Разрушь меня

Судебное заседание прошло на удивление быстро. Когда судья зачитал постановление, согласно которому особняк переходит в полную и единоличную собственность Эммы, в зале повисла такая тишина, что было слышно, как тикают часы.

Арно застыл, его лицо превратилось в каменную маску. Он перевел взгляд с судьи на Эмму, затем на своего отца, который скромно сидел в углу с самым невинным видом. Арно всё понял мгновенно: такая юридическая комбинация не могла обойтись без связей Карло.

Эмма, поправив пиджак, одарила бывшего мужа ослепительной победной улыбкой.
— Ключи менять не буду, Арно, — бросила она, проходя мимо него. — Но завтра обсудим стоимость твоей аренды. Не задерживайся, у нас в доме теперь строгие правила.

Она вышла из здания суда, села в свою машину и, с визгом шин рванув с места, поехала домой, чувствуя невероятный прилив адреналина.

Арно стоял на ступенях суда, провожая взглядом её автомобиль. Его ярость утихла, сменившись холодным, расчетливым азартом. «Хочешь играть по-крупному, Эмма? Что ж, поиграем», — подумал он.

Он достал телефон и набрал номер, который не использовал уже очень давно.
— Алло, Клэр? — голос Арно был сухим и властным. — Мне плевать, чем ты сейчас занята. Завтра утром ты должна быть в моей клинике. Я восстанавливаю тебя в должности своего личного ассистента с расширенными полномочиями. Да, Эмма будет в ярости. Именно поэтому ты мне и нужна.

Вечером, когда Арно зашел в особняк, который теперь официально ему не принадлежал, он застал Эмму в гостиной с бокалом вина.
— Располагайся, жилец, — хмыкнула она.

Арно лишь спокойно снял пиджак.
— Наслаждайся тишиной, Эмма. Завтра в клинике тебя ждет сюрприз. Я решил, что мне не хватает профессионалов в административном крыле. Клэр возвращается в команду.

Бокал в руке Эммы дрогнул. Победная улыбка медленно сползла с её лица, а в глазах вспыхнуло опасное пламя. Война только начиналась.

Эмма медленно поставила бокал на столик, и звон стекла о мрамор прозвучал в тишине гостиной как выстрел. Она медленно поднялась, глядя на Арно в упор. Весь её победный настрой от владения особняком мгновенно испарился, уступив место ледяному негодованию.

— Что ты сделал? — переспросила она, и её голос опасно дрогнул. — Ты вернул Клэр? Ту самую Клэр, которая полгода плела интриги за моей спиной и пыталась влезть в нашу постель под видом «профессиональной помощи»?

Арно невозмутимо расстегнул запонки на манжетах, даже не глядя в её сторону. Его спокойствие сейчас бесило её больше, чем его крики утром.

— Именно, — холодно ответил он. — Раз уж мы теперь не семья, Эмма, я волен нанимать тех, кого считаю нужным. Клэр — блестящий администратор. Она знает клинику как свои пять пальцев и, в отличие от некоторых, умеет отделять личные обиды от рабочих процессов.

— Это война, Арно? — Эмма сделала шаг к нему, её глаза метали молнии. — Ты приводишь в мой бизнес женщину, которую я ненавижу, просто чтобы уколоть меня?

Арно наконец поднял на неё взгляд — темный, непроницаемый и абсолютно чужой.

— Ты отобрала у меня дом, Эмма. Ты решила, что можешь диктовать мне условия здесь. Что ж, теперь мы в равных условиях. Ты хозяйка в особняке, а я — хозяин в клинике. Клэр приступает к обязанностям завтра в восемь утра. У неё будет кабинет прямо напротив твоего.

Он развернулся, чтобы подняться на второй этаж, но у самой лестницы остановился и добавил через плечо:
— И не забудь подготовить договор аренды на мою комнату. Я пришлю своего юриста для согласования цены. Спокойной ночи... арендодатель.

