Разрушь меня

Эмма припарковала машину у входа в один из самых дорогих ресторанов города. Ей нужно было сменить обстановку, смыть с себя этот запах напряжения, который пропитал дом за последнюю неделю. Джулия уже ждала её за угловым столиком, потягивая коктейль.

— Ого, какие люди! — Джулия лучезарно улыбнулась, когда Эмма села напротив. — Выглядишь как королева, которая только что уволила всё своё королевство. Рассказывай, как прошла поездка в горы?

Эмма заказала себе легкий салат и бокал вина, стараясь, чтобы голос звучал непринужденно. Она начала рассказывать, но это была «отфильтрованная» версия реальности. В её рассказе не было подвалов, запаха крови и пугающей стальной маски.

— О, это было волшебно, — улыбнулась Эмма, накручивая пасту на вилку. — Горы, снег... Мы много гуляли. Арно оказался настоящим романтиком. Мы ужинали при свечах, танцевали в гостиной под камин. Он был таким внимательным, всё время оберегал меня.

— А как же его... ну, ты понимаешь? — Джулия неопределенно помахала рукой у лица. — Он всё еще строит из себя таинственного мистера Икс?

Эмма на секунду замялась, вспомнив карие глаза Арно и то, как он выглядел без своей защиты.
— Знаешь, там всё было иначе. Он открылся мне с другой стороны. Мы много говорили о будущем, о доме у моря. Он был просто... человеком. Без всей этой напускной серьезности и своего «бронежилета».

Она умолчала о том, как Арно на живую зашивал её рану, о том, как Леон ронял чай от шока, и о том, какой ледяной конфликт разыгрался между ними по возвращении. Для Джулии это была история о богатом, немного странном, но безумно влюбленном мужчине и романтическом уикенде.

— Звучит как мечта, — вздохнула Джулия. — Но почему ты тогда такая колючая сегодня?
— Просто... реальность города давит, —
Эмма отвела взгляд, рассматривая пузырьки в бокале. — Трудно возвращаться к обычным делам после такой сказки. К тому же, Арно сейчас по уши в работе, а ты же знаешь его характер — он сразу становится невыносимо закрытым.

Они проболтали больше двух часов. Эмма смеялась, шутила и старалась верить в ту красивую версию событий, которую сама же выстроила для подруги. Но где-то на задворках сознания она продолжала видеть черную маску и чувствовать тот холод, который теперь царил в их спальне.

Она не знала, что в этот самый момент Леон, обливаясь холодным потом, пытается объяснить разъяренному боссу, почему ключи от его машины оказались у Эммы и в какой именно ресторан она поехала. Арно стоял посреди кабинета, сжимая телефон так, что пластик трещал, и его карие глаза за прорезями маски метали молнии. Она хотела свободы — она её получила, но Арно не был тем, кто отпускает свое сокровище гулять по городу в одиночку.

Вечерний воздух был прохладным и липким, совсем не таким, как кристально чистый мороз в горах. Эмма, чувствуя себя немного легче после разговора с Джулией, подошла к припаркованному спортивному купе и уже потянулась к ручке двери, как вдруг из тени соседнего автомобиля донесся низкий, вибрирующий голос:

— Хорошо посидели?

Эмма вздрогнула всем телом, резко обернувшись. Возле заднего крыла её машины, прислонившись к капоту, стоял Арно. Его высокая фигура в черном пальто почти сливалась с ночными сумерками, а на лице снова была она — неподвижная, хищная черная маска.

— Ты... ты что здесь делаешь? — выдохнула она, пытаясь унять бешеный стук сердца. — Следил за мной?

Арно медленно оттолкнулся от машины и сделал шаг к ней, входя в свет фонаря. За прорезями маски его карие глаза горели недобрым огнем.

— Леон очень красноречиво «объяснил», как ты забрала ключи, — голос за маской звучал глухо и опасно. — Ты уехала одна, без охраны, в город, где у меня врагов больше, чем друзей. Ты хоть понимаешь, насколько это было глупо, Эмма?

Он подошел вплотную, возвышаясь над ней. От него пахло дорогим табаком и тем самым парфюмом, который она вдыхала во время их танца в шале, но сейчас это тепло казалось чужим.

