Глава 37
Теплый чай с травами, который принес Арно, подействовал усыпляюще. Как только Эмма допила последний глоток, веки стали тяжелыми, а накопленный за сутки стресс обрушился на нее свинцовой усталостью. Арно заботливо укрыл её мягким пледом и поправил подушку под забинтованной ногой.
В кабинете воцарилась уютная, рабочая тишина. Лишь негромкий шелест бумаги и мерный стук клавиш нарушали покой. Арно сосредоточенно работал за своим столом: встреча с министерством была назначена на завтра, и на кону стояли важные лицензии для их нового отделения. Он тщательно выверял каждый отчет, зная, что любая ошибка может стать зацепкой для Клэр или других недоброжелателей.
Время от времени он отрывался от экрана монитора и переводил взгляд на диван. Вид спящей Эммы, чье дыхание наконец стало ровным и спокойным, придавал ему сил. Глядя на нее, он понимал, ради чего он так яростно сражается за эту клинику и их общее будущее.
Прошел час, затем другой. Арно закончил формировать основную папку документов и перепроверил таблицы, которые Эмма прислала ему утром. Она проделала колоссальную работу — всё было идеально структурировано.
За окном кабинета небо начало постепенно темнеть, окрашиваясь в глубокие синие тона. Арно выключил верхний свет, оставив только настольную лампу, чтобы её мягкий луч не беспокоил Эмму. Он подошел к дивану, присел на край и аккуратно убрал выбившуюся прядь с её лба. Она слегка шевельнулась во сне, но не проснулась.
«Спи, мой маленький боец», — пронеслось у него в голове. Сегодняшний день вымотал их обоих, но, несмотря на все ссоры и опасности, они сидели здесь, в одном кабинете, и это было самым важным. Арно решил, что не разбудит её до самого закрытия клиники — пусть этот сон восстановит её силы перед завтрашним непростым днем.
*
Арно аккуратно выбрался из машины, стараясь не совершать резких движений. Эмма даже не шелохнулась — она спала так крепко, что казалась совсем невесомой. Он осторожно подхватил её на руки, придерживая забинтованную ногу, и понес к массивному входу особняка.
В холле горел приглушенный свет. Карло, который, казалось, никогда не спал, ждал их у лестницы. Его внимательный взгляд моментально заприметил и бинт на ноге Эммы, и сбитые в кровь костяшки на руках Арно. Он всё понял без лишних вопросов — новости о происшествии в городе долетают до него быстрее, чем машины успевают доехать до дома.
Карло сделал шаг навстречу и тихим, низким голосом, в котором не было места возражениям, произнес:
— Идите спать, Арно. Я сам всё закрою и распоряжусь насчет охраны на ночь. Завтра будет тяжелый день, вам обоим нужен покой.
Арно лишь молча и благодарно кивнул своему отцу. Он чувствовал, как усталость наваливается на плечи пудовыми гирями, но тепло спящей жены на руках давало силы дойти до спальни.
Он поднялся по лестнице, миновав гостевое крыло, где Эмма закрылась в прошлую ночь. Сегодня всё было иначе. Зайдя в их общую спальню, он бережно опустил её на кровать. Эмма что-то неразборчиво пробормотала во сне и уютно свернулась калачиком, почувствовав знакомый запах родного дома.
Арно присел рядом, снимая с неё одежду так осторожно, будто она была сделана из хрупкого фарфора. Накрыв её одеялом, он наконец-то позволил себе выдохнуть. Этот безумный день — с его ссорами, летящими скальпелями, криками и спасением — наконец-то закончился. Он лег рядом, притягивая её к себе, и закрыл глаза, зная, что теперь они оба в безопасности.
*
Солнечные лучи уже вовсю заливали спальню, когда Эмма наконец открыла глаза. Голова была тяжелой после вчерашнего стресса, а нога в эластичном бинте слегка ныла, напоминая о безумном забеге со скальпелем. Она накинула халат и, стараясь не сильно хромать, спустилась вниз.