Эмма осталась стоять посреди огромной гостиной, сжимая кулаки. Она поняла, что план Карло сработал слишком хорошо: Арно не просто «проучился», он принял вызов и превратился в того самого безжалостного хищника, которого она когда-то полюбила. И Клэр была только первым его ходом в этой партии.

*

Утро в клинике началось не с привычного запаха свежего кофе, а с запаха дорогого парфюма Клэр, который Эмма узнала бы из тысячи. Как только она толкнула дверь своего кабинета, её глазам предстала картина, от которой кровь мгновенно закипела в жилах.

За её дубовым столом, вальяжно откинувшись на спинку её кожаного кресла, сидела Клэр. Она сосредоточенно что-то печатала в компьютере Эммы, попивая латте из её любимой кружки.

— Ты что здесь делаешь?! — голос Эммы сорвался на крик, который разнесся по всему коридору, заставив медсестер на ресепшене вжать головы в плечи. — Встала и вышла отсюда! Живо!

Клэр медленно подняла голову, поправила идеально уложенную прядь волос и одарила Эмму снисходительной, почти сочувственной улыбкой.

— Доброе утро, Эмма. То есть, госпожа директор, — пропела она медовым голосом. — Арно не предупредил тебя? Мы решили провести реструктуризацию. Теперь это мой кабинет, так как мне нужно быть в центре административных процессов. А твои вещи...

— Какие процессы?! Какой кабинет?! — Эмма ударила ладонями по столу так, что кружка с латте подпрыгнула. — Это мой стол, мой компьютер и мой кабинет! Убирайся вон, пока я не вызвала охрану и не вышвырнула тебя отсюда за шкирку!

— Охрану? — Клэр невинно захлопала ресницами. — Леона? Боюсь, он сейчас занят выполнением личного поручения Арно. И, кстати, Арно распорядился сменить пароли на этом компьютере. Теперь у меня полный доступ к архивам и финансовым отчетам.

— Ты не имеешь права прикасаться к моему компьютеру! — орала Эмма, чувствуя, как от ярости темнеет в глазах. —
Ты здесь никто! Ты просто временная
прихоть взбесившегося мужчины!

В этот момент в дверях появился Арно. Он стоял, прислонившись к косяку, и с ледяным спокойствием наблюдал за этой сценой.

— Эмма, зачем столько шума? — его голос прозвучал как холодный душ. — Клэр теперь мой заместитель с расширенными правами. И так как я владею контрольным пакетом акций этого здания, я решил, что ей здесь будет удобнее. Твой новый стол уже подготовили... в архиве на цокольном этаже. Там как раз очень тихо, никто не будет мешать тебе заниматься бумагами.

Эмма обернулась к нему, задыхаясь от негодования. Она поняла: Арно решил бить по самому больному, превращая её рабочую жизнь в сущий ад в ответ на её выходку с особняком.

Эмма неслась по коридору, не видя ничего перед собой из-за застилавших глаза слез. Проходя мимо Арно, она со всей силы захлопнула дверь кабинета — грохот эхом отозвался во всем крыле, но он даже не вздрогнул.

Она спустилась на цокольный этаж. Здесь, в архиве, пахло старой бумагой, пылью и сыростью. Среди высоких стеллажей, заваленных папками, стоял маленький обшарпанный стол, на котором сиротливо лежала стопка документов. Это было унизительно. Это было не просто рабочее место — это была ссылка.

Эмма забилась в самый дальний угол между стеллажами, опустилась на какой-то старый ящик и просто заревела. Она плакала от бессилия, от обиды и от того, как быстро их любовь превратилась в пепел и взаимные удары по больному. Вчера она чувствовала себя победительницей, хозяйкой огромного дома, а сегодня сидела в подвале, потеряв всё влияние в клинике, которую строила вместе с ним.

Каждый всхлип отдавался резкой болью в животе, напоминая о том, что её организм и так на пределе. Она обхватила себя руками, раскачиваясь из стороны в сторону. В этот момент она ненавидела Арно за его холодную жестокость, ненавидела Клэр за её торжествующую улыбку, но больше всего она ненавидела себя за то, что сама предложила этот развод, открыв ящик Пандоры.

