Глава 5
Сирены выли за окнами ещё минут двадцать. К тому моменту, когда к кафе подъехали четыре патрульные машины, фургон криминалистов и карета скорой помощи, место происшествия уже было оцеплено первыми прибывшими сотрудниками.
Минхо стоял у входа, прислонившись плечом к дверному косяку, и курил. Вообще-то он не курил — бросил три года назад, выкинул все пачки и зажигалки, пережил месяц адской ломки. Но сегодня, когда молоденький патрульный протянул ему мятую сигарету, детектив взял её не думая.
Табак был дешёвый, горький, совсем не похожий на тот вишнёвый дым, что преследовал его в кошмарах.
Он всё равно курил.
Кафе внутри превратилось в муравейник. Криминалисты в белых комбинезонах ползали по полу, собирая гильзы в пластиковые пакетики и помечая мелом места, куда попали пули. Фотограф делал снимки — вспышка выхватывала из полумрака опрокинутые стулья, разбитые витрины, лужи кофе и крови, смешавшиеся на плитке.
Три тела ещё лежали на полу. Накрытые чёрной плёнкой, они казались ненастоящими — бутафорскими муляжами из дешёвого боевика. Но запах говорил об обратном. Тяжёлый, железный запах, который ни с чем не спутаешь.
Чонин сидел на уцелевшем стуле в углу и закутавшись в чьё-то одеяло, которое ему выдал сердобольный патрульный. Его всё ещё трясло, хотя он изо всех сил пытался выглядеть спокойным. Планшет он прижимал к груди, как плюшевую игрушку.
— Чонин, — позвал Минхо, не оборачиваясь.
— Да, хён.
— Ты как?
— Нормально, — голос парня дрогнул. — Почти нормально. Просто я никогда... никогда не видел столько крови. Живой крови. Она была... горячая? Мне показалось, что она была горячая. Когда тот человек упал рядом с моим столом, я...
— Чонин.
— Да?
— Дыши.
Парень замолчал и сделал судорожный вдох. Потом ещё один. Потом кивнул, хотя Минхо всё ещё стоял к нему спиной.
В кафе вошёл следователь — грузный мужчина лет пятидесяти с уставшим лицом и седыми висками. Он оглядел помещение, хмыкнул и направился прямо к Минхо.
— Детектив Ли, — кивнул он. — Майор Квон. Мне поручили допрос. Ваши показания?
— Нападение совершили пятеро неизвестных в масках. Вооружены автоматическим оружием. Требовали лечь на пол, открыли огонь. Трое убиты, двое задержаны. Мои действия — спасение гражданских, — Минхо говорил сухо, заученно, как по протоколу.
— А кто задержал нападавших?
Пауза.
— Я не успел заметить, — соврал Минхо ровно. — Всё произошло очень быстро.
Майор Квон долго смотрел на него. Потом перевёл взгляд на Чонина, на одеяло, на дрожащие пальцы, сжимающие планшет.
— Ясно. А ваш напарник?
— Аналитик Ян. Он стажёр. Первый выезд.
Майор снова хмыкнул и двинулся к Чонину. Минхо напрягся, но вмешиваться не стал.
Допросы остальных свидетелей превратились в фарс.
Первым опрашивали парня в сером свитере — того, что до нападения читал газету у окна. Он сидел на стуле, обхватив голову руками, и на каждый вопрос отвечал односложно.
— Вы видели, кто стрелял?
— Я... там... были... люди. В масках. Чёрные. В смысле, в чёрном. Они кричали. Я упал. Я не смотрел. Я закрыл глаза. Я очень испугался.
— Вы можете описать нападавших?
— У них были... э... лица? Нет. Не было лиц. Были маски. Я не... я не...
Он начал заикаться так сильно, что следователь махнул рукой и отпустил его.
Девушка с ноутбуком оказалась ещё хуже. Она рыдала. Просто рыдала, не переставая, размазывая тушь по щекам, и на все попытки задать вопрос отвечала только одно:
— Я думала, я умру. Я думала, я умру. Я думала, я умру.