На кухне стоял нетипичный для этого дома шум: шкворчание сковородок, звон посуды и приглушенные мужские голоса. Зайдя внутрь, Эмма замерла от удивления.
Арно и его отец, Карло, оккупировали плиту. Карло, обычно воплощающий собой строгость и непоколебимый авторитет, сейчас стоял в одном фартуке поверх рубашки и увлеченно переворачивал ломтики бекона. Арно же сосредоточенно взбивал яйца, что-то доказывая отцу.
— Я тебе говорю, папа, если добавить сливки сейчас, текстура будет нежнее, — настаивал Арно, работая венчиком с такой же точностью, с какой он держит зажим в операционной.
— Ты в своей больнице командуй, — добродушно ворчал Карло, не отрываясь от сковороды. — А здесь опыт важнее. Твоя мать всегда учила, что огонь должен быть медленным, иначе всё превратится в подошву.
Эмма не сдержала тихий смешок. Мужчины одновременно обернулись.
— Проснулась? — Арно тут же оставил миску и подошел к ней, нежно коснувшись её лба, проверяя температуру. — Как нога?
— Жить буду, — улыбнулась Эмма, глядя на Карло. — Не знала, что у нас сегодня работают шеф-повара такого уровня.
— Садись, Эмма, — Карло кивнул на стул, отодвигая его для невестки. — Мы решили, что после вчерашнего тебе нужно восстановить силы. Кофе уже готов, а этот упрямец почти закончил свой «научный» омлет.
Карло поставил перед ней чашку крепкого кофе, и в этот момент вся вчерашняя тревога окончательно отступила. Видя их двоих — таких серьезных в делах, но таких домашних сейчас — Эмма поняла, что за этой стеной ей действительно нечего бояться. Глава семьи и его сын объединились, чтобы просто пожарить ей завтрак, и это было лучшим лекарством.
После сытного завтрака Арно помог Эмме подняться в спальню. Карло, видя, что молодым нужно побыть наедине, объявил, что собирается на рынок вместе с Леоном — купить свежих продуктов и заодно обсудить кое-какие дела по безопасности.
Эмма блаженно растянулась на кровати рядом с Арно. Его рука собственнически легла ей на талию, и в комнате наконец-то воцарился долгожданный покой. Но идиллия длилась недолго. Внезапно внизу живота возникла знакомая тянущая боль, а через секунду Эмма почувствовала характерное тепло.
— Твою мать... — прошипела она, резко подрываясь с места.
— Эмма? Что такое? Нога? — Арно мгновенно напрягся, готовый снова бежать за аптечкой.
— Всё нормально, лежи! Просто... совсем забыла про календарь из-за этого сумасшедшего дома! — бросила она на ходу, быстро исчезая за дверью ванной.
За всеми этими разборками с Клэр, проверками в клинике и спасением Анны, она совершенно вылетела из графика. В ванной Эмма быстро привела себя в порядок: приняла теплый душ, чтобы унять ноющую боль, и переоделась в удобную домашнюю одежду.
Когда она вышла, Арно всё еще лежал на кровати, подложив руки под голову, и с легкой, понимающей улыбкой наблюдал за ней.
— Ну что, «катастрофа» устранена? — мягко спросил он, протягивая к ней руку. — Иди сюда. Теперь понятно, почему тебя вчера так тошнило в кафе и почему ты бросалась на людей со скальпелем. Гормоны — страшная сила, Эмма.
Она забралась обратно под одеяло, прижавшись к его теплому боку.
— Не смейся. Мне вчера правда казалось, что я сейчас кого-нибудь пришибу, — проворчала она, устраивая голову у него на плече.
— Я заметил, — хмыкнул Арно, притягивая её ближе и начиная медленно поглаживать её живот ладонью, согревая и успокаивая боль. — Отдыхай. Сегодня мы точно никуда не едем. Только ты, я и полная тишина.
Эмма недовольно возилась на кровати, пытаясь поудобнее устроить поясницу, и то и дело поправляла одежду.