В подвале было тихо, только где-то мерно гудели трубы, подчеркивая её полное одиночество. Она чувствовала себя загнанным зверем, и самое страшное было то, что охотником был человек, которому она еще вчера доверяла свою жизнь.

Эмма работала как одержимая. Пыльный архив стал её штабом мести. Сжав зубы и игнорируя пульсирующую боль в животе, она высчитывала каждую копейку. Её план был прост и беспощаден: стоимость аренды комнаты в «её» особняке теперь в точности совпадала с суммами, которые Арно выделял на операционные расходы клиники. Она выставила ему счет, который фактически лишал его возможности вкладывать деньги в развитие больницы, пока он живет под её крышей.

Нажав кнопку «Отправить» в три часа ночи, она почувствовала горькое удовлетворение. Уведомление на телефоне Арно должно было высветиться именно сейчас, в самый глухой час.

Выйдя из клиники, Эмма едва передвигала ноги. Ночной воздух не принес облегчения — голова кружилась, а тело казалось чужим. До дома она доехала на автопилоте, чудом не зацепив ворота.

В особняке было темно и тихо. Эмма не нашла в себе сил подняться на второй этаж. Она зашла в гостиную, спотыкаясь о край ковра, и буквально рухнула на диван в том же виде, в котором была — в помятом пиджаке и с растрепанными волосами. Холодный кожаный диван показался ей мягчайшим облаком. Как только её голова коснулась подушки, сознание погасло. Она провалилась в тяжелый, безрассветный сон, даже не услышав, как наверху хлопнула дверь кабинета Арно, который только что открыл её письмо.

Эмма спала на диване в гостиной, свернувшись калачиком. В тусклом свете ночника она казалась совсем маленькой и беззащитной, совсем не похожей на ту «акулу недвижимости», которая несколько часов назад выставила ему баснословный счет. Арно долго стоял в тени коридора, молча наблюдая за её мерным дыханием. На его телефоне светился открытый файл с условиями аренды. Лицо его оставалось непроницаемым. Одним движением пальца он подтвердил транзакцию — на счет Эммы ушла полная сумма, лишающая клинику львиной доли бюджета. Не сказав ни слова, он развернулся и ушел к себе.

Утром Эмма проснулась раньше всех. Голова гудела, а тело ощущалось странно тяжелым. Подойдя к зеркалу, она замерла: линии фигуры едва заметно изменились, грудь стала чувствительнее, а к горлу внезапно подкатил резкий приступ тошноты.

Она поняла всё еще до того, как сделала тест.

Стараясь не шуметь, она выскользнула из дома и поехала в клинику, пока Арно еще не приехал на работу с Клэр. Эмма почти бегом пробралась в отделение гинекологии. Ей повезло — смена была у доктора Элизабет Уокер, опытной женщины, которая видела становление этой клиники с первого кирпича.

— Ложись, Эмма, — тихо сказала Элизабет, включая аппарат УЗИ.

Холодный гель заставил Эмму вздрогнуть. На мониторе вскоре появилось изображение — крошечное пятнышко, пульсирующее в ритме жизни.

— Два месяца, — констатировала Элизабет, внимательно изучая показатели. — Плод развивается нормально, но у тебя сильный тонус. Слишком много стресса, Эмма. Тебе нужно не в архиве сидеть, а отдыхать.

Эмма смотрела на экран, и слезы сами собой катились по щекам. Это был ребенок Арно. Ребенок, зачатый в любви, которой больше не существовало.

— Элизабет, — Эмма перехватила руку врача, — я прошу вас, скройте эту информацию. Не вносите в общую базу, не говорите Арно. Пожалуйста.

Доктор Уокер нахмурилась:
— Он имеет право знать, Эмма. Это серьезно.

