Разрушь меня

Арно сидел в кресле напротив кровати, наблюдая, как Эмма мелкими глотками пьет обжигающий чай. В комнате пахло теми самыми белыми пионами, которые Леон расставил в вазы, но стоило ей произнести это тихое «хочу малины», как тишина в спальне стала почти осязаемой.

Он тяжело вздохнул и откинулся на спинку кресла, потирая переносицу пальцами в черной перчатке.

— Малины? — переспросил он, и в его голосе послышалось смесь усталости и искреннего недоумения. — Эмма, посмотри в окно. Там лед и метель. Где, по-твоему, я должен достать тебе свежую малину посреди зимы? Мне отправить людей штурмовать теплицы на другом конце страны?

Эмма ничего не ответила, лишь посмотрела на него своими огромными, еще влажными от недавних слез глазами, и снова приникла к чашке. Этот взгляд подействовал на Арно сильнее любого приказа.

— Ты невыносима, — пробормотал он, поднимаясь и доставая телефон. — Ты просто пользуешься тем, что я не могу видеть, как ты плачешь.

Он вышел в коридор, и Эмма услышала его резкий, приглушенный голос:
— Леон! Мне плевать, как ты это сделаешь. Подними на ноги всех поставщиков. Да, малина. Свежая. Нет, замороженная не пойдет, она её есть не будет. У тебя есть час, пока она не уснула. Ищи частные оранжереи, перекупай рейсы из тропиков — мне всё равно. Вези!

Через минуту он вернулся в комнату, выглядя так, будто только что отдал приказ о захвате небольшого государства. Арно сел на край её кровати и отобрал пустую чашку.

— Будет тебе малина, — сухо бросил он, поправляя край её одеяла. — Леон уже посидел наполовину, но ягоды доставят. А теперь закрой глаза. Тебе нужно согреться, иначе никакие витамины не спасут тебя от повторного приступа лихорадки.

Он помедлил секунду, а затем его рука в перчатке осторожно легла на её лоб, проверяя температуру.
— Если ты завтра попросишь подснежники, я заставлю тебя саму их выращивать в подвале, — добавил он тише, но в его тоне уже не было прежней угрозы — только странная, почти болезненная покорность её капризам.

Ровно через час, когда метель за окном разыгралась с новой силой, дверь спальни тихо скрипнула. Вошел Леон — вид у него был такой, будто он только что вернулся с секретной спецоперации. В руках он бережно нес небольшую прозрачную чашу, доверху наполненную крупной, ярко-алой малиной. Ягоды выглядели нереально на фоне зимнего пейзажа, от них исходил тонкий, едва уловимый аромат лета.

Арно молча взял чашу и поставил её перед Эммой на поднос. Он внимательно наблюдал, как она берет по одной ягоде, и его взгляд теплел с каждым её движением.

Когда чаша опустела, Эмма откинулась на подушки. Лицо её расслабилось, а в теле наконец появилось приятное тепло. Она подняла глаза на темную фигуру Арно, застывшую в тени торшера, и едва слышно прошептала:
— Спасибо...

Арно вздрогнул. Это простое слово, произнесенное без вызова и сарказма, подействовало на него сильнее, чем её пощечина или слезы. Он медленно подошел к кровати и забрал пустую посуду.

— Тебе не за что меня благодарить, — ответил он своим привычным низким голосом, но в нем больше не было стали. — Я просто выполняю условия нашего контракта. Ты должна быть здоровой и... сытой.

Он поправил её одеяло, задержав руку на её плече чуть дольше, чем того требовала формальность. Его перчатка коснулась нежной кожи её шеи.

— Спи, Эмма. Завтра приедет врач, чтобы убедиться, что ты не нанесла себе вред этой беготней с мебелью. И не вздумай вставать до моего прихода. Если я увижу, что ты снова что-то двигаешь без спроса... я прикажу вырубить все малинники в округе.

Он выключил основную лампу, оставляя только тусклый свет ночника. У самой двери он остановился, обернувшись на её затихающий силуэт.

— И накройся теплее. Больше я в подвал за тобой не пойду.

Дверь закрылась с тихим щелчком, и в комнате воцарилась тишина, нарушаемая только шорохом снега за окном и ароматом свежих ягод, который еще долго напоминал Эмме о том, что этот холодный человек готов достать для неё даже невозможное.

