Разрушь меня

Мария передала поручение Леону, и тот, понимая серьезность ситуации (особенно когда дело касается аппетита Эммы в «эти дни»), совершил почти невозможное: через 15 минут он уже входил в кабинет с коробкой, от которой божественно пахло арахисом и шоколадом.

— Ваш «медицинский препарат», госпожа директор, — серьезно произнес Леон, ставя торт на столик.

— Леон, ты мой герой! — Эмма просияла, но тут же хитро прищурилась. — Послушай, у меня есть к тебе еще одна маленькая просьба. Чисто техническая.

Леон напрягся. Он знал этот взгляд.
— Эмма, Арно велел мне следить, чтобы вы не вставали с дивана.

— Вот именно! — она заговорщицки понизила голос. — Арно скоро вернется проверять, сплю ли я. Подмени меня на пять минут. Ложись на диван, накройся пледом с головой — вы с ним примерно одного роста, он не заметит подвоха, если не будет присматриваться. А я только одним глазком взгляну, как там Джулия и её первый день.

— Нет. Исключено. Арно меня прибьет, — Леон сложил руки на груди.

— Леон, ну пожалуйста! Я быстро! Если я не узнаю, как дела в косметологии, у меня поднимется давление, и будет только хуже. Это для здоровья! — Эмма состроила самое жалобное лицо, на которое была способна.

Леон посмотрел на торт, на Эмму, потом на дверь. Он тяжело вздохнул, понимая, что спорить с ней — всё равно что пытаться остановить лавину.
— Пять минут, Эмма. Ровно пять минут. И если Арно зайдет и начнет со мной разговаривать... я не буду за себя отвечать.

— Обожаю тебя! — Эмма всунула ему в руки край пледа.

Леон нехотя стянул ботинки и улегся на диван, накрывшись пледом по самые уши. Со стороны это действительно выглядело так, будто кто-то крепко спит. Эмма, довольно хихикнув, прихватила кусок торта и, стараясь не шуметь и почти не хромать, выскользнула из кабинета, направляясь к Джулии.

Эмма пулей влетела в кабинет Джулии, на ходу протягивая ей тарелку с внушительным куском торта.

— На, держи, это для поднятия боевого духа! — выпалила Эмма. — Ты как? Все живы? Препаратов хватает?

Джулия, только что закончившая процедуру, с благодарностью взяла угощение.
— Всё идеально, Эмма! Пациентки в восторге, запись полная. Не переживай, беги отдыхай!

— Отлично, я погнала! — Эмма кивнула и бросилась обратно, молясь, чтобы Арно не вернулся раньше времени.

Ворвавшись в свой кабинет, она застала ту же картину: на диване, укрытый с головой, неподвижно лежал человек. Эмма облегченно выдохнула и подбежала к дивану.

— Всё, Леон, вставай! Операция «Подмена» прошла успешно. Арно ничего не заметил, — шепотом тараторила она, хватаясь за край пледа. — Спасибо тебе огромное, ты настоящий друг, я твой должник навсегда!

Она резким движением сдернула плед и... замерла. Сердце ушло в пятки, а слова застряли в горле. С дивана на неё смотрел вовсе не Леон. Там, сложив руки на груди, лежал Арно, и его взгляд не обещал ничего хорошего.

— Ой... — только и смогла прошептать Эмма, отскакивая на шаг.

Она с ужасом поняла, что в спешке и темноте кабинета совершенно не заметила разницы. Под пледом они с Леоном действительно были пугающе похожи по габаритам.

— Ой? — Арно медленно сел, и его голос был тихим, но от этого еще более зловещим. — То есть я теперь «Леон», и мы с тобой, оказывается, проворачиваем тайные операции за моей спиной? И где же, позволь спросить, пропадала моя жена, которой было строго-настрого приказано лежать?

Эмма виновато поджала губы и, забыв про боль в ноге, забралась на диван прямо к нему. Она устроилась у него на коленях, обхватила его лицо ладонями и заглянула в глаза, в которых всё ещё полыхало недовольство.

— Ну, Арно, ну прости... — промурлыкала она, стараясь смягчить его своим самым нежным голосом. — Я буквально на одну секундочку! Джулия — наш новый сотрудник, я просто должна была убедиться, что она не в панике. Я же директор, я не могу просто лежать, когда в клинике такое событие!

Арно попытался сохранить строгое выражение лица, но когда Эмма начала покрывать его лицо быстрыми, мягкими поцелуями — сначала в щеки, потом в подбородок, а затем и в кончик носа, — его брови невольно расслабились.

— Ты неисправима, — выдохнул он, ловя её губы своими, чтобы наконец прекратить этот поток оправданий.

Поцелуй получился долгим и глубоким. Когда он отстранился, его руки всё ещё крепко держали её за талию.

— Больше никаких «леонов», Эмма. И никаких побегов. Если я еще раз найду под своим пледом начальника охраны вместо тебя, я уволю его, а тебя запру дома под замок, — он серьезно посмотрел на неё, хотя в глубине глаз уже читалось прощение. — Поняла?