— Сейчас — нет, — отрезала Эмма, вытирая лицо. — Сейчас он ведет со мной войну. Если он узнает, он превратит мою жизнь в клетку, прикрываясь заботой о наследнике. Я не позволю использовать этого ребенка как рычаг давления. Это останется между нами.

Элизабет тяжело вздохнула, но, глядя в полные отчаяния и решимости глаза Эммы, медленно кивнула.

Эмма вышла из кабинета, поправляя одежду. На счету лежали миллионы Арно, внутри нее билось сердце его ребенка, а наверху, в ее кабинете, уже наверняка хозяйничала Клэр. Игра стала смертельно опасной, и теперь Эмме нужно было быть вдвое сильнее, чтобы защитить свою тайну.

Весь день Эмма провела в душном подвале, сражаясь с тошнотой и головокружением. Но когда в клинику на полной скорости влетела каталка и по коридорам разнесся сигнал экстренной помощи, инстинкт хирурга сработал мгновенно. Она забыла про архив, про унижения и про свою тайну.

Эмма выбежала из подвала, на ходу натягивая медицинский халат, но у дверей операционного блока ей преградила путь Клэр. Та стояла, сложив руки на груди, с ледяной торжествующей улыбкой.

— Куда это мы так спешим? — процедила Клэр, преграждая дорогу. — Кажется, господин Фрей ясно дал понять твой новый статус. Ты теперь архивный работник, Эмма. А архивщицам в стерильной зоне делать нечего.

— Уйди с дороги, Клэр! — прошипела Эмма, тяжело дыша. — Там тяжелый пациент, счет идет на минуты!

— Вот именно. И заниматься им будут профессионалы, а не уборщицы из подвала, — Клэр сделала шаг вперед, буквально вжимая Эмму в стену. — Твое место — сидеть и перебирать бумажки по датам. А если станет скучно — можешь помыть полы в коридоре, там как раз наследили. Это всё, на что ты теперь годна.

— Ты с ума сошла? Ты не оперировала вечность! — крикнула Эмма, но Клэр лишь поправила шапочку.

— Я освежила знания, пока ты играла в «хозяйку дома». Теперь я правая рука Арно, и в этой операционной хозяйничаю я.
Клэр резко развернулась и вошла в блок, демонстративно захлопнув дверь перед самым носом Эммы. Щелкнул замок.

Эмма осталась стоять в пустом коридоре, дрожа от ярости и бессилия. Она слышала шум приборов за дверью и понимала: Клэр идет на огромный риск ради того, чтобы просто уколоть её. Эмма прижала ладонь к животу, чувствуя, как внутри всё сжимается от страха. Она знала почерк Клэр — та была амбициозна, но поверхностна.

«Господи, только бы она никого не убила», — прошептала Эмма, прислонившись лбом к холодному стеклу двери, за которую её больше не пускали.

Тишина коридора взорвалась страшным известием: «Время смерти 18:42». Эти слова ударили Эмму в самое сердце. Пациент скончался на операционном столе под ножом Клэр. Репутация клиники, которую Эмма по крупицам собирала годами, вкладывая душу в каждый стандарт и каждый удачный исход, рухнула в одно мгновение. Одна амбициозная дилетантка и одна роковая ошибка Арно стоили человеку жизни.

Эмма, едва переставляя ноги, побрела в сторону лестницы. Слезы застилали глаза, плечи подрагивали от беззвучных рыданий. Она не видела ничего перед собой, чувствуя лишь пустоту и нарастающую тошноту.

В этот момент в двери клиники ворвался Арно. Ему сообщили о ЧП, и он примчался так быстро, как только мог. На ходу сбрасывая пиджак, он искал глазами тех, кто мог объяснить, как это произошло. И тут он увидел её.

Эмма прошла мимо, даже не подняв головы, — бледная, со следами туши на щеках, в халате, который теперь казался ей саваном для её карьеры. Она выглядела настолько сломленной и хрупкой, что ярость Арно, копившаяся последние дни, мгновенно испарилась.