Утро в особняке началось с суеты. Эмма, чувствуя себя гораздо лучше, быстро оделась и вышла из комнаты, надеясь на спокойный завтрак. Однако в коридоре она столкнулась с одним из гостей — молодым мужчиной с хищным взглядом и уверенной улыбкой. Несмотря на его вызывающую внешность и попытки завязать разговор, Эмма лишь холодно кивнула ему и прошла на кухню.

Пока она возилась с кофемашиной, парень не отступал. Он зашел следом, встав слишком близко и нарушая все границы приличия.
— Такая красавица не должна скучать в одиночестве, — промурлыкал он, протягивая руку, чтобы коснуться ее плеча.

В этот момент в дверном проеме показалась массивная фигура Арно. Атмосфера на кухне мгновенно изменилась — воздух словно наэлектризовался.

Эмма, не раздумывая, грациозно отстранилась от гостя и направилась прямо к Арно. Она мягко прижалась к нему, обвила рукой его шею и, поднявшись на цыпочки, нежно коснулась губами его щеки рядом с краем маски.

— Доброе утро, любимый, — прошептала она достаточно громко, чтобы гость услышал.

Арно мгновенно отреагировал. Его тяжелая ладонь в черной перчатке легла ей на талию, властно притягивая к себе. Он склонил голову, прислушиваясь к её дыханию, и Эмма, пользуясь моментом, выдохнула ему в самое ухо:

— Он ко мне клеится. Разберись.

Она почувствовала, как под её рукой напряглись мышцы на его плече. Арно медленно перевел взгляд на молодого человека, который тут же побледнел и сделал шаг назад.

— Нолан,— голос Арно прозвучал как низкий рык хищника, — я полагал, что ты приехал сюда для обсуждения поставок, а не для того, чтобы испытывать моё терпение.

Он сильнее сжал талию Эммы, обозначая свою территорию так явно, что у гостя не осталось сомнений.

— Иди в гостиную. Леон объяснит тебе правила поведения в моём доме еще раз. Более... доходчиво.

Когда парень буквально вылетел из кухни,
Арно не спешил отпускать Эмму. Он развернул её к себе, всё еще удерживая за талию.

— «Любимый»? — повторил он её слова с едва уловимой иронией в голосе. — Ты очень быстро учишься использовать меня в своих целях, Эмма. Но мне нравится твоя находчивость. Больше он к тебе не подойдет. А теперь допивай свой кофе — у нас сегодня много дел, и я не хочу, чтобы ты снова искала приключения в гостевом крыле.

Эмма выразительно цокнула языком, закатив глаза на его замечание о «находчивости», и сделала глоток обжигающего кофе. Она чувствовала на себе его тяжелый, немигающий взгляд даже через прорези маски, но теперь это не пугало её — скорее, давало странное чувство защищенности.

— Я просто экономлю твоё время, Арно, — невозмутимо ответила она, прислонившись спиной к кухонной стойке и продолжая держать чашку обеими руками. — Чтобы тебе не пришлось потом выкидывать его из окна за излишнюю навязчивость.

Арно продолжал стоять слишком близко, не убирая руки с её талии. Его присутствие заполняло собой всё пространство кухни, вытесняя даже аромат свежесваренных зерен.

— Ты слишком самоуверенна для той, кто вчера всхлипывал в подвале, — приглушенно произнес он, и в его голосе проскользнула опасная, но уже не злая нотка.

— Вчера была малина и слабость, сегодня — кофе и здравый смысл, — парировала Эмма, смело взглянув на него поверх края чашки. — Кстати, последнюю комнату я всё-таки доделаю. Сама. И без лишних глаз.

Арно коротко хмыкнул, и это было почти похоже на смех. Он наконец отпустил её, но прежде чем отойти, слегка коснулся пальцами её подбородка, заставляя на секунду замереть.

— Иди, «жена». Но если я увижу Нолана ближе чем в пяти метрах от тебя, я не буду звать Леона. Я решу этот вопрос лично.

Он развернулся и вышел из кухни своим размашистым шагом, оставив Эмму наедине с её кофе и легкой улыбкой, которую она так и не смогла скрыть. Дом постепенно переставал быть для неё просто тюрьмой — он превращался в поле их личной, изощренной игры.