— Поняла-поняла, — Эмма довольно прижалась к его плечу, чувствуя, как внутри всё замирает от его близости. — А теперь... ты обещал мне торт. И, кстати, я принесла кусочек и тебе. Мы же разделим этот «медицинский препарат»?

Остаток вечера в кабинете прошел в непривычной, но такой необходимой тишине. Арно и Эмма сидели на диване, поставив коробку с тортом прямо между собой, и по очереди выуживали оттуда кусочки, щедро покрытые карамелью и цельным фундуком.

— Знаешь, — прожевывая кусочек, протянула Эмма, поудобнее устраивая голову у него на плече, — я вчера думала, что этот «Сникерс» — предел моих мечтаний. Но сейчас, когда мы его съели, я поняла, что лучше всего — это то, что ты не стал меня сильно ругать за ту операцию.

Арно усмехнулся и притянул её ближе, вдыхая аромат её волос, в которых всё ещё едва уловимо пахло стерильностью операционной.

— Я просто понял, что ругать тебя бесполезно, — спокойно ответил он. — Ты всё равно сделаешь по-своему. Но видеть тебя за столом... Это было красиво, Эмма. Твоя техника никуда не делась. Парень будет жить только благодаря тому, что ты не побоялась рискнуть.

Они болтали обо всем на свете: о том, как забавно Леон пытался изображать спящую Эмму под пледом, о планах на расширение косметологии и о том, как Карло, наверное, уже заждался их дома с ужином. Эмма рассказывала ему про свои ощущения, жалуясь на то, как всё-таки неудобно работать в таком состоянии, а Арно в ответ подкалывал её, обещая завтра купить ей «самые удобные панталоны в мире» с золотой вышивкой «Директор».

— Только попробуй, — сонно пробормотала она, чувствуя, как приятная тяжесть разливается по телу. — Я в них приду на совещание с министерством.

— Не сомневаюсь, — тихо рассмеялся Арно.

За окном кабинета уже совсем стемнело, город зажегся миллионами огней. В этой маленькой крепости, среди медицинских карт и недоеденного торта, они наконец-то были просто мужем и женой, которым не нужно никого спасать, хотя бы ближайшие пару часов. Глюкоза и тепло Арно сделали своё дело — боль внизу живота окончательно утихла, уступив место спокойному, безмятежному сну, который начал медленно обволакивать Эмму.

Арно почувствовал, как Эмма начала обмякать в его руках, а её дыхание стало совсем глубоким и ровным. Он мягко коснулся её щеки, выводя из сонного оцепенения.

— Эй, соня, — прошептал он ей на ухо. — Не здесь. Потерпи еще немного, дома кровать гораздо удобнее этого дивана.

Эмма что-то недовольно пробормотала, пытаясь спрятать лицо у него на груди, но Арно был непреклонен. Он помог ей обуться, внимательно проверив, не слишком ли давит повязка на ноге, и накинул на её плечи пальто.

— Идти сможешь? — спросил он, придерживая её за талию.

— Если ты будешь меня подталкивать, — сонно улыбнулась она.

Когда они вышли на парковку, Леон уже ждал их у заведенной машины. Он бросил на Эмму короткий, полный облегчения взгляд — видимо, опасался, что после «операции подмена» Арно всё-таки устроил разнос. Но Арно лишь сухо кивнул начальнику охраны, и они тронулись с места.

Дорога до дома заняла меньше времени, чем обычно. Вечерний город пролетал мимо яркими полосами огней, а Эмма, прислонившись лбом к прохладному стеклу, лениво наблюдала за прохожими.

У порога их встретил запах домашней еды. Карло, как и обещал, приготовил ужин, но, увидев измотанный вид невестки и суровое лицо сына, решил не расспрашивать о делах в клинике.

— Ужин на столе, но, судя по вашим лицам, вам сейчас нужнее тишина, — негромко произнес Карло, пропуская их в дом.

— Спасибо, папа, — ответил Арно. — Эмме нужно отдохнуть. Мы, пожалуй, сразу наверх.

Он буквально довел её до спальни, помогая на каждом шагу. Оказавшись в комнате, Эмма первым делом стащила с себя всё лишнее, с наслаждением переодевшись в мягкую пижаму. Она рухнула на подушки, чувствуя, как каждая мышца в теле наконец-то расслабляется.

Арно лег рядом, притягивая её к себе.
— Теперь спи, — скомандовал он, укрывая их обоих одеялом. — И завтра — никакого офиса. Только завтрак в постель и полный покой. Поняла, госпожа директор?
Эмма лишь согласно угукнула, уже проваливаясь в глубокий, целительный сон, зная, что за этой широкой спиной она в полной безопасности.

*

Утро началось не с кофе и не с нежных поцелуев, а с гнетущей тишины, которая в любую секунду грозила взорваться. Эмма проснулась с тяжелой головой: гормоны, недосып после вчерашней операции и ноющая боль в животе превратили её в натянутую струну.

