9
Утро встретило Каю тяжёлой головой и гулом в ушах. Автобус стоял — они приехали в Екатеринбург. Сквозь щель в шторке пробивался серый свет пасмурного города. Она взглянула на телефон: 11:30. Впервые за весь тур она проспала так долго.
Паника привычно кольнула в груди: «Тайминг! Саундчек! Расселение!». Кая резко села, едва не ударившись головой о потолок полки, и начала судорожно искать кроссовки. Но, выбравшись в проход, она замерла.
В автобусе было необычайно тихо. Обычно в