— Ненавижу эти дни, — проворчала она, уткнувшись лицом в подушку. — И ненавижу эти огромные «парашюты». Ощущение, будто на мне надеты бабушкины панталоны. Всё мешает, всё неудобно... Хочу назад свои кружевные стринги и нормальную жизнь!
Арно, который до этого спокойно листал что-то в планшете, не выдержал и негромко рассмеялся. Он отложил гаджет и притянул ворчащую жену к себе, обнимая со спины.
— Ну, насчет «панталон» ты явно преувеличиваешь, — шепнул он ей на ухо, продолжая мягко согревать её живот ладонью. — Но если тебе в них так некомфортно, можешь вообще ничего не надевать под мой халат, я не против.
Эмма лишь легонько толкнула его локтем в бок, хотя в его объятиях ей явно стало спокойнее.
— Смейся-смейся, — буркнула она. — Это не тебе приходится каждые пару часов проверять, всё ли на месте.
— Потерпи, — Арно поцеловал её в макушку, его голос стал мягким и успокаивающим. — Всего пять дней, и снова будешь бегать в своих любимых стрингах, сводить меня с ума и вонзать скальпели в плечи негодяям. А пока — лежи смирно, отдыхай и позволь мне о тебе позаботиться. Тебе сейчас вредно вредничать.
Арно, зная капризный характер Эммы в такие дни, ненадолго отлучился и вернулся с целым ворохом сладостей. Как только он показал заветные упаковки, Эмма, забыв про свою ворчливость и «панталоны», мгновенно оживилась.
— Мои киндеры! — почти воскликнула она, ловко выхватывая шоколадные яйца из его рук.
Она с детским азартом принялась распаковывать фольгу, аккуратно разламывая молочный шоколад. Арно с улыбкой наблюдал, как его суровая «госпожа директор», которая еще вчера была готова сражаться со всем миром, теперь с упоением ест сладости, прищурившись от удовольствия.
— Ты выглядишь подозрительно счастливой для человека, который пять минут назад проклинал весь белый свет, — подколол её Арно, устраиваясь поудобнее и наблюдая за процессом.
— Шоколад — это единственное, что сейчас удерживает меня от того, чтобы не начать кусаться, — пробормотала Эмма с набитым ртом, сосредоточенно пытаясь открыть желтый контейнер с игрушкой. — Так что не отвлекай меня, это жизненно важная терапия.
Арно только покачал головой и притянул её ближе к себе. Ему нравились эти моменты домашнего уюта, когда Эмма наконец-то расслаблялась и позволяла себе быть просто девочкой, а не железной леди клиники. Он продолжал мягко поглаживать её по спине, пока она наслаждалась своим «лекарством».
*
На следующий день клиника гудела, как растревоженный улей. Открытие отделения косметологии было важным событием, и Эмма, несмотря на периодическую тянущую боль, старалась контролировать каждую деталь. Джулия, сияющая в своем новом белоснежном халате, уже принимала первых пациентов, и Эмма с удовлетворением отмечала, что всё идет идеально.
Однако через час природа взяла свое — живот снова скрутило резким спазмом. Эмма на секунду прикрыла глаза, опершись о край стола на ресепшене, и судорожно выдохнула.
Арно появился рядом словно из ниоткуда. Он не задавал лишних вопросов — просто протянул ей стакан воды и таблетку сильного обезболивающего, которое сам подобрал для неё в аптечном пункте.
— Я же говорил тебе не перенапрягаться, — тихо произнес он, внимательно следя за тем, чтобы она выпила лекарство до последней капли.
Эмма благодарно кивнула, чувствуя, как тепло от его заботы помогает не хуже медикаментов. Она притянула его за галстук и нежно, но быстро поцеловала в губы, оставляя на них легкий вкус кофе и помады.
— Спасибо, доктор. Ты мой спаситель, — прошептала она с улыбкой. — Всё, иди, у тебя скоро совещание с министерством. Я в порядке.
