Разрушь меня

Арно затаил дыхание, когда Эмма привычным, уже уверенным движением приложила крохотную Эмилию к груди. Он завороженно наблюдал за тем, как дочка смешно зачмокала, уткнувшись в маму, и как лицо Эммы в этот момент осветилось какой-то неземной, мягкой нежностью. Вся недавняя буря окончательно утихла.

Он осторожно потянулся к Маттео. Его большие ладони казались огромными по сравнению с тельцем сына, но Арно действовал предельно бережно. Он подхватил малыша под спинку, а второй рукой надежно зафиксировал затылок, как и учила медсестра в клинике.

Маттео, почувствовав смену обстановки, открыл один глаз, смешно скривился и издал требовательное «кхэээ», но стоило Арно прижать его к своей широкой груди, как мальчик затих.

— Какой он легкий... — прошептал Арно, боясь даже громко дышать. — И такой теплый.

Он сел поудобнее, чтобы Эмме было на что опереться, и они оказались совсем рядом. Маттео уткнулся носом в домашнюю футболку отца, а Арно не мог оторвать взгляда от макушки сына, на которой уже пробивался темный пушок.

— Видишь, он тебя узнал, — тихо улыбнулась Эмма, не отрываясь от кормления дочери. — Твой характер. Почувствовал силу и сразу успокоился.

Арно аккуратно поцеловал сына в лобик, вдыхая тот самый неповторимый запах. В этот момент, сидя в тишине их спальни под мягкий свет лампы, он понял, что никакая няня в мире не заменит этих минут. Он чувствовал себя самым сильным и одновременно самым уязвимым человеком на свете, охраняя покой своей маленькой вселенной.

— Спасибо, что позволила мне это, — искренне сказал он, глядя жене в глаза. — Я больше никогда не приму таких решений за твоей спиной. Обещаю.

Эмма аккуратно переложила насытившуюся Эмилию, которая уже сладко посапывала, а Арно бережно принял дочь. Он с максимальной осторожностью опустил её в мягкий уютный кокон, поправив края пеленки, и убедился, что малышке комфортно.

Как только Маттео оказался у груди Эммы и в комнате воцарилась тишина, прерываемая лишь мерным причмокиванием сына, Арно понял, что пришло время позаботиться о жене. Он видел, что у неё самой едва хватает сил держать спину ровно, а свободная рука безвольно лежит на одеяле.

Он взял тарелку с ужином, присел на край кровати вплотную к Эмме и зачерпнул небольшую порцию.

— Открывай рот, — тихо, с заботливой усмешкой скомандовал он. — Тебе нужны силы. Маттео вон как старается, съест всё до капли, так что мама должна быть сытой.

Эмма сначала хотела возразить, что справится сама, но, встретившись с его теплым, полным любви взглядом, просто послушно открыла рот. Арно кормил её медленно, терпеливо ожидая, пока она прожует, и то и дело поправлял выбившуюся прядь её волос.

— Вкусно? — шептал он, поднося следующую ложку. — Повар клялся, что это самое полезное меню для кормящих мам.

Эмма кивнула, чувствуя, как с каждой порцией еды и с каждым его жестом к ней возвращается спокойствие. Она смотрела на Маттео, который сосредоточенно «работал», на Арно, который так прилежно её кормил, и на спящую Эмилию в коконе.

— Знаешь, — прошептала она, когда тарелка почти опустела. — Ты неплохо справляешься с ролью официанта. Может, няня нам и правда не нужна, если у меня есть такой помощник?

Арно улыбнулся и, отставив пустую тарелку, нежно поцеловал её в висок.
— Я готов быть для тебя кем угодно: официантом, охранником, нянькой или подушкой. Лишь бы вы были рядом.

Маттео, словно соглашаясь с отцом, выпустил грудь и довольно потянулся, засыпая прямо на руках у матери. В спальне Фреев наступила идеальная, заслуженная тишина первого настоящего семейного вечера.

Солнечный свет пробивался сквозь плотные шторы, наполняя спальню мягким золотистым сиянием. В комнате было по-прежнему тепло от работающей дуйки, и царила та особенная утренняя тишина, которую прерывало лишь мерное дыхание спящих детей в их коконах.

Арно проснулся первым, но не спешил открывать глаза, наслаждаясь тяжестью и теплом тела Эммы. Она лежала, полностью доверившись ему, закинув ногу на его бедро и уткнувшись лицом в изгиб его шеи. Когда он всё же приоткрыл глаза и посмотрел вниз, его дыхание мгновенно сбилось.