Арно замер в дверях, глядя на то, как Эмма уютно устроилась среди подушек. Он прошел вглубь комнаты, снимая на ходу пиджак и оставаясь в одной черной рубашке с закатанными рукавами. Предложение «лечь рядом» было неожиданным — обычно она держала дистанцию, но сейчас её голос звучал мягко, почти умиротворенно.

Он медленно опустился на край кровати, а затем, помедлив, прислонился спиной к изголовью рядом с ней. Кровать прогнулась под его весом.

— В горы? — переспросил он, глядя прямо перед собой. — Тебе мало снега за окном? Леон полдня расчищал выезд, чтобы наши гости могли уехать, не застряв в сугробах.

Эмма повернулась на бок, подперев голову рукой, и внимательно посмотрела на его маску.
— Это другое. Там тишина, вершины и настоящий, чистый снег. Мы могли бы поехать только вдвоем. Никаких «Марковичей», никакой охраны в коридорах... Просто горы.

Арно молчал, и в комнате стало слышно, как тикают настенные часы. Он представил: закрытое шале, камин и километры безлюдного леса. Идея была заманчивой, но в его мире «просто поехать» всегда означало план перехвата, проверку маршрута и бронированные машины.

— Ты только что оправилась от лихорадки, Эмма, — наконец произнес он, поворачивая голову к ней. — Горы — это холод и разреженный воздух. Твои легкие могут не оценить такую романтику.

— Я буду тепло одета, обещаю. И ты будешь рядом, — она чуть коснулась его руки, лежащей на одеяле. — Пожалуйста.

Арно тяжело вздохнул, чувствуя, как его решимость тает. Эта девчонка умела просить так, что отказывать становилось физически больно.

— Хорошо, — глухо ответил он. — Но поедем на моих условиях. Никаких легких курток и прогулок в одиночку. Я арендую дом на северном склоне.

Он на мгновение накрыл её ладонь своей тяжелой рукой.
— Но учти, если ты там снова решишь заняться перестановкой мебели в арендованном шале — я заставлю тебя саму тащить этот шкаф обратно вниз по склону. Поняла меня?

Эмма сорвалась с места с такой скоростью, что Арно едва успел убрать руку, чтобы она не снесла его по пути. Она заметалась по комнате, вытряхивая из шкафов самые теплые свитера, пушистые шарфы и термобелье, которое до этого момента пылилось на полках.

— Эмма, спокойнее! — крикнул он ей вслед, наблюдая за этим стихийным бедствием. — Мы уезжаем не через пять минут, Леону нужно подготовить машину!

Но она его уже не слушала. Из шкафа то и дело вылетали шерстяные носки, а на кровати росла внушительная гора из вещей.

Арно встал, медленно подошел к ней со спины и перехватил её за талию, когда она попыталась впихнуть в небольшую сумку третий по счету объемный свитер.

— Остановись, — он развернул её к себе. — Мы едем в горы, а не в экспедицию на Северный полюс. В шале есть отопление и всё необходимое.

Он посмотрел на её сияющее лицо и невольно смягчился. За прорезями маски блеснула искра чего-то похожего на нежность, которую он так тщательно скрывал.

— Возьми только самое важное. И... — он замялся на секунду, — возьми то платье, которое я купил тебе в Милане. Вечером у камина оно будет смотреться лучше, чем этот твой «кокон» из шерсти.

Эмма замерла, глядя на него, и вдруг порывисто обняла его за шею, прижимаясь всем телом.
— Спасибо, Арно! — прошептала она ему в плечо.

Он замер на мгновение, не привыкший к таким искренним проявлениям чувств, а затем его руки медленно легли ей на спину, отвечая на объятие.

— Иди собирайся, — выдохнул он. — А я пойду обрадую Леона, что вместо отдыха его ждет горный серпантин и поиски самой теплой куртки в этом доме. У тебя есть двадцать минут. Если не успеешь — поедешь в чем стоишь.

Котята мои, добрый вечер. Я к вам с новостью: в связи с тем, что мне нужно уехать, меня не будет пару дней. Как только приеду, буду дальше писать и выкладывать главы. А пока можете почитать мою новую историю — «Черногорская кровь».

Стараюсь писать для вас побольше: главы выходят на 2 тыс. слов, а иногда и на 3. Не скучайте, скорее всего, новую главу выложу 1–2 июня. Всех люблю и целую 🤍