Вернув стакан, она выпрямилась и, поправив халат, снова включилась в работу. Боль начала постепенно отступать, а впереди был длинный день, полный новых свершений и триумфа их клиники. Арно еще пару секунд смотрел ей вслед, качая головой от её упрямства, а затем развернулся и направился в сторону конференц-зала.
Эмма сидела в своем кабинете, сосредоточенно изучая графики поставок, когда дверь буквально слетела с петель. В комнату влетела Мария, её лицо было белее мела, а дыхание сбитым.
— Эмма, ради бога, простите! — выпалила она, цепляясь за косяк. — Там... на скорой привезли парня, ножевое в живот, задета артерия, он уходит прямо на каталке!
Эмма мгновенно вскочила, отбрасывая планшет в сторону.
— Где Арно? Почему он не в операционной?
— У него совещание с министерством, за закрытыми дверями! Я пыталась достучаться, но охрана не пускает, говорят — государственная важность, прерывать нельзя ни в коем случае! — Мария едва не плакала. — Другой хирург на выезде, мы не успеем его дождаться!
— Черт! — выругалась Эмма. В голове промелькнула мысль о своем состоянии, о тянущей боли внизу живота и эластичном бинте на ноге, но всё это мгновенно отошло на задний план. — Готовьте вторую операционную! Живо!
Она выбежала из кабинета, на ходу сбрасывая пиджак. Забежав в предоперационную, Эмма начала стремительно обрабатывать руки. Кожа горела от антисептика, а внутри всё сжалось от адреналина. Она давно не стояла за столом сама, но руки помнили всё до мельчайших движений.
— Ассистента мне! Анестезиолог уже на месте? — командовала она, пока медсестры помогали ей надеть стерильный халат и перчатки.
— Да, Эмма, ждем только вас! Давление падает!
Эмма ворвалась в операционную. Под яркими лампами на столе лежал молодой парень, его кожа имела землистый оттенок. Мониторы тревожно пищали, фиксируя критическое состояние.
— Скальпель, — твердо произнесла она, протягивая руку.
В этот момент она забыла о боли, о панталонах, которые ей мешали, и о том, что Арно будет в ярости. Сейчас существовал только этот разрез, этот зажим и бьющееся под её пальцами человеческое сердце, которое она обязана была заставить биться дальше. Она вошла в состояние абсолютного холода и точности, начиная битву за жизнь, пока за стенкой Арно обсуждал важные бумаги с чиновниками, даже не подозревая, что его жена прямо сейчас творит невозможное.
Операция перешла в критическую фазу. Эмма чувствовала, как по спине стекает холодный пот, а руки, несмотря на весь опыт, начинают предательски тяжелеть. Нога в тугой повязке ныла, а резкая боль внизу живота вспыхивала с каждой минутой всё сильнее, мешая сосредоточиться на тончайших сосудах.
— Зажим! Еще один! Черт, я не вижу источник, слишком много крови! — голос Эммы дрогнул.
В этот момент двери операционной с грохотом распахнулись. Арно, даже не успев сменить брюки, а лишь накинув стерильный халат и маску на ходу, ворвался внутрь. Его глаза над маской горели холодным огнем — он только что узнал, что Эмма пошла в операционную одна в своем состоянии.
— Отойди на шаг, я возьму левую сторону, — его голос прозвучал как гром среди ясного неба, мгновенно отрезвляя персонал.
Он встал напротив неё, его длинные пальцы привычно и уверенно перехватили инструменты. Видя, как у Эммы дрожат плечи от напряжения и боли, он на секунду накрыл её руку своей, свободной от зажима.
— Дыши, Эмма. Я здесь. Мы его не отпустим, — тихо, но твердо сказал он.
Этот короткий контакт подействовал лучше любого успокоительного. Эмма глубоко вздохнула, выпрямилась и кивнула. Дальше они работали как единый механизм, понимая друг друга без слов, по одному движению глаз. Арно виртуозно пережал поврежденный сосуд, пока Эмма накладывала швы.
Спустя томительные двадцать минут монитор наконец сменил истошный писк на ровный, ритмичный стук сердца.
