Разрушь меня

На следующее утро, несмотря на гул сплетен, Эмма и Арно вошли в клинику с высоко поднятыми головами. В вестибюле их уже ждал Фриц — статный мужчина с проницательным взглядом, их главный спонсор и давний знакомый покойной матери Эммы.

Арно, заметив Фрица, лишь крепче сжал руку жены. Он демонстративно, на глазах у всех сотрудников, запечатлел нежный поцелуй на её губах, молча заявляя всему миру, что его отношение к ней непоколебимо.
— Я буду у себя, если понадоблюсь — только позови, — тихо шепнул он и ушел в сторону операционных блоков.

Эмма пригласила Фрица в свой кабинет. Как только дверь закрылась, он не стал ходить вокруг да около. Он присел в кресло напротив её стола и, сложив руки в замок, прямо спросил:
— Эмма, по клинике ползут очень нехорошие слухи. Это правда — то, что произошло вчера? О чем кричала та медсестра при всех?

Эмма глубоко вздохнула, глядя ему прямо в глаза. Скрывать что-то от человека, который знал её семью и был их ключевым партнером, было бессмысленно.
— Да, это правда, Фриц, — твердо ответила она.

Фриц нахмурился, в его глазах читалось не осуждение, а скорее искреннее недоумение.
— Но как это произошло? Ты из уважаемой семьи. Твоя мать была прекрасным человеком, я знал её много лет. Как ты оказалась в таком месте?

Эмма подошла к окну, глядя на внутренний дворик клиники, и начала свой рассказ.
— Всё началось после той аварии, — начала она, и её голос стал сухим и сосредоточенным. — Когда родители погибли, я осталась абсолютно одна. У меня не было ни поддержки, ни сбережений — только огромные долги за их лечение и похороны. Мне нужно было на что-то жить и, самое главное, продолжать учиться. Учеба была моим единственным шансом.

Она повернулась к нему, скрестив руки на груди.
— Сначала я работала в кофейне. Обычная подработка, копеечная зарплата. Но меня там подставили — обвинили в крупной краже, которой я не совершала. Меня вышвырнули с позором. С такой «репутацией» меня никуда не хотели брать, а счета за обучение продолжали приходить. В отчаянии я дошла до того клуба.

Фриц внимательно слушал, не перебивая ни единым словом.

— Я работала там на две специальности, — продолжала Эмма. — Я была барменом и танцовщицей. Я хочу, чтобы ты понимал, Фриц: я не спала там ни с кем. Я просто танцевала на пилоне и мешала коктейли за стойкой. Это был мой способ выжить, мой единственный способ не оказаться на улице и оплатить две специальности. Я ненавидела ту жизнь, но это была моя реальность. А потом, в одну из смен, я встретила там Арно. И всё закрутилось так быстро, что я сама не заметила, как он вытащил меня из того ада.

Она замолчала, ожидая его вердикта. Фриц долго молчал, переваривая услышанное.
— Значит, авария, подстава в кофейне и пилон ради будущего... — наконец произнес он, поднимаясь с места. — Знаешь, Эмма, твоя мать всегда была борцом. Видимо, это у тебя в крови. То, что ты не сломалась тогда и нашла в себе силы построить такую карьеру — это заслуживает уважения.

Он подошел к ней и ободряюще коснулся её плеча.
— Твоё прошлое осталось в том клубе. Здесь, в этой клинике, я вижу профессионала и достойную женщину. Я продолжу поддерживать вас, Фрицы не меняют партнеров из-за сплетен обиженных медсестер. Ты боец, Эмма. Твоя мать тобой бы гордилась.

Эмма почувствовала, как с её плеч свалился огромный груз. Она кивнула ему в знак благодарности, понимая, что сегодня она окончательно победила свою тень.

Когда Фриц покинул кабинет, Эмма еще несколько минут стояла у окна, приходя в себя. Слова о матери и признание спонсора наполнили её странным чувством облегчения — будто последняя нить, связывавшая её с прошлым, наконец оборвалась. Она поправила жакет, коснулась пальцами холодного металла браслета и решительным шагом направилась к Арно.

Она вошла в его кабинет без стука. Арно сидел за своим массивным столом, просматривая графики предстоящих операций, но, как только дверь открылась, он тут же поднял голову. Увидев её лицо — спокойное, без тени вчерашней паники — он облегченно выдохнул и отложил планшет в сторону.

— Ну как? — спросил он, вставая и выходя из-за стола ей навстречу. — Фриц ушел с очень задумчивым видом. О чем вы говорили?
Эмма подошла к нему вплотную и положила руки ему на плечи, глядя прямо в глаза.

