде мелькнуло что-то острое.
— До этого он состоял в отношениях с мужчиной по имени Сохён. Это был...
— Мой брат, — закончил Минджун спокойно. — Я знаю.
Повисла пауза. Хёнсу не решался продолжать, но Минджун кивнул ему — мол, говори дальше.
— Сохён погиб восемь лет назад. Убийство не раскрыто. После этого детектив Ли полностью ушёл в работу. Психологическая характеристика: эмоционально закрыт, избегает привязанностей, склонен к подавлению чувств. Недавно проходил обязательную консультацию у психолога после перестрелки в кафе. Диагноз — глубокая стадия физического истощения и признаки эмоционального выгорания.
Минджун вернулся к столу и снова опустился в кресло. Его лицо было непроницаемым, но пальцы вновь принялись поглаживать браслет.
— Эмоционально закрыт, — задумчиво повторил он. — А Хёнджин, значит, смог пробить эту броню. Любопытно. Очень любопытно.
— Господин, — Хёнсу осмелился задать вопрос, — вас интересует детектив как инструмент против Хвана или...
— Или что? — Минджун поднял бровь, и его губы тронула та самая улыбка — трещина на фарфоровой маске. — Договаривай.
— Или как нечто большее?
Минджун откинулся в кресле и сложил руки на груди. Его взгляд стал рассеянным, словно он смотрел сквозь стены куда-то в прошлое.
— Знаешь, Хёнсу, когда мой брат был жив, он часто говорил о Минхо. Они тогда работали вместе над одним делом. Сохён звонил мне и рассказывал: «Этот детектив Ли — он совершенно безумный, упёртый, невыносимый. Мы орём друг на друга каждый день. Но...» — Минджун сделал паузу. — «Но он самый настоящий человек из всех, кого я встречал». Сохён любил его. Сильно.
Хёнсу молчал, не смея прервать.
— Я тогда был молод и не понимал, как можно любить кого-то так сильно, чтобы рисковать ради этого карьерой, репутацией, жизнью. Сохён рискнул. И умер. А Минхо... — Минджун снова коснулся браслета. — Минхо так и не узнал, кто я. Мы никогда не встречались. Сохён берёг его от нашей семьи. Знал, что мы... что я не такой, как он.
— И теперь? — спросил Хёнсу осторожно. — Что вы хотите сделать?
Минджун поднялся и снова подошёл к окну. Дождь за стеклом усилился, струи стекали по стеклу, искажая очертания города.
— Я хочу с ним встретиться, — сказал он. — Не как брат Сохёна. Пока нет. Как просто человек. Я хочу посмотреть в глаза тому, кого любил мой брат. Тому, кого почему-то выбрал Хван Хёнджин. Я хочу понять, что в нём такого.
— А затем?
— Затем я заберу его, — Минджун говорил спокойно, будто обсуждал погоду. — У Хёнджина не может быть того, чего нет у меня. Минхо станет моим. А когда Хёнджин поймёт, что потерял единственного человека, который был ему по-настоящему дорог, он допустит ошибку. И тогда...
Он не закончил фразу, но Хёнсу всё понял.
— Какие будут указания?
— Продолжай наблюдение. Никакого вмешательства пока. Мне нужна полная картина. Где он ест. Где спит. С кем говорит. О чём молчит. Всё.
— Будет сделано.
— И ещё, — Минджун повернулся к помощнику. — Узнай всё о вчерашнем инциденте. Мне нужны детали: почему Хёнджин вообще оказался рядом с тем переходом? Он следил за Минхо? Или это случайность?
— Думаете, это была случайность?
— Я не верю в случайности, когда речь идёт о Хёнджине, — холодно сказал Минджун. — Он слишком осторожен, чтобы просто так оказаться на ночной дороге в нужный момент. Либо он следил за детективом, либо у него есть информатор в полиции, который предупредил, что Минхо сорвался. В любом случае, это слабое место. А слабые места нужно знать.
Хёнсу кивнул и попятился к двери.
— Иди.
Помощник исчез, бесшумно притворив за собой дверь. Минджун остался один в кабинете, залитом серым утренним светом. Дождь барабанил по стёклам, создавая ритмичный, убаюкивающий шум. Он смотрел на город, на его мокрые улицы, на далёкие портовые краны, и думал о человеке, которого никогда не видел, но о котором знал слишком много.
— Посмотрим, детектив Ли, — прошептал он. — Посмотрим, стоишь ли ты всего этого.
И коснулся браслета.
---
Минхо проснулся от того, что в виске кто-то бил молотком. Маленьким, но упрямым. Он застонал, не открывая глаз, и попытался натянуть одеяло на голову. Одеяла не было — только чужая куртка, которая сползла на пол.