— Я не твоя собственность, Арно, — она попыталась выпрямиться, хотя внутри всё дрожало. — Я хотела увидеть подругу, а не сидеть в твоем склепе, где все боятся даже дышать, пока ты носишь этот кусок пластика.

Арно молниеносно сократил расстояние, прижимая её к дверце машины. Его руки легли по обе стороны от её головы, блокируя пути к отступлению.

— Этот «кусок пластика», как ты выразилась, — единственное, что позволяет мне вести дела и держать этот город в узде, чтобы ты могла спокойно сидеть в ресторанах и пить вино, — прошипел он. — Ты думала, я не узнаю? Ты думала, я позволю тебе вот так просто сбежать?

— Я не сбегала! Я просто хотела тишины! — Эмма уперлась ладонями в его грудь, чувствуя, как под пальцами напряжены его мышцы. — Но я вижу, что маска тебе дороже, чем моё присутствие.

Арно на мгновение замер. Его дыхание коснулось её лица через прорези маски.

— Сядь в машину, — скомандовал он тихим, но не терпящим возражений тоном. — На водительское сиденье. Повезешь меня домой, и мы закончим этот разговор там, где нас никто не услышит. И не дай бог тебе нажать на педаль тормоза раньше времени.

Он отошел, открывая перед ней дверь, и в его жесте было столько подавленной ярости, что Эмма поняла: эта неделя молчания была лишь затишьем перед настоящим штормом. Леон, который наверняка прятался где-то неподалеку во второй машине, сейчас, должно быть, искренне ей сочувствовал.

Тормоза взвизгнули так, что на всей парковке сработала сигнализация у соседних машин. Эмма ударила по педали со всей силы, и спортивное купе встало колом. Арно, не ожидавший такой выходки, по инерции дернулся вперед, едва не впечатавшись маской в переднюю панель — только профессиональная реакция и ремень безопасности уберегли его от серьезного удара.

Эмма не стала ждать его реакции. Она выдернула ключ из зажигания, толкнула дверь и выскочила на улицу, прежде чем он успел хотя бы вдохнуть для гневной тирады.

— Психопатка! — донеслось ей в спину глухое рычание из салона.

Эмма даже не обернулась. Она стремительно пересекла двор, игнорируя ошарашенные взгляды охраны. Леон, стоявший у входа с рацией, при виде этой картины просто вжался в колонну, стараясь стать невидимым.

Арно вышел из машины медленно. Его движения были пугающе спокойными, но аура вокруг него буквально искрилась от ярости. Он поправил свою черную маску, которая чуть съехала от резкого толчка, и бросил ключи Леону, даже не глядя на него.

— Загони её в гараж. И чтобы завтра эта машина была разобрана до винтика — проверь тормоза, раз она ими так любит пользоваться, — прошипел он.

Он вошел в дом вслед за Эммой. В холле еще витал аромат её духов, а сверху донесся очередной грохот захлопнувшейся двери. Арно остановился у подножия лестницы, сжимая кулаки.

— Эмма! — его голос, усиленный акустикой пустого зала, прозвучал как раскат грома. — Выходи сейчас же. Мы не договорили.

В ответ — тишина. Леон, заглянувший в дом, увидел, как босс медленно, ступенька за ступенькой, начал подниматься наверх. В этот момент даже самые преданные его люди предпочли бы оказаться в эпицентре перестрелки, чем в этом коридоре. Конфликт, который зрел неделю, наконец достиг своего пика, и теперь маска была последним, что могло защитить Арно от того пожара, который он сам же и раздул.

Раздался оглушительный треск — массивная дубовая дверь не выдержала удара и с грохотом распахнулась, ударившись о стену. Арно стоял в проеме, тяжело дыша, его высокая фигура полностью перекрывала свет из коридора. Черная маска в полумраке комнаты делала его похожим на демона.

Эмма, стоявшая у окна, медленно развернулась. В её глазах не было страха — только пылающая, ослепляющая ярость.
— Это я психопатка? — её голос сорвался на крик, переходящий в дрожь. — Ты только что выбил дверь в собственном доме! Ты ведешь себя как гребаное животное!

