Разрушь меня

После того как он ушел, Эмма долго лежала неподвижно, уставившись в одну точку на стене. Насильное кормление оставило во рту горький привкус унижения, а тело казалось чужим и тяжелым. Она чувствовала себя сломленной, но где-то глубоко внутри еще теплился уголек той самой рыжей язвительной девушки, которая не привыкла сдаваться без боя.

Около полудня дверь снова открылась. Эмма вздрогнула, ожидая увидеть маску, но на пороге появилась Джулия. Подруга выглядела испуганной, ее руки дрожали, когда она ставила поднос с обедом на тумбочку. Как только дверь за ее спиной прикрылась, она бросилась к кровати и сжала Эмму в таких крепких объятиях, что у той перехватило дыхание.

— Боже, Эмма... — горячо зашептала Джулия ей в самое ухо, содрогаясь от беззвучных рыданий. — Я места себе не находила. Посмотри, что этот зверь с тобой сделал... Послушай меня внимательно, я вытащу тебя отсюда, слышишь? Я что-нибудь придумаю, я вызову полицию, я...

Джулия не успела договорить. Дверь распахнулась с оглушительным грохотом. Двое охранников в черных костюмах, которые, казалось, выросли из-под земли, ворвались в комнату. Они грубо оторвали Джулию от Эммы.

— Нет! Пустите! — закричала Джулия, отбиваясь, но мужчины были втрое сильнее ее.

Эмма попыталась дернуться следом, забыв о ранах, и тут же вскрикнула от пронзительной боли в коленях, падая обратно на подушки.

— Джулия! — сорванным голосом позвала она, протягивая руку.
Один из охранников уже нажал на кнопку рации, его голос звучал холодно и бесстрастно:

— Босс, у нас посторонний в комнате объекта. Подруга Шварц. Пыталась вступить в сговор. Что с ней делать?

Секундная пауза, наполненная лишь помехами в эфире, показалась Эмме вечностью. Затем из динамика раздался тот самый низкий, вибрирующий голос, от которого у нее потемнело в глазах:

— Выведите ее из клуба. И больше не пускайте. Ни под каким предлогом. Если она появится в радиусе километра — примите меры.

— Понял вас, — коротко бросил охранник.

Джулию буквально вынесли из комнаты. Эмма слышала ее крики и топот ног по коридору, пока звук не затих в недрах клуба. Замок снова щелкнул. Тишина, воцарившаяся в комнате, была страшнее любого крика. Эмма осталась одна, понимая, что последняя ниточка, связывавшая ее с прежним миром, только что была безжалостно перерезана его приказом. Теперь она была полностью отрезана от всех, кто мог бы ей помочь.

Эмма медленно протянула руку и открыла крышку клоша. Аромат свежеприготовленной карбонары с сочными креветками — её самого любимого блюда — мгновенно заполнил комнату. Она замерла, глядя на тарелку. Это не было похоже на стандартную ресторанную еду из меню «Бездны». Это было приготовлено специально для неё.

Тяжелый, рваный вздох вырвался из её груди. Гордость всё еще шептала «не трогай», но изнуренное тело и запах любимых специй оказались сильнее. «Мне нужны силы, чтобы выжить», — оправдала она себя и, схватив вилку, принялась за еду. Каждый кусочек отзывался теплом в желудке, и на мгновение ей даже показалось, что она снова дома, а весь этот кошмар — лишь затянувшийся бред.

Покончив с порцией, Эмма из последних сил доползла до подушки. Тело, отяжелевшее от еды и пережитого стресса, требовало отдыха. Она провалилась в глубокий, беспросветный сон.

Проснулась она уже в сумерках. Кто-то настойчиво, но не грубо толкал её в плечо. Распахнув глаза, Эмма увидела перед собой знакомый контур маски. Она тут же дернулась, пытаясь отползти к краю кровати, но пронзительная боль в забинтованных коленях заставила её охнуть и замереть.

— Тише... — пророкотал он. Его голос звучал тише, чем обычно, почти предостерегающе. — Колени не тревожь.

Его массивные ладони осторожно, но властно перехватили её за плечи и уложили обратно на подушки. Он сел на край кровати, заслоняя собой свет лампы.

— Умница, что поела, — произнес он, и в его тоне промелькнуло что-то похожее на скупую похвалу, от которой у Эммы по коже пробежали мурашки. — Тебе понадобятся силы. Сейчас я завяжу тебе глаза, и мы поедем в одно место.

— Куда? — Эмма попыталась вложить в голос всю свою язвительность, но он звучал хрипло и слабо. — Решил сменить место пыток?

Он не ответил. Вместо этого он достал полоску черной плотной ткани.

— Тебе не нужно знать дорогу. Просто доверься мне, куколка. Так будет лучше для тебя.

Он наклонился к ней, и Эмма почувствовала холод металла маски совсем рядом со своим лицом. Его руки завели ленту ей за голову, и мир окончательно погрузился во тьму. Она чувствовала себя абсолютно беспомощной, не зная, что ждет её за порогом этой комнаты, но тяжелое кольцо на пальце и его близость напоминали: теперь её жизнь принадлежит призраку, который не привык проигрывать.

Он подхватил её на руки так легко, будто она была сделана из фарфора. Эмма инстинктивно вцепилась в его плечи, чувствуя под пальцами жесткую ткань куртки и перекат мышц. Тьма перед глазами из-за повязки делала все остальные чувства острее: она ощущала прохладный ночной воздух, когда они вышли через черный ход, слышала далекий шум города и, наконец, приглушенный щелчок открывающейся двери автомобиля.

Он аккуратно усадил её на кожаное сиденье. Машина пахла дорогим деревом и чем-то терпким, мужским. Хлопнула дверь, взревел мощный мотор, и они тронулись.

Весь этот час он что-то говорил — возможно, объяснял правила своего дома или просто размышлял вслух, не заботясь о том, слышит ли она. Но монотонное движение машины и пережитый за сутки стресс сделали своё дело. Сопротивляться сну было так же невозможно, как и его воле.

Когда машина окончательно затихла, он замолчал и повернулся к ней.
— Мы на месте, куколка. Выходи.

В ответ — полная тишина. Он присмотрелся. Голова Эммы была запрокинута на подголовник, рыжие пряди разметались по лицу, а пухлые губы были слегка приоткрыты в глубоком, спокойном сне. Повязка чуть съехала, но она даже не шевелилась.

Он усмехнулся — коротко, едва слышно.
— Уснула, значит... — прошептал он. В его голосе не было злости, скорее странное, хищное удовлетворение.

Он вышел из машины, обошел её и снова взял Эмму на руки. Она лишь тихо всхлипнула во сне, уткнувшись носом в его шею, но не проснулась. Он нес её в свой дом — огромное, просторное здание, которое казалось таким же мрачным и неприступным, как и его хозяин. Внутри было темно, лишь редкие блики лунного света падали на строгую мебель и пустые коридоры.

Поднявшись на второй этаж, он зашел в спальню. Огромная кровать стояла посреди комнаты, словно алтарь. Он бережно опустил её на мягкие простыни, стараясь не задеть забинтованные колени. Снял с её глаз повязку, на мгновение задержав взгляд на её лице, которое во сне казалось совсем юным и лишенным той колючей язвительности, которой она защищалась.

Он накинул на неё плед, подоткнув края, и, не проронив больше ни звука, вышел из комнаты, бесшумно закрыв за собой дверь. Охотник дал своей добыче передышку, но оба знали: завтра начнется новая глава в этом темном доме, откуда нет выхода.