Он открыл глаза.
Потолок. Его потолок. Его квартира. Он лежал на диване, одетый в те же джинсы и футболку, в которых ходил вчера. Ботинки валялись на полу у дивана — кто-то их снял. Кто-то накрыл его курткой.
Хёнджин.
Воспоминания накатили волной. Соджу. Скамейка. Переход. Летящая машина. Чужие руки, рванувшие его назад. Поцелуй. Жёсткий, яростный, голодный поцелуй, от которого до сих пор горели губы.
— Блядь, — прохрипел Минхо.
Он сел, и голова взорвалась болью. В висках застучало, в животе всё сжалось тошнотным комом. Во рту был вкус дохлого кота и дешёвого алкоголя. Он посидел минуту, держась за голову, потом медленно сполз с дивана и на нетвёрдых ногах побрёл в ванную.
Зеркало над раковиной показало ему зрелище, от которого он поморщился. Красные, воспалённые глаза. Тёмные круги, залёгшие так глубоко, будто их нарисовали углём. Щетина, пробившаяся за ночь. Волосы всклокочены, как воронье гнездо. На шее, чуть ниже уха — маленькое красное пятно. Он нахмурился и потрогал его пальцами. Не синяк. Просто след от поцелуя.
Минхо выругался, включил холодную воду и сунул голову под кран. Ледяные струи хлынули на затылок, на лицо, потекли за воротник. Он держал голову под водой до тех пор, пока боль не притупилась, а мысли не стали чуть более связными.
Он умылся. Почистил зубы, дважды сплюнув пасту, потому что тошнота подступала к горлу. Потом долго стоял, вцепившись руками в края раковины, и смотрел в зеркало.
— Ты поцеловал его, — сказал он своему отражению. — Ты, мудак, поцеловал его в ответ.
Отражение молчало. Оно было слишком уставшим, чтобы спорить.
На кухне он сварил кофе — самый крепкий, какой только мог. Насыпал четыре ложки с горкой, залил кипятком и выпил залпом, не дожидаясь, пока остынет. Горячая горечь обожгла горло, но это было даже приятно. Вторую чашку он пил уже медленнее, сидя на подоконнике и глядя в окно.
За окном шёл дождь. Мелкий, серый, моросящий. Капли стекали по стеклу, оставляя извилистые дорожки. Небо было затянуто сплошной пеленой туч, и казалось, что город накрыли мокрым серым одеялом. Улицы опустели — только редкие прохожие с зонтами спешили по тротуарам да машины разбрызгивали лужи.
В такое утро хотелось остаться дома. Залезть под одеяло и не вылезать до вечера. Или до следующего года.
Но Минхо знал: если он останется, то начнёт думать. А если начнёт думать — начнёт вспоминать. Вкус табака на чужих губах. Силу чужих рук. Слова: «Если ты ещё раз так сделаешь, я тебя убью».
Он допил кофе и полез в шкаф за чистой формой. Серая рубашка. Чёрные брюки. Кобура. Пистолет — проверил обойму, передёрнул затвор, привычно сунул под мышку. Сверху — лёгкая куртка с капюшоном. Никакого зонта — зонты он всегда терял.
У двери он задержался. На вешалке висела его куртка — та самая, которой его вчера накрыл Хёнджин. Минхо протянул руку, взял её, поднёс к лицу. От ткани пахло табаком. Дорогим, с вишнёвыми нотками.
Он швырнул куртку на диван и вышел, захлопнув дверь.
Дождь встретил его холодными объятиями. Минхо накинул капюшон, засунул руки в карманы и зашагал к метро. Лужи под ногами отражали серое небо. Капли барабанили по асфальту, по крышам припаркованных машин, по листьям чахлых деревьев. Воздух пах мокрой пылью и бензином.
Он прошёл мимо круглосуточного магазина, в котором вчера купил соджу. Продавщицы с розовыми волосами уже не было — смена кончилась. Только мокрый козырёк над входом и пустая урна, в которой валялась зелёная бутылка. Минхо отвёл взгляд и ускорил шаг.
В метро было тепло и шумно. Он встал у окна в конце вагона, прижался лбом к холодному стеклу и смотрел, как за окном проносятся тёмные тоннели. Люди вокруг спешили на работу. Кто-то читал книгу. Кто-то дремал, привалившись к плечу соседа. Кто-то тихо переговаривался по телефону. Обычные люди. Обычная жизнь.
Минхо думал о том, что его жизнь перестала быть обычной в тот самый момент, когда он впервые увидел Хёнджина на причале.
Поезд дёрнулся, останавливаясь на нужной станции. Минхо вышел на платформу, поднялся по эскалатору и нырнул в серую морось дождя. Участок был в пяти минутах ходьбы.