Пара, которую Минхо спас, — мужчина и женщина — сидели, вцепившись друг в друга мёртвой хваткой. Мужчина, кажется, мог говорить, но его ответы были бесполезны:
— Всё случилось так быстро. Очень быстро. Сначала крик, потом выстрелы. Я ничего не понял. Я упал. Моя жена упала. Кто-то нас толкнул. Спасибо, кстати. Кто это был? Вы не знаете? Я хочу сказать спасибо.
Женщина не сказала ни слова. Она просто смотрела в одну точку и мелко дрожала.
Два официанта — парень и девушка — давали показания последними. Парень, тот самый кудрявый, пытался вспомнить детали, но его воспоминания путались.
— Они вошли... нет, сначала был крик... или дверь? Дверь открылась резко, да. И они начали стрелять. Я уронил поднос. Я спрятался за стойку. Я не видел, кто стрелял в ответ. Честно, не видел. Там был шум, дым, всё звенело, я закрыл голову руками.
— Вы заметили четвёрку мужчин, которые сидели у дальнего столика? Тех, что в гражданском?
— Каких мужчин? — парень захлопал глазами. — У дальнего столика? А разве там кто-то был? Я не помню. Я обслуживал только вас... то есть, не вас. Посетителей. Которые были до. Я не помню лиц. У меня плохая память на лица.
— А камеры у вас есть?
— Камеры? — официант повернулся к девушке-коллеге. — У нас есть камеры?
— Нет, — прошептала она, не поднимая глаз. — Хозяин сказал, дорого. Сказал, зачем камеры, у нас тут тихий район.
Следователь захлопнул блокнот и тяжело вздохнул.
Чонина допрашивали отдельно. Минхо стоял в двух шагах, скрестив руки на груди, и слушал.
— Аналитик Ян, вы находились в кафе в момент нападения?
— Да. Я ел мороженое. С манго. И клубникой. И с шоколадной крошкой. Оно растаяло, кстати. Жалко. Очень вкусное было. Вы не знаете, можно ли получить компенсацию за моральный ущерб в виде мороженого? Нет, я серьёзно, у меня есть чек...
— Аналитик Ян.
— А. Да. Нападение. Я спрятался под стол. Знаете, я читал, что в перестрелках лучше всего прятаться за чем-то твёрдым. Но стол был деревянный. Дерево не твёрдое. Точнее, твёрдое, но пули его пробивают. Почему столы в кафе не делают из кевлара? Это было бы практично. Я напишу рекомендацию.
Следователь потёр виски.
— Вы видели, кто вёл ответный огонь?
— Ответный огонь? — Чонин на секунду замер, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на осознание. Но он быстро спохватился. — Нет. Не видел. Я был под столом. Там было темно. И тесно. И страшно. Знаете это чувство, когда очень страшно, а ты сидишь и думаешь: «Боже, я даже не доел мороженое»? Вот у меня было именно так.
Майор Квон закрыл блокнот с такой силой, что Чонин подпрыгнул.
— Ясно, — сказал он. — На сегодня всё.
Через час тела увезли в морг. Трое в чёрных мешках — грузчики занесли их в фургон быстро и буднично, словно это были мешки с картошкой. Минхо проводил фургон взглядом. Ему было всё равно.
Он чувствовал себя выпотрошенным. Пустым.
К нему подошёл начальник отдела — сухой, жилистый мужчина с седым ёжиком волос и вечно поджатыми губами. Он оглядел Минхо с ног до головы, задержал взгляд на мятом воротнике, на тёмных кругах под глазами, на лёгкой дрожи в пальцах, которую детектив никак не мог унять.
— Ли, ты выглядишь как дерьмо, — сообщил он без предисловий.
— Спасибо, шеф. Я польщён.
— Это не комплимент. Это диагноз. Ты не спал?
— Я работал.
— Ты работал последние трое суток без перерыва. Я проверял журнал. Вчера ты был в порту — и, кстати, я до сих пор не получил твоего рапорта, — а сегодня ты попал в перестрелку в кафе. Ли, у тебя усталый вид.
— У всех детективов усталый вид.
— У тебя усталый вид в степени «труп на выезде», — отрезал начальник. — И твой аналитик, — он кивнул в сторону Чонина, который в этот момент пытался убедить патрульного, что манго содержит витамины, полезные при стрессе, — твой аналитик, Ли, несёт какую-то пургу. Я слушал его допрос. У меня сложилось впечатление, что у парня не все дома.
