Разрушь меня

Вечерний сад был окутан сиреневыми сумерками и запахом цветущей жимолости. Эмма шла медленно, придерживая рукой бок, но уже увереннее, чем утром. Прохладный воздух приятно холодил кожу, помогая окончательно избавиться от остатков лекарственного тумана. Она опустилась на резную деревянную лавочку в глубине аллеи.

Спустя несколько минут тишину нарушил хруст гравия. Арно подошел бесшумно, его высокая фигура в черном казалась частью ночных теней. Он сел рядом, сохраняя дистанцию, но Эмма всё равно почувствовала исходящее от него напряжение.

— Ты ела? — спросил он. Голос из-под маски звучал глухо, но в нем проскальзывали нотки профессионального контроля, как у врача, проверяющего состояние пациента.

— Да, я съела всё, — ответила она, не поворачивая к нему головы. Её взгляд был прикован к первой звезде, прорезавшей небо. — И я не хочу больше видеть ту горничную в своей комнате.

Арно слегка наклонил голову, изучая её профиль.
— Она чем-то тебя обидела? Или её «сиськи», как ты выразилась в коридоре, всё ещё мешают твоему эстетическому восприятию?

Эмма резко повернулась к нему, её глаза гневно сверкнули.
— Мне противно её присутствие. Она смотрит на меня как на препятствие, а перед тобой расстилается ковром. Найди кого-то другого. Кого-то, кто будет просто делать свою работу, а не метить на место в твоей постели.

Арно издал короткий звук, похожий на смешок, хотя за маской его лица было не разглядеть.
— Ревность, Шварц? Это что-то новое.

— Это брезгливость, — отрезала она. — Я не хочу, чтобы меня касались руки, которыми она пытается тебя соблазнить.

Арно помолчал, глядя на её сжатые в тонкую линию губы. Его рука в черной перчатке медленно легла на спинку скамьи позади неё, но не коснулась плеч.

— Хорошо. Завтра её здесь не будет. Я пришлю тебе пожилую экономку, которая лишнего слова не скажет. Мне важно твое спокойствие, пока ты восстанавливаешься.

Он замолчал, и тишина сада снова сомкнулась над ними. Эмма чувствовала, что за этим его согласием стоит нечто большее, чем просто выполнение каприза. Он уступал ей в малом, чтобы сильнее затянуть петлю в главном.

— Пойдем в дом, — наконец произнес он, поднимаясь. — Температура падает, а я не хочу переделывать свою работу в третий раз. Твои швы — это единственное идеальное, что осталось в этом доме. Не заставляй меня снова брать в руки иглу.

Арно не успел даже сократить дистанцию, чтобы подстраховать её, как Эмма, пошатываясь, но упрямо выпрямив спину, преодолела порог своей спальни.

Она замерла в дверном проеме, вцепившись пальцами в ручку двери. В тусклом свете коридора его маска казалась абсолютно непроницаемой, а фигура — подавляющей, но Эмма нашла в себе силы посмотреть ему прямо туда, где должны были быть его глаза.

— Поспишь где-то в другом месте, — бросила она ледяным тоном, в котором не было и тени сомнения. — Хирург сделал свою работу, а теперь пусть оставит пациента в покое.

Она с силой дернула дверь на себя. Щелчок замка прозвучал в тишине дома как выстрел — резкий и окончательный.

Эмма прислонилась спиной к дверному полотну, чувствуя, как бешено колотится сердце. Она прислушалась. По ту сторону двери не было ни звука. Ни шагов, ни ругательств, ни попыток выбить замок. Эта тишина пугала сильнее, чем если бы он начал ломиться внутрь. Она кожей чувствовала, что он всё ещё там — стоит неподвижно, глядя на закрытую дверь, и его ярость медленно превращается в нечто более холодное и расчетливое.

Спустя долгую минуту послышались его удаляющиеся шаги. Тяжелые, размеренные, они эхом отдавались в пустом коридоре.

Эмма выдохнула и сползла по двери на пол, стараясь не тревожить бок. Она отвоевала свою территорию на одну ночь, но понимала, что Арно — не тот человек, который так легко отдает контроль. То, что он ушел сейчас, означало лишь одно: завтра цена за её дерзость вырастет вдвое. Но сейчас, в этой запертой комнате, она наконец-то была одна, и этот маленький триумф согревал её лучше любого пледа.

Сон Эммы оборвался резко. Звон разбитого стекла, за которым последовал тяжелый грохот, заставил её подскочить на кровати. Резкое движение отозвалось тупой болью в боку, но адреналин уже взял своё.