— А ты ведешь себя как самоубийца! — рявкнул Арно в ответ, делая шаг в комнату. — Ты впечатываешь меня в панель, ты носишься по городу без охраны, ты провоцируешь меня каждую секунду!

— О, извините, великий и ужасный Арно, что я посмела нарушить твой покой! — Эмма перешла на едкий, ядовитый сарказм. — Тебе же так удобно в своем вакууме! Ты — трус, Арно! Ты прячешься за этим куском пластика, потому что боишься быть человеком! Ты не босс, ты просто моральный урод, который умеет только ломать двери и зашивать раны на живую!

— Замолчи! — его голос прозвучал как удар хлыста.

— Нет, я не замолчу! — Эмма подошла к нему почти вплотную, тыча пальцем в его грудь. — Ты — параноик! Чертов псих, одержимый контролем! Ты думаешь, что если ты надел маску, то стал неуязвимым? Нет, ты просто стал пустым местом! Холодным, бездушным куском дерьма, который даже любимую женщину не может обнять, не думая о своих врагах! Ты монстр, Арно, и маска тут ни при чем — ты монстр внутри!

Арно схватил её за запястья, фиксируя их. Его карие глаза за прорезями маски бешено вращались, в них плескалось безумие.
— Ты не имеешь права так говорить! Я делаю всё, чтобы ты была жива!

— Плевала я на такую жизнь! — выплюнула она ему в лицо. — Слышишь? Плевала! Лучше бы ты меня тогда не зашивал, лучше бы я сдохла в том подвале, чем жить в этой золотой клетке с куклой в черной маске! Ненавижу тебя! Слышишь? Ненавижу!

Она пыталась вырваться, осыпая его ударами и самыми гневными словами, которые только знала. Весь дом замер — крики были слышны даже в гараже. Леон внизу закрыл лицо руками, понимая, что в этой комнате сейчас рушится то единственное, что связывало Арно с остатками человечности. Эмма кричала всё, что накопилось за неделю — всю боль, всё разочарование и всю ту любовь, которая теперь душила её, превращаясь в чистую, неконтролируемую ненависть.

Тишина, наступившая после её последнего выкрика, была почти физически болезненной. Эмма стояла перед ним, тяжело дыша, её грудь высоко поднималась, а лицо покраснело от напряжения. Она открыла рот, чтобы выплеснуть ещё одно обвинение, но из горла вырвался лишь хриплый, надломленный звук. Голос просто исчез, сожжённый яростью.

Арно всё ещё сжимал её запястья, но его хватка стала менее жёсткой. Он замер, глядя на неё сквозь прорези маски, и это молчание давило сильнее, чем любой крик.

Эмма сделала глубокий вдох, её глаза наполнились слезами от бессилия, и она заговорила — на этот раз так тихо, что её едва было слышно даже в абсолютной тишине комнаты.

— Ты победил... — прошептала она, и её голос был похож на шелест сухой листвы. — Ты всех запугал, ты выбил дверь, ты снова надел свой панцирь. Доволен?

Она предприняла слабую попытку освободить руки, её взгляд стал пустым и выгоревшим.

— Уходи, — едва слышно произнесла она, почти одними губами. — Уходи к своим охранникам, к своим делам... к своей маске. Мне больше нечего тебе сказать. Ты всё разрушил... сам.

Арно не шевелился. В этом шёпоте было столько подлинной боли, сколько не было ни в одном её крике. Он видел, как она дрожит — не от страха перед ним, а от эмоционального истощения. Его карие глаза застыли, в них отразилось осознание того, что он только что сделал. Он не просто выбил дверь — он окончательно выбил почву у неё из-под ног.

Он медленно разжал пальцы, отпуская её руки. На её бледной коже остались красные следы от его хватки. Арно хотел что-то сказать, сделать шаг навстречу, но Эмма просто отвернулась к окну, обхватив себя руками, словно ей стало невыносимо холодно в собственном доме.

Он стоял позади неё ещё минуту, неподвижный, как статуя, а затем медленно, почти бесшумно, вышел из комнаты через обломки дверного проема. В коридоре он столкнулся с Леоном, который застыл неподалеку. Арно даже не взглянул на него. Он просто прошел мимо, и маска на его лице в этот момент казалась не защитой, а надгробным камнем на всём, что произошло в горах.