— Я рассказала ему всё, Арно. Всё, как было: про аварию, про кофейню, про подставу и про то, почему я оказалась в клубе. Я не хотела, чтобы между нами и нашими спонсорами оставались какие-то недомолвки, которыми могла бы воспользоваться Клэр или кто-то другой.

Арно внимательно вглядывался в её черты, ища признаки новой боли, но нашел только силу. Он притянул её к себе за талию, прижимая к своему хирургическому халату.

— И какова была его реакция? — тихо спросил он.

— Он сказал, что моя мать гордилась бы мной, — Эмма слабо улыбнулась. — И что он остается с нами. Он увидел во мне не танцовщицу, а борца.

Арно на мгновение закрыл глаза, прижимаясь лбом к её лбу. В его кабинете пахло антисептиком и дорогим парфюмом, и здесь, в этой тишине, всё вчерашнее безумие казалось просто дурным сном.

— Я и не сомневался в нем, — прошептал он. — Фриц — умный человек, он ценит результат, а не слухи. Но больше всего я горжусь тобой. Ты не побоялась взглянуть этой правде в лицо.

Эмма обняла его крепче, чувствуя, как уходит последнее напряжение.
— Теперь нам никто не страшен, — прошептала она. — Мы вычистили клинику от грязи, и теперь можем просто работать.

Арно отстранился лишь на пару сантиметров, чтобы поцеловать её. Этот поцелуй был уже не извиняющимся, как в лесу, а уверенным и властным. Он был их общим триумфом над сплетнями и прошлым, которое больше не имело над ними власти.

Тишину в кабинете прервал резкий звонок рабочего телефона Арно. Он снял трубку, послушал пару секунд и, едва заметно улыбнувшись, посмотрел на Эмму.

— Твои игрушки приехали. Фуры с оборудованием только что заехали на задний двор.

Эмма буквально подпрыгнула на месте. Глаза её загорелись тем самым азартом, который Арно так любил. Это было то самое оборудование, за которое она воевала, и теперь оно было здесь. Она быстро подлетела к Арно, поспешно, почти на бегу, поцеловала его в щеку и, бросив короткое «Люблю тебя!», вылетела из кабинета.
Выбежав в холл, она увидела Леона. Начальник охраны уже был на посту, координируя движение транспорта через рацию. Его бойцы оцепили зону разгрузки, чтобы никто из посторонних или любопытных сотрудников не мешал процессу.

— Леон! — Эмма подбежала к нему, поправляя на ходу волосы. — Как обстоят дела? Всё на месте?

Леон обернулся, его лицо оставалось спокойным и сосредоточенным, как всегда на задании.
— Привет, босс. Всё чётко, как в аптеке, — он кивнул в сторону распахнутых дверей склада. — Три фуры. Мои бойцы уже работают: проверяют пломбы и сопровождают каждый ящик до лифтов. Всё под полным контролем, никто лишний и шагу не ступит в эту зону. Так что выдыхай и руководи процессом — говори, что, куда и как. Мы на подхвате.

Эмма глубоко вдохнула, чувствуя невероятный прилив сил. Она достала из папки план-схему нового отделения и решительно зашагала к грузчикам.

— Так, ребята, внимание! — её голос зазвучал уверенно и властно, заполняя пространство холла. — Первую партию, те ящики с маркировкой «Bio-Tech», сразу поднимаем в блок «А». Осторожно с ними, там оптика, она стоит как половина этого здания!

Она полностью погрузилась в работу. Эмма носилась между фурами и операционным блоком, сверяла серийные номера, указывала, где именно должны стоять новые анализаторы, и следила, чтобы ни одна коробка не была поставлена не так. Леон, наблюдая за ней со стороны, лишь одобрительно качал головой — в этот момент она выглядела как настоящий полководец, командующий своим войском.

Прошлое, сплетни и Клэр остались где-то далеко. Сейчас существовало только будущее этой клиники, которое Эмма строила своими руками. Арно, наблюдавший за этой суетой с балкона второго этажа, видел, как уверенно она отдает команды, и в очередной раз убедился: эта женщина способна управлять не только его сердцем, но и целой медицинской империей.

Закончив с разгрузкой и убедившись, что каждый ящик стоит именно там, где он принесет максимум пользы пациентам, Эмма почувствовала приятную усталость. В руках у неё была увесистая папка с накладными и гарантийными талонами — теперь нужно было официально оформить приемку каждой единицы техники.

Она шла по коридору, на ходу ставя подписи на актах приема-передачи. Проходя мимо стеклянных дверей смотровой, Эмма заметила Арно. Он стоял у окна, обсуждая что-то с ассистентом, но, почувствовав её присутствие, мгновенно обернулся.