Она накинула халат и, стараясь не делать резких движений, выбежала из комнаты. Грохот доносился снизу, из холла. Спускаясь по лестнице, Эмма увидела картину, полную хаоса: на полу валялись осколки дорогой люстры и перевернутый столик. А посреди этого беспорядка стояла та самая горничная.

Ее лицо было искажено гримасой чистой ненависти. Волосы растрепаны, глаза покраснели от слез и злости. Видимо, Арно уже успел сообщить ей об «увольнении».

— Это всё из-за тебя! — взвизгнула девушка, заметив Эмму на ступенях. — Дрянь! Он вышвырнул меня как мусор из-за твоих капризов!

Не успела Эмма вставить и слова, как горничная схватила с уцелевшей консоли тяжелую фарфоровую вазу. Лицо девушки перекосилось, и она с силой швырнула массивный предмет прямо в Эмму.
— Получай, куколка!

Ваза полетела по высокой дуге. Эмма, еще слабая после трех дней голода и операции, не успевала полноценно увернуться. Она лишь инстинктивно вскинула руки, чтобы закрыть лицо, и пригнулась, понимая, что удар может не только сбить её с ног, но и окончательно разорвать свежие швы.

В этот момент из тени коридора, ведущего в кабинет, метнулась черная тень. Гулкий удар фарфора о человеческое тело заставил Эмму вздрогнуть, но боли она не почувствовала.

Арно стоял перед ней, приняв удар на себя. Ваза разлетелась вдребезги, ударившись о его широкую спину. Он даже не покачнулся, лишь маска едва заметно блеснула в утреннем свете.

— Я же сказал тебе убираться, — его голос был тихим, но в этой тишине слышался смертный приговор. — Леон!

Из-за угла мгновенно вырос начальник охраны, перехватывая бьющуюся в истерике горничную.

Арно медленно повернулся к Эмме. Его маска была в нескольких сантиметрах от её лица. Он окинул её быстрым, оценивающим взглядом, проверяя, не задели ли её осколки.

— Ты цела? — спросил он, и в его голосе проскользнула странная, почти болезненная забота, которая тут же сменилась ледяным холодом, когда он посмотрел на Леона, волокущего девушку к выходу. — Убери её. И проследи, чтобы она больше никогда не смогла держать в руках ничего тяжелее метлы. В другом городе.

Эмма прошла мимо Арно, даже не поблагодарив за защиту. Её плечо едва коснулось его груди, но она не замедлила шаг, направляясь прямиком в эпицентр утреннего безумия.

На кухне царил настоящий погром. Похоже, горничная перед тем, как перейти к вазам в холле, решила оставить «прощальный подарок» здесь. Пол был залит остатками вчерашнего супа и липким соком, повсюду белели осколки тарелок, а тяжелая медная кастрюля сиротливо валялась в углу, смяв бок о кафель.

Эмма остановилась посреди этого хаоса, брезгливо перешагнув через лужу молока. Она чувствовала за спиной тяжелое присутствие Арно — он шел за ней по пятам, словно невидимая тень, не давая ей забыть о своем контроле ни на секунду.

— Здесь невозможно даже воды набрать, — холодно бросила она, не оборачиваясь. Она подошла к уцелевшей кофемашине, которая чудом не пострадала, и нажала на кнопку. Шипение пара было единственным звуком в разгромленном помещении.

— Леон пришлет людей, всё уберут через десять минут, — раздался сзади голос Арно. Он стоял в дверном проеме, загораживая свет. — Тебе не стоит здесь находиться. Осколки могут впиться в босые ноги, а я не хочу вытаскивать их из тебя пинцетом.

Эмма наконец повернулась к нему, сжимая в руках кружку с горячим кофе. Она выглядела вызывающе спокойной на фоне разгрома.

— Ты притягиваешь хаос, Арно, — произнесла она, делая глоток. — Сначала твои охранники стреляют в меня, теперь твои девицы кидаются вазами. Может, это знак, что тебе стоит сменить не только горничную, но и весь свой образ жизни?

Она оперлась на столешницу, игнорируя то, как натянулась кожа в районе свежих швов. В этот момент она выглядела не как жертва, а как хозяйка положения, которая оценивает ущерб после бури.

— Мой образ жизни сохранил тебе жизнь этой ночью, — парировал он, делая шаг внутрь кухни. — А теперь иди наверх. Я сам прослежу, чтобы завтрак принесли в чистую комнату. И на этот раз... не запирай дверь. Мне нужно осмотреть швы после вчерашнего рывка.

Эмма лишь усмехнулась, проходя мимо него обратно к лестнице.
— Посмотрим, Арно. Посмотрим.

Доброго вечера, мои любимые! Возможно, завтра выложу первую главу новой истории, если не завтра — то на днях. Люблю, целую, обнимаю вас!❤️😘