Ему стало не по себе. В груди неприятно кольнуло чувство вины, которое он так старательно заглушал. Он посмотрел ей вслед, видя, как она скрывается в дверях темного подвала-архива, и на секунду замер. Он хотел пойти за ней, но в этот момент из операционной вышла Клэр — она была взволнована, её руки дрожали, а на голубом костюме виднелись капли крови.

— Арно! Это была критическая ситуация, я сделала всё, что могла! — запричитала Клэр, бросаясь к нему.

Арно перевел взгляд с Клэр на дверь архива, куда ушла его жена. Разница между торжествующей интриганкой, совершившей ошибку, и настоящим врачом, оплакивающим потерю, была оглушительной. Он молча отстранил Клэр и, не сказав ни слова, направился к лестнице, ведущей вниз. На этот раз он не собирался говорить об аренде или правилах.

Эмма сидела в самом дальнем углу архива, сгорбившись за маленьким столом. Перед ней лежали пожелтевшие папки, которые она должна была отсортировать, но сейчас они были залиты её слезами. Она плакала навзрыд, не сдерживаясь, зная, что в этом подвале её никто не услышит.

Каждый всхлип отдавался острой болью в груди. Она оплакивала не только погибшего пациента, но и ту клинику, которую они с Арно создавали как свой общий дом. Клэр разрушила всё за два часа, но Эмма знала: истинная вина лежит на Арно, который впустил врага в их крепость только ради того, чтобы сделать ей больно.

Вдруг наверху хлопнула дверь, и послышались тяжелые, решительные шаги. Эмма замерла, поспешно вытирая лицо рукавом халата. Она не хотела, чтобы кто-то видел её слабость.

Арно спустился в архив. Он был без пиджака, галстук ослаблен, а в глазах читалось нечто, чего Эмма не видела в них с момента их развода — искреннее, нескрываемое потрясение. Он остановился в нескольких шагах от неё, глядя на её заплаканное лицо и на этот жалкий стол в пыльном подвале.
— Эмма... — его голос прозвучал хрипло.

— Уходи, Арно, — она отвернулась, хватаясь за первую попавшуюся папку. — Иди к своей помощнице. Наверное, ей сейчас нужны твои утешения после того, как она отправила человека в морг.

Арно сделал шаг вперед, и Эмма почувствовала исходящий от него жар.
— Я выставил Клэр из клиники. Охрана вывела её пять минут назад.

Эмма горько усмехнулась, всё еще не глядя на него.
— Поздно. Репутация клиники в руинах. Ты хотел проучить меня? Поздравляю, у тебя получилось. Ты уничтожил всё, что мне было дорого.

— Я идиот, Эмма, — внезапно произнес он, и в его голосе прорезалась такая неприкрытая боль, что она невольно обернулась. — Я так ослеп от злости из-за этого дома и твоего демарша в суде, что забыл, кто мы на самом деле. Я позволил этой женщине войти в операционную, потому что хотел доказать тебе, что справлюсь без тебя.

Он подошел вплотную и опустился на колено перед её старым стулом, чтобы их глаза оказались на одном уровне.
— Прости меня. Пожалуйста. Я не должен был оставлять тебя здесь, в этой дыре. Ты — сердце этой клиники. И ты была права насчет Клэр с самого начала.

Эмма смотрела в его темные глаза, и в этот момент её снова захлестнула волна тошноты — не от гнева, а от того самого секрета, который пульсировал внутри неё. Она хотела закричать на него, ударить, но вместо этого просто закрыла глаза, чувствуя, как силы окончательно покидают её.

— Мне плохо, Арно, — прошептала она, теряя равновесие.

Он мгновенно подхватил её, не давая упасть со стула. Его руки были крепкими и теплыми, именно такими, какими она их помнила.
— Я здесь. Я забираю тебя отсюда.

Арно подхватил её на руки, прижимая к себе так сильно, словно боялся, что она исчезнет. Эмма уткнулась лицом в его шею, вдыхая знакомый запах. Она знала, что один этот поступок не исправит всего того зла, что они причинили друг другу за последние дни, но сейчас, в полумраке архива, война была временно приостановлена.