— Он просто нервничает.
— Он несёт бред про кевларовые столы и компенсацию мороженым. Это не нервы, Ли. Это... я даже не знаю, как назвать.
Минхо вздохнул.
— И что вы предлагаете?
Начальник вытащил из папки два бланка и протянул их Минхо.
— Это направление к психологу. Одно для тебя. Одно для аналитика Яна. Сегодня. Сейчас. Приказ сверху. После инцидента с применением оружия все сотрудники проходят обязательную консультацию. Таков протокол.
Минхо посмотрел на бланк так, словно ему протянули повестку в суд.
— Я не пойду.
— Пойдёшь, — начальник понизил голос, и в нём зазвенела сталь. — Это не просьба, Ли. Это приказ. Ты или идёшь к психологу, или сдаёшь значок до выяснения. Выбирай.
Минхо молча взял оба бланка.
— Вот и славно, — кивнул начальник и развернулся на каблуках. — Машина ждёт снаружи. Отвезёт вас обоих. И не вздумай сбежать — я лично проверю.
Через полчаса служебный седан остановился у неприметного трёхэтажного здания в спальном районе. Вывеска гласила: «Центр психологической помощи сотрудникам правоохранительных органов».
Минхо вышел из машины и посмотрел на здание с таким выражением лица, будто его привезли к расстрельной стене.
— Хён, — Чонин выбрался следом, всё ещё кутаясь в одеяло, которое ему позволили забрать, — а это обязательно?
— Обязательно.
— А что я должен говорить?
— Правду. Но не всю.
— Это как?
Минхо не ответил. Он толкнул стеклянную дверь и вошёл внутрь.
В коридоре пахло лавандой и бумагой. Светло-бежевые стены, акварели с морскими пейзажами, мягкий свет торшеров. Журнальный столик с разбросанными номерами «Психологии сегодня». Кресла с подголовниками. Тишина, нарушаемая только тиканьем настенных часов.
Секретарша — женщина лет сорока в строгом костюме — приняла у них направления и указала на два разных кабинета.
— Детектив Ли — к доктору Хан, дверь направо. Аналитик Ян — к доктору Чон, дверь налево.
Чонин бросил на Минхо панический взгляд.
— Хён, мы разве не вместе?
— Психолог принимает по одному, — отрезала секретарша. — Таков порядок.
Минхо молча развернулся и скрылся за правой дверью. Чонин обречённо вздохнул и поплёлся налево.
Кабинет доктора Хан оказался маленьким, но уютным. Книжный шкаф до потолка. Фикус в углу. Кушетка, на которую Минхо принципиально не лёг, а сел на самый край, как на допросе. Письменный стол, за которым сидела женщина лет тридцати пяти — острая стрижка, умные глаза за очками в тонкой оправе, спокойное, располагающее лицо.
— Детектив Ли Минхо, — произнесла она, заглядывая в бланк. — Меня зовут Хан Сора. Я ваш психолог. Просто психолог, не следователь и не начальник. Можете расслабиться.
— Я расслаблен, — сказал Минхо, сидя с прямой, как шомпол, спиной.
Доктор Хан едва заметно улыбнулась и отложила бланк.
— Расскажите, что произошло сегодня.
— Перестрелка. Пятеро нападавших. Я был в кафе. Я спас гражданских. Трое убиты, двое задержаны. Конец.
— Вы спасли гражданских, — повторила она, делая пометку в блокноте. — Это требует смелости.
— Это требует рефлексов. Не смелости.
— Рефлексы срабатывают быстро. А быстро срабатывают только те рефлексы, которые натренированы. Вы часто попадаете в такие ситуации, детектив?
Минхо помолчал.
— Достаточно.
— Достаточно для чего?
— Достаточно, чтобы не умереть.
Доктор Хан отложила ручку и сложила руки перед собой.
— Детектив, позвольте быть откровенной. У вас глубокая стадия физического истощения. Это видно по вашим глазам. Вы не спите. Вы, вероятно, не едите нормально. Ваши мышцы напряжены до предела — вы сидите так, будто готовы в любой момент вскочить и бежать. Когда вы в последний раз отдыхали?