Эмма спала без лишней одежды — только в тонких кружевных трусиках. Кожа её казалась атласной в утренних лучах, а изгибы тела после родов стали ещё более женственными и манящими. Арно почувствовал, как по венам пробежал знакомый жар, а внизу живота всё туго стянулось.

Он непроизвольно сжал её бедро, и из его груди вырвался низкий, почти болезненный стон.

— Черт, Эмма... — прохрипел он ей в макушку, чувствуя, как рассудок начинает сдавать позиции. — Ты же знаешь, что врачи сказали... «никакого секса минимум шесть недель». Но если ты будешь продолжать так спать, я не сдержусь гораздо раньше.

Эмма сонно заворочалась, чувствуя его реакцию всем телом. Она приподняла голову, глядя на него затуманенным сном, но лукавым взглядом. На её губах появилась сонная, но очень довольная улыбка.

— Ты сам сказал, что готов быть моей подушкой, — прошептала она, чуть теснее прижимаясь к нему и заставляя его снова шумно выдохнуть. — Подушки не жалуются, Арно.

Он закрыл глаза, пытаясь вызвать в голове образы скучных медицинских отчетов, чтобы хоть немного остыть.

— Подушки не испытывают такого искушения, — он перехватил её руку и прижал к своим губам. — Давай, вставай, маленькая провокаторша, пока дети не проснулись. Иначе я забуду обо всех запретах мира.

Эмма, тихо посмеиваясь над реакцией Арно, всё же решила не испытывать его терпение до предела. Она грациозно поднялась с кровати, намеренно не торопясь, и прошла к гардеробной под его пристальным и жадным взглядом.

Она выбрала удобный домашний комплект из мягкого шелка — свободные брюки и топ на тонких бретельках, под который не стала надевать белье, чтобы было удобнее кормить малышей. Одежда приятно холодила кожу, всё ещё хранившую тепло
их объятий.

Собрав волосы в небрежный пучок и бросив быстрый взгляд в зеркало, Эмма вернулась к кровати. Она выглядела свежей и сияющей, несмотря на бессонную ночь.

— Всё, я «в домике», — подмигнула она мужу, поправляя топ. — Теперь ты в безопасности... по крайней мере, до следующего вечера.
Арно только обреченно покачал головой, всё ещё пытаясь выровнять дыхание, и наконец тоже заставил себя встать.

В этот момент из кокона послышалось первое утреннее «уа-а» — Эмилия проснулась и требовала внимания. Следом за ней завозился и Маттео. Спокойное утро официально закончилось, уступая место приятным хлопотам.

— Твоя смена, папочка, — улыбнулась Эмма, кивая на детей. — Неси Маттео на пеленальный столик, а я пока займусь нашей маленькой принцессой.

В ванной комнате было по-особенному уютно: в воздухе витал пар и нежный аромат детской пенки. Эмма, сосредоточенная и невероятно нежная, придерживала маленькую Эмилию в ванночке. Малышка сперва удивленно хлопала глазками, чувствуя воду, а потом начала довольно дрыгать ножками, создавая кучу брызг.

— Ну посмотри, какая ты русалочка, — ласково приговаривала Эмма, поливая из ковшика крошечные плечи дочери. — Сейчас вытремся, и будем самыми красивыми.

В это время в спальне раздавался заливистый смех Арно и кряхтение Маттео. Арно, который раньше управлял огромными структурами и решал судьбы клиник, сейчас лежал на ковре рядом с сыном. Он корчил смешные рожицы и издавал странные звуки, имитируя гул самолета, пронося над лицом Маттео мягкую игрушку.

— А кто это у нас такой серьезный? Кто это у нас будущий босс? — басил Арно, аккуратно щекоча сынишку за мягкий животик. — Маттео, смотри на папу! Самолет заходит на посадку!

Маттео широко открывал рот, пытаясь повторить звуки отца, и махал кулачками, явно в восторге от такого внимания. Когда Эмма вышла из ванной, неся завернутую в розовое полотенце, пахнущую свежестью Эмилию, она остановилась в дверях, любуясь этой картиной.

— Арно, ты его сейчас так раззадоришь, что он до полуночи не уснет, — с улыбкой заметила она, присаживаясь рядом, чтобы начать переодевать дочь.