Арно уверенно шагал по коридорам клиники, игнорируя ошеломленные взгляды персонала. Эмма, прижатая к его груди, чувствовала, как бешено колотится его сердце, но её собственная обида была слишком глубокой, чтобы растаять от одного красивого жеста.

— Не думай, что это что-то меняет, — прошептала она, вцепившись пальцами в его рубашку. Голос её был слабым, но в нем по-прежнему звенела сталь. — Я тебя не прощу, Арно. И не надейся, что я снова соглашусь стать миссис Фрей. Мы разведены, и это окончательно.

Она сделала паузу, пытаясь справиться с очередным приступом дурноты, и добавила:
— И из дома я тебя не выставляю только потому, что у меня нет сил на новые суды. Живи в своей комнате, пока не найдешь себе другое жилье.

Арно на мгновение остановился у самого выхода, поудобнее перехватил её и негромко усмехнулся. В этой усмешке не было злобы — только привычное ему упрямство.

— Конечно, не выставишь, Эмма, — ответил он, толкая плечом входную дверь. — Я уже перевел тебе на счет сумму за аренду на полгода вперед. По самому высокому твоему тарифу. Так что я теперь твой самый добросовестный и защищенный законом жилец.

Он аккуратно усадил её на переднее
сиденье своей машины и пристегнул ремень, оказавшись в опасной близости от её лица.

— Считай это долгосрочным контрактом. А насчет «замуж»... посмотрим. Пока что мне достаточно и того, что ты будешь под моим присмотром. Ты выглядишь так, будто упадешь в обморок от любого сквозняка.

Эмма отвернулась к окну, скрывая дрожащие губы. Она знала, что полгода — это огромный срок. За эти шесть месяцев её живот станет заметным, тайна раскроется, и Арно поймет, что его «контракт» с семьей Фрей связан гораздо более прочными узами, чем просто банковский перевод.

Машина тронулась с места, увозя их в особняк, который теперь официально принадлежал ей, но в котором всё еще жил человек, разбивший ей сердце.

Дом встретил их тяжелой, звенящей тишиной. Как только Арно поставил её на ноги в холле, Эмма, не оборачиваясь и не говоря ни слова, рванула вверх по лестнице. Она слышала его тяжелый вздох за спиной, но сейчас ей было плевать на его чувства.

Оказавшись в своей комнате, она первым делом повернула замок. Щелчок механизма принес мимолетное чувство безопасности. Эмма прислонилась спиной к двери и сползла по ней на пол, закрыв лицо руками. Тошнота наконец немного отступила, оставив после себя лишь дикую, изматывающую слабость.

С трудом поднявшись, она стянула с себя
пропахший больницей и архивом халат, бросив его в угол, словно избавляясь от балласта прожитого дня. Горячий душ немного привел её в чувство. Вода смывала пыль подвала, запах Клэр и привкус смерти, который, казалось, преследовал её всё это время.

Переодевшись в мягкую домашнюю одежду, Эмма забралась под одеяло. Кровать была огромной и пустой, но сейчас это было именно то, что ей нужно. Она легла на спину и медленно опустила ладонь на свой живот. Там, под слоем ткани и кожи, еще совсем незаметно для окружающих, билось сердце новой жизни.

— Мы справимся, — прошептала она в темноту комнаты. — Я не дам ему тебя сломать. И Клэр больше никогда к нам не приблизится.

Она мягко, почти невесомо стала поглаживать живот, успокаивая саму себя. За дверью, где-то в глубине дома, слышались приглушенные шаги Арно — он ходил по своей комнате, вероятно, тоже не находя себе места. Эмма закрыла глаза. Теперь она была не просто женщиной, потерявшей бизнес и мужа, она была матерью, у которой была цель гораздо важнее любой мести. Под мерный ритм собственного сердца и осознание своей маленькой тайны, Эмма начала проваливаться в глубокий, целительный сон.