Когда Арно вошел в комнату с подносом, стараясь быть заботливым, Эмма придралась к какой-то мелочи. Слово за слово, и обычное замечание переросло в грандиозный скандал.

— Да ты просто душишь меня своей опекой! — выкрикнула Эмма, вскакивая с кровати, несмотря на боль в ноге. — "Лежи", "не ходи", "не делай"! Я тебе не комнатное растение и не твоя подчиненная!

Арно, который сам был на пределе после вчерашнего стресса и тяжелых переговоров, не стал молчать. Его глаза потемнели от гнева, а голос стал опасно низким:
— Я спасаю твою жизнь, пока ты играешь в героя! Ты ведешь себя как безответственный ребенок, Эмма! Тебе плевать на мои нервы и на свое здоровье!

— Ах, ребенок?! — Эмма сорвалась на крик, швырнув подушку в сторону. — Если я такая невыносимая, зачем ты вообще со мной? Мне надоело это вечное давление! Я хочу свободы! Я хочу развод!

В комнате повисла мертвая тишина. Арно замер, его челюсть сжалась так, что желваки заходили ходуном. Он медленно поставил поднос на столик, и его ярость сменилась ледяным холодом — тем самым, который он обычно приберегал для врагов семьи.

— Развод? — переспросил он, и в этом слове послышался звон стали. — Ты этого хочешь? После всего, что мы прошли?

— Да! Хочу! — выпалила она, хотя внутри всё сжалось от ужаса от собственного крика.

Арно посмотрел на неё в упор, его взгляд буквально пригвоздил её к месту.
— Хорошо, Эмма. Раз ты считаешь, что без меня тебе будет лучше — будет по-твоему. Я согласен. Развод так развод.

Он резко развернулся и вышел из спальни, с грохотом захлопнув дверь. Эмма осталась стоять посреди комнаты. В ушах звенело от тишины, а по щекам потекли первые слезы. Она хотела просто выплеснуть гнев, но слова, сказанные в запале, уже нельзя было вернуть назад. Она только что получила то, чего потребовала, но почему-то это ощущалось как самый сокрушительный провал в её жизни.

Эмма, дрожа от рыданий и осознания того, что натворила, спустилась на первый этаж. Карло сидел в гостиной с чашкой крепкого кофе, задумчиво глядя в окно. Увидев невестку в таком состоянии, он немедленно отставил чашку.

— Эмма, девочка моя, на тебе лица нет. Что произошло? — он мягко усадил её рядом с собой.

— Я всё испортила, папа... — всхлипнула она. — Я наговорила ему ужасных вещей, закричала про развод, а он... он просто согласился. Я не хотела, это всё эти чертовы дни, нервы, усталость... Что мне теперь делать? Я потеряла его?

Карло тяжело вздохнул. Он слишком хорошо знал характер своего сына: Арно был гордым, вспыльчивым и не прощал предательства, даже если оно было совершено на эмоциях. Старик на мгновение задумался, а потом в его глазах блеснул хитрый огонек, свойственный только мужчинам их семьи.

— Знаешь, Эмма, — начал он, — Арно сейчас в бешенстве. Если ты пойдешь извиняться прямо сейчас, он тебя даже не выслушает. Ему нужно показать, что ты — всё еще та самая женщина, которая может поставить его на место.

Эмма подняла на него заплаканные глаза.
— Но как?

— Арно уверен, что ты от него зависишь. Давай-ка мы его немного проучим, — Карло заговорщицки понизил голос. — У меня есть связи в юридическом отделе. Мы подадим документы так, что по условиям вашего «развода» или раздела имущества — неважно, я помогу с бумагами — полновластной хозяйкой этого особняка станешь ты.

Эмма замерла, вытирая слезы.
— В смысле?

— В прямом. Мы сделаем так, что этот дом будет принадлежать тебе по закону. И когда наш великий Арно вернется вечером, он узнает, что он здесь больше не хозяин. Ему придется... ну, скажем так, «снимать» у тебя комнату и платить аренду по твоему прейскуранту. Это собьет с него спесь, заставит его включить логику вместо ярости и, в конечном итоге, приползти к тебе договариваться.

Эмма на секунду представила лицо Арно, когда он узнает, что он — арендатор в собственном доме, и нервно хихикнула сквозь слезы.
— Ты серьезно? Это не слишком жестоко?

— Это справедливо, — отрезал Карло. — Он должен понять, что жизнь без тебя — это не просто свобода, это потеря всего, что ему дорого. Иди, умойся. А я сделаю пару звонков. Мы устроим ему такой «развод», который он запомнит на всю жизнь.

Эмма кивнула, чувствуя, как страх сменяется азартом. Она знала, что Арно любит игры с высокими ставками. Что ж, если он принял её вызов на развод, она сделает так, чтобы условия этого поражения заставили его сражаться за неё снова.