— Он в восторге, Эмм! Смотри, он почти улыбнулся мне, — Арно с гордостью посмотрел на жену. — У нас растет отличный парень. А теперь давай, Эмилия, твоя очередь летать, а Маттео пойдет принимать водные процедуры.

Арно ловко подхватил сына, который уже явно настроился на купание, и, чмокнув Эмму в щеку, отправился в ванную, продолжая на ходу рассказывать Маттео о том, какими крутыми они будут, когда вырастут. Эмма смотрела им вслед и чувствовала, что именно так и выглядит настоящее счастье — в этих простых, шумных и теплых семейных моментах.

*

Год пролетел как один день, и дом Фреев окончательно превратился в территорию вечного движения и детского смеха. Маттео и Эмилия заметно подросли, превратившись в двух очаровательных, любопытных непосед.

Пространство на полу теперь принадлежало только им. Близнецы вовсю осваивали пространство: моментами они уверенно ползали наперегонки, развивая невероятную скорость, а моментами — цепляясь за диваны, кресла и папины брюки — поднимались на ножки. Они уже делали свои первые, еще немного неуверенные шажки, забавно балансируя ручками в воздухе, прежде чем со смехом плюхнуться на мягкие пухлые попки.

Спальня и гостиная наполнились целым арсеналом новых звуков. Маттео, унаследовавший серьезный взгляд отца, то и дело важно лепетал что-то похожее на «ба-ба» и «па-па», указывая пальчиком на машинки. Эмилия же росла настоящей кокеткой — она звонко смеялась, лепетала свое фирменное «ма-ма-ма» и забавно визжала от восторга, когда Арно подбрасывал её на руках.

Эмма сидела на ковре, окруженная разноцветными кубиками, и с обожанием наблюдала, как Эмилия пытается сделать три шага по направлению к брату, а Маттео в это время сосредоточенно грыз резиновый мячик, поглядывая на сестру.

В комнату вошел Арно, только что вернувшийся из клиники. Стоило близнецам услышать звук его шагов, как они одновременно замерли, обернулись к двери и издали радостный, победный клич на своем детском языке. Маттео тут же на четвереньках рванул к отцу, а Эмилия поднялась, покачиваясь, и сделала два шага навстречу, протягивая ручки.

— Ну привет, моя банда, — улыбнулся Арно, мгновенно сбрасывая пиджак прямо на кресло и опускаясь на колени, чтобы поймать обоих малышей. — Эмма, мне кажется, или они за то время, пока меня не было, стали ходить еще быстрее?

— Они просто тренируются, чтобы окончательно разгромить твой кабинет, папочка, — со смехом ответила Эмма, подходя к мужу и целуя его в щеку. — Готовься, скоро мы за ними точно не угонимся.

Пока гостиная была полностью во власти Арно и близнецов — откуда доносился заливистый лепет Эмилии и победные возгласы Маттео, оседлавшего папину спину, — Эмма ускользнула на кухню. Ей хотелось порадовать мужа после тяжелого рабочего дня чем-то особенным, домашним и обязательно с пылу с жару.

Она действовала быстро и ловко, за этот год научившись виртуозно управляться на кухне, пока дети заняты.

На сковороде уже аппетитно шкворчало мясо, пуская по всему дому умопомрачительный аромат, а в духовке доходила картошка. Эмма порхала между плитой и столом, нарезая овощи. Вся эта суета приносила ей огромное удовольствие — это был её способ показать Арно, как сильно она ценит всё, что он делает для них.

Минут через двадцать всё было готово. Эмма красиво сервировала стол, зажгла пару свечей для уюта и выставила глубокие тарелки, от которых поднимался густой, аппетитный пар.

Она подошла к дверям гостиной, вытирая руки полотенцем, и с улыбкой оперлась о косяк. Арно в этот момент лежал на ковре, а близнецы дружно пытались снять с него наручные часы, увлеченно лепеча свое «дай-дай».

— Так, банда, перерыв на кормление предводителя, — со смехом позвала Эмма. — Арно, оставляй мелких налетчиков и иди за стол, пока всё горячее. Я приготовила твое любимое.

Арно поднял голову, и по его усталому, но счастливому лицу разлилась блаженная улыбка. Запах с кухни долетал такой, что спорить было просто невозможно.

— Эмм, ты волшебница, — выдохнул он, аккуратно передавая Маттео на ковёр и поднимаясь на ноги. — Я готов съесть всё вместе с тарелкой.