Их взгляды встретились. Эмма, не сбавляя шага и сияя от успеха проделанной работы, лукаво улыбнулась и послала ему легкий воздушный поцелуй. Арно на секунду замер, прервав фразу на полуслове, и проводил её восхищенным взглядом, пока она не скрылась за поворотом. Его ассистент лишь тактично кашлянул, возвращая босса к реальности.

Зайдя в свой кабинет, Эмма с облегчением выдохнула и опустилась в кожаное кресло. Она положила документы на стол и на мгновение прикрыла глаза. Тишину кабинета нарушало только мерное тиканье часов и отдаленный шум клиники, который теперь казался ей самой прекрасной музыкой.

Она посмотрела на браслет на своем запястье, затем на папку с документами. Вчера её пытались унизить, напомнив о прошлом, а сегодня она руководила поставкой оборудования на миллионы евро, и её уважали самые влиятельные люди города. Эмма открыла ноутбук и начала вносить данные в реестр. Она знала: впереди еще много работы, но теперь она была на сто процентов уверена, что нашла свое место в жизни, и никто больше не сможет заставить её сомневаться в себе.

Прошел час в напряженной работе с документами, когда в дверь кабинета Эммы раздался негромкий, деликатный стук. На пороге появилась Мария — старший администратор клиники, женщина с добрыми глазами и мягкой улыбкой, которая работала здесь еще при отце Арно.

В руках она держала поднос, на котором стояла чашка дымящегося какао с пышной пенкой и небольшое изящное пирожное, украшенное свежей ягодой малины.

— Эмма, дорогая, вы с самого утра на ногах, — ласково произнесла Мария, проходя вглубь кабинета. — Я видела, как вы руководили разгрузкой на холоде. Вам нужно согреться и немного подсластить этот сумасшедший день.

Эмма отложила ручку и на мгновение замерла, тронутая этой простой человеческой заботой. В этом стерильном мире медицины и строгих графиков жест Марии показался ей чем-то невероятно теплым. Она почувствовала, как к горлу подступил комок, но на этот раз от благодарности.

— Мария, спасибо большое... — Эмма искренне улыбнулась, принимая поднос. — Вы иногда как моя вторая мама, всегда чувствуете, когда мне это нужно больше всего.
Она указала на мягкое кресло напротив своего стола и добавила:

— Пожалуйста, присаживайтесь. Оставьте на пять минут все эти записи и отчеты. Давайте просто поболтаем. Расскажите, как ваш внук? Пошел в ту школу искусств, о которой вы говорили?

Мария с удовольствием опустилась в кресло, расправляя юбку. Напряжение, царившее в клинике после вчерашнего скандала, в этом кабинете окончательно растаяло. Эмма сделала глоток ароматного какао, чувствуя, как тепло разливается по телу.

Для неё было важно знать, что в этих стенах её ценят не только за хватку со-директора или статус жены владельца, но и просто за то, какая она есть. В тихой беседе с Марией за чашкой какао Эмма окончательно почувствовала: она дома, среди людей, которые стали ей по-настоящему близки.

Они просидели так минут двадцать, наслаждаясь редкой минутой покоя. Мария, немного смущаясь, перевела разговор на рабочие нужды.

— Эмма, деточка, совсем забыла сказать, — мягко начала она. — У нас на ресепшене и в регистратуре журналы учета совсем заканчиваются, записи-то идут полным ходом, пациентов всё больше. Да и ручки вечно куда-то исчезают. Если в бюджете на этот месяц осталось хоть немного, закажи нам канцелярию, а то скоро на салфетках писать начнем.

Эмма весело рассмеялась, глядя на Марию.
— Ну, на салфетках мы точно писать не будем! — она тут же взяла со стола телефон и набрала внутренний номер Арно. — Зайди ко мне на минуту, есть очень важное «финансовое» дело.

Буквально через тридцать секунд дверь распахнулась, и Арно вошел в кабинет. Вид у него был слегка встревоженный — он еще не до конца остыл после утренних событий и остро реагировал на любые срочные вызовы от жены.

— Случилось что-то? — быстро спросил он, переводя взгляд с Эммы на Марию.

Эмма ласково улыбнулась и протянула к нему руку. Когда он подошел и взял её ладонь в свою, она потянула его чуть ближе.

— Всё хорошо, любимый, не волнуйся. Мы просто болтали с Марией, пили какао. Она говорит, что у нас стратегический дефицит: журналы учета заканчиваются и ручки на исходе. Спрашивает, остались ли у нас деньги в бюджете на такие расходы?

Арно на мгновение замер, а потом его лицо расплылось в теплой, искренней усмешке. Он повернулся к Марии, которая в этот момент выглядела как школьница, просящая новую тетрадь.

— Мария, — Арно подошел и почтительно коснулся её плеча, — для вас мы всегда всё купим. О каком бюджете вы говорите? Для человека, который для нас как вторая мама и который столько лет хранит порядок в этой клинике, мы закажем лучшую канцелярию в городе. Эмма, выпиши всё, что нужно, в двойном объеме.