— Я не нуждаюсь в отдыхе.
— Нуждаетесь. Каждый человек нуждается. Когда организм истощён, психика даёт сбои. Вы становитесь раздражительным, теряете концентрацию, совершаете ошибки. В вашей профессии ошибка может стоить жизни — вашей или чужой.
Минхо стиснул челюсти.
— Я не совершаю ошибок.
— Сегодня вы чуть не погибли.
— Меня прикрыли.
— Кто?
Пауза.
— Я не помню.
Доктор Хан долго смотрела на него. Потом кивнула — не то чтобы поверила, но приняла ответ как данность.
— Хорошо. Оставим эту тему. Расскажите о вашем деле. О деле, над которым вы работаете. Начальник упомянул, что вы ведёте крупное расследование.
Минхо откинулся на спинку стула и прикрыл глаза.
— Это долгая история.
— У нас есть час.
— Вы хотите, чтобы я рассказал про мафию, контрабанду оружия и человека, который... — он осёкся.
— Который — что? — мягко подтолкнула доктор Хан.
Минхо открыл глаза и посмотрел на фикус. Тот был зелёный и безмятежный. Завидное качество.
— Который играет со мной, — закончил он глухо. — Как кошка с мышью. Я пытаюсь его поймать уже несколько месяцев. Улики ускользают. Свидетели молчат. А он... он смотрит на меня и смеётся.
— Это вызывает у вас гнев?
— Да. Нет. Я не знаю. — Минхо потёр переносицу. — Это вызывает... что-то ещё. Что-то, что я не могу определить.
Доктор Хан сделала ещё одну пометку.
— Вы когда-нибудь слышали о таком понятии, как «контрперенос»? Это когда объект профессионального интереса начинает вызывать у вас личные эмоции. Не обязательно положительные — это может быть ярость, азарт, одержимость. Когда вы перестаёте быть просто следователем и становитесь... кем-то ещё.
Минхо молчал.
— Детектив, я не буду спрашивать вас о деталях. Но я хочу, чтобы вы подумали над одним вопросом. Чего вы хотите больше: посадить этого человека за решётку — или встретиться с ним снова?
Тишина в кабинете стала звенящей.
— Это всё, — сказал Минхо и встал. — Сеанс окончен.
— На сегодня — да, — согласилась доктор Хан, не выказывая удивления. — Но я рекомендую вам прийти ещё раз. И выпишу вам рецепт на лёгкое снотворное. Вы должны спать, детектив. Это не просьба.
Минхо взял рецепт, смял его в кармане и вышел.
В коридоре его уже ждал Чонин. Аналитик сидел на кресле, поджав ноги, и выглядел ещё более взъерошенным, чем раньше.
— Как всё прошло? — спросил Минхо.
— Доктор Чон сказала, что у меня острое посттравматическое расстройство с элементами защитного юмора, — отрапортовал Чонин. — И что я использую шутки, чтобы дистанцироваться от травмирующего опыта. А ещё она сказала, что манго действительно полезно при стрессе. Так что я был прав.
— Что-нибудь ещё?
— Она спросила, не хочу ли я поговорить о своих чувствах. Я сказал, что мои чувства в основном касаются мороженого. Она записала это в блокнот. Мне кажется, я её разочаровал.
— Ты её не разочаровал. Ты дал ей материал для диссертации.
Чонин хихикнул — нервно, с истерическими нотками. Потом вздохнул и посмотрел на Минхо серьёзно.
— Хён, а ты что ей сказал?
— Ничего важного.
— Ты сказал ей про... — Чонин понизил голос до шёпота, — про него?
— Нет.
— А надо было?
Минхо посмотрел в окно. За стеклом уже смеркалось. Город зажигал огни. Где-то там, в лабиринте портовых складов и подпольных особняков, сидел человек с лицом падшего ангела и улыбался своей хищной, предвкушающей улыбкой.
— Нет, — повторил Минхо. — Не надо.
Они вышли из центра и сели в машину. Чонин всю дорогу до участка молчал — что было на него совсем не похоже. Минхо крутил руль и думал о том, что доктор Хан была права.
Он хотел встретиться с ним снова.
И это желание пугало его до чёртиков.