— Кровотечение остановлено, — выдохнул Арно, заканчивая последний внутренний шов. — Зашивай кожу, я закончу фиксацию.
Когда последняя игла была отложена, Эмма обессиленно оперлась руками о край стола. Адреналин начал уходить, возвращая всю накопленную усталость и боль. Арно подошел к ней сзади, не заботясь о свидетелях, и на мгновение прижал её к себе, поддерживая.
— Ты сумасшедшая, — прошептал он ей на ухо, и в его голосе смешались ярость, гордость и безграничное облегчение. — Снимай перчатки. Мы уходим. Сейчас же.
Как только Эмма переступила порог операционной и действие адреналина окончательно прекратилось, реальность обрушилась на неё всей тяжестью. Резкая боль внизу живота и ноющая стопа дали о себе знать одновременно. Перед глазами на мгновение поплыли белые пятна, и она пошатнулась, теряя равновесие.
— Эмма! — Арно, который шел буквально в шаге за ней, среагировал мгновенно.
Он подхватил её под локти прежде, чем она успела коснуться холодного кафеля. Его руки держали крепко и уверенно.
— Тихо, тихо, я держу, — его голос, только что раздававший четкие команды хирургам, теперь звучал с надрывом.
Эмма тяжело дышала, уткнувшись лбом в его плечо. Её бил мелкий озноб.
— Голова... закружилась, — прошептала она, вцепляясь пальцами в его халат. — Просто... слишком долго стояла.
Арно ничего не ответил. Он просто подхватил её на руки, как делал это уже не раз за последние дни. Ему было плевать на проходящих мимо медсестер и на то, что чиновники из министерства всё ещё могли ждать его в конференц-зале. Для него сейчас существовала только эта бледная женщина на его руках.
— Ты сделала невозможное, Эмма, но ты совершенно не умеешь беречь себя, — глухо произнес он, быстро шагая в сторону своего кабинета.
Он занес её внутрь, ногой прикрыл дверь и аккуратно уложил на широкий кожаный диван.
— Лежи. Не вздумай вставать, — приказал он, уже направляясь к медицинскому шкафу за глюкозой и новой порцией обезболивающего. — Больше никаких операций. Никаких обходов. Ты перешла все границы дозволенного для своего организма сегодня.
Арно, который уже приготовил шприц с витаминами и достал таблетки, замер на полуслове. Он посмотрел на Эмму — бледную, измотанную двухчасовой операцией, с забинтованной ногой и ноющим животом, — и не смог сдержать короткого смешка.
— Тортика? — переспросил он, выгибая
бровь. — Эмма, ты только что вытащила человека с того света, едва не упала в обморок у меня на руках, и первое, о чем ты думаешь — это арахис и карамель?
— Именно, — фыркнула она, упрямо поджимая губы и поудобнее устраиваясь на диване под пледом. — Я потратила все калории в той операционной. Мой мозг требует глюкозы, а мой организм требует именно «Сникерс». И побольше шоколада. Это медицинская необходимость, Арно!
Арно вздохнул, убирая медицинские принадлежности. Против этого аргумента, особенно когда у неё «эти дни», спорить было бесполезно и даже опасно для жизни.
— Ладно, «госпожа директор», — он подошел к ней и мягко поцеловал в кончик носа. — Будет тебе торт. Сейчас позвоню Леону, пусть найдет в городе самый лучший «Сникерс» и доставит его прямо сюда. Но при одном условии: ты выпьешь воду, примешь лекарство и не пошевелишь даже пальцем, пока я не закончу с последними подписями для министерства.
Эмма довольно зажмурилась и кивнула.
— Договорились. Только пусть Леон поторопится, иначе я начну есть твои важные документы.
Арно покачал головой, выходя в приемную к Марии.
— Мария, — бросил он, — отмените все мои встречи на остаток дня. И скажите Леону... ему нужно выполнить спецзадание особой важности. Речь идет о торте «Сникерс», и от этого зависит мир в нашей клинике.