Мария просияла, её глаза увлажнились от такого внимания.
— Ну что вы, Арно, голубчик... — забормотала она, поднимаясь с кресла. — Спасибо вам большое. Пойду обрадую девочек на посту.

Когда за администратором закрылась дверь, Арно обернулся к Эмме, всё еще не выпуская её руки.
— Вторая мама, значит? — тихо спросила она, притягивая мужа к себе. — Кажется, в этой клинике сегодня стало гораздо больше тепла, чем вчера. И всё благодаря тебе.

*

Вечер, который должен был стать триумфальным завершением тяжелого дня, внезапно пошел под откос. Напряжение, копившееся внутри обоих последние сутки, выплеснулось наружу из-за какой-то совершенной мелочи — то ли Арно слишком резко высказался о графике, то ли Эмма колко ответила на его замечание.

Ссора вспыхнула прямо в машине. В замкнутом пространстве салона их голоса звучали непривычно громко и остро.

— Ты снова пытаешься всё контролировать, Арно! Я со-директор, а не твоя подчиненная! — в сердцах воскликнула Эмма, отворачиваясь к окну.

— А я пытаюсь уберечь тебя от ошибок, которые ты совершаешь на эмоциях! — ледяным тоном парировал Арно, крепче сжимая руль.

Слово за слово, и конфликт разросся до таких масштабов, что к моменту приезда к особняку в салоне воцарилась звенящая, враждебная тишина. Как только машина остановилась, Эмма, не дожидаясь, пока Арно заглушит двигатель, выскочила из салона.

Они зашли в дом по отдельности, даже не взглянув друг на друга. Леон, стоявший в холле, лишь проводил их встревоженным взглядом — он никогда не видел их настолько отчужденными.

Арно направился к лестнице, ведущей в их общую спальню, на ходу стягивая галстук и ожидая, что Эмма пойдет следом. Но она, чеканя шаг, прошла мимо.
— Эмма? — окликнул он её, остановившись на ступеньках.

Она не обернулась. Вместо того чтобы подняться наверх, Эмма решительно направилась в правое крыло особняка, где располагались гостевые комнаты. Зайдя в ближайшую свободную спальню, она с грохотом закрыла дверь, и Арно отчетливо услышал щелчок поворачивающегося ключа.

Оставшись в тишине гостевой комнаты, Эмма прислонилась спиной к двери и сползла на пол. Гнев всё еще бурлил в венах, но к нему уже примешивалась горькая обида. Сегодня ей казалось, что они — одно целое, но этот внезапный взрыв показал, как легко может пошатнуться их хрупкий мир. Она не хотела его видеть, не хотела объяснений — сейчас ей просто нужно было закрыться от всего мира, даже от него.

*

Эмма проснулась, когда за окном еще только забрезжил серый рассвет. В особняке стояла давящая тишина, которая только подчеркивала тяжесть вчерашней ссоры. Тело затекло после ночи на гостевой кровати, но в душе была странная пустота и решимость. Она не хотела сейчас ни с кем объясняться, особенно с Арно.

Она быстро надела одежду, которую Джулия, словно предчувствуя бурю, принесла ей еще вчера вечером и оставила в гостевом крыле — строгие темные брюки и уютный, но стильный кашемировый джемпер. Это был её «бронежилет» на сегодня.

Стараясь не шуметь, Эмма спустилась в холл. На столике у входа лежали ключи от её машины. Схватив их, она проскользнула к гаражу, миновав посты охраны — сонные бойцы Леона лишь удивленно проводили взглядом отъезжающий автомобиль, но преграждать путь хозяйке дома не посмели.

Дорога до клиники была пустой. Эмма крепко сжимала руль, вдыхая прохладный утренний воздух из приоткрытого окна. Ей нужно было пространство. Ей нужно было почувствовать, что она — это не просто «жена Арно», а самостоятельная единица, которая может справляться со всем сама.

Приехав в клинику гораздо раньше начала рабочего дня, она кивнула удивленному охраннику на входе и прошла прямиком в свой кабинет. Включила компьютер, разложила документы по вчерашней поставке оборудования. Работа всегда была её лучшим лекарством.

Через полчаса в коридорах послышались первые шаги персонала. Эмма заказала себе крепкий черный кофе через внутреннюю связь и полностью погрузилась в графики, стараясь заглушить внутри себя настойчивое желание проверить телефон — не проснулся ли Арно и не начал ли он её искать. Но экран смартфона оставался темным, и Эмма только сильнее сжала ручку, ставя размашистую подпись на очередном акте. Сегодня она решила: работа прежде всего.