На входе он кивнул дежурному, мазнул картой-пропуском и пошёл по коридору в сторону своего кабинета. В ушах до сих пор шумело — то ли от похмелья, то ли от чужих слов, застрявших в голове.
«Ты мой должник. Дважды».
«Я всегда прихожу за долгами».
«Не смей делать вид, что ничего не было».
Минхо стиснул зубы. Делать вид, что ничего не было, — это единственное, что он умел. Десять лет практики.
— Хён! — оклик заставил его обернуться.
Чонин стоял у кофейного автомата и приветливо махал рукой. Он выглядел бодрым, но под глазами у него тоже залегли тени — видимо, ночь у обоих выдалась непростая.
— Ты как? — спросил Чонин, подбегая. — Выглядишь... ну, не очень.
— Спасибо, — сухо ответил Минхо. — Ты тоже.
— Я хотя бы не пил соджу.
Минхо бросил на него острый взгляд.
— Откуда ты знаешь про соджу?
— Ниоткуда, — Чонин осёкся и покраснел. — Просто предположил. У тебя вид... ну, как будто ты пил соджу. Или что-то покрепче. Я угадал?
— Иди работай, — Минхо отвернулся и зашагал к кабинету.
— Хён, подожди! — Чонин догнал его и пошёл рядом. — Я хотел спросить... ты вчера нормально домой добрался? После кафе. Я уехал на такси, а ты сказал, что пройдёшься. Я волновался.
— Добрался нормально.
— Точно?
— Точно.
Чонин заглянул ему в лицо и, кажется, что-то заметил. Но развивать тему не стал — за год работы в полиции он научился понимать, когда Минхо лучше не трогать.
— Ладно, — сказал он. — Сынмин ждёт в кабинете. У него какие-то новости.
— Какие?
— Не сказал. Но он хмурый. Очень хмурый. Я бы сказал, что у него настроение «я тебя убью».
— У него всегда такое настроение.
— Сегодня хуже.
Минхо вздохнул и толкнул дверь кабинета. Сынмин сидел за своим столом, уткнувшись в монитор. Когда Минхо вошёл, он поднял глаза, и в них действительно горел недобрый огонь.
— Ты опоздал, — сказал он вместо приветствия.
— На десять минут.
— На пятнадцать. И ты выглядишь как мертвец. От тебя пахнет перегаром.
— Я пил вчера.
— Я заметил.
— У меня был выходной.
— У тебя никогда не бывает выходных, Минхо. Ты всегда на работе, даже когда не на смене. А теперь ты приходишь с похмелья, опоздав, и от тебя несёт...
— Сынмин, — перебил Минхо тихо, но в его голосе звенела сталь, — закрой рот.
Сынмин осёкся. Он долго смотрел на Минхо, потом перевёл взгляд на Чонина, который замер у двери, делая вид, что страшно заинтересован кофейным автоматом.
— Ладно, — сказал он наконец. — Но у меня правда новости. И тебе они не понравятся.
— Выкладывай.
— Звонили из управления. Дело о перестрелке в кафе закрыто окончательно. Но есть новый игрок.
— Какой игрок?
— Со Минджун, — Сынмин развернул монитор, показывая фотографию. — Наследник «Сохён Групп». Очень богатый, очень влиятельный и очень, очень скользкий тип. По нашим данным, он имеет долю в портовом терминале, через который идёт контрабанда.
Минхо замер. Фамилия резанула слух. Сохён. Та же фамилия, что у...
— Он пытается выйти на контакт с нашим отделом, — продолжал Сынмин. — Говорит, что хочет помочь в расследовании. Предлагает ресурсы, информацию, связи. Якобы ему не нравится, что творится в его порту.
— В его порту?
— У него контрольный пакет акций. Формально он владелец терминала.
Минхо медленно опустился на стул. Голова всё ещё болела, и новости не добавляли ясности.
— Со Минджун, — повторил он, пробуя имя на вкус. — Что ещё о нём известно?
— Двадцать восемь лет. Холост. Живёт один в пентхаусе. Родителей нет — отец умер три года назад, мать раньше. Брат... — Сынмин заглянул в файл. — Брат погиб восемь лет назад. Убит при невыясненных обстоятельствах.
Минхо почувствовал, как сердце пропустило удар.
— Брат, — произнёс он глухо. — Как его звали?
— Сохён, — ответил Сынмин, поднимая взгляд от файла. — А что? Ты знал его?
В кабинете повисла тишина. Чонин, до этого делавший вид, что его не интересует разговор, замер с кружкой в руке.
— Да, — сказал Минхо. — Я знал его.
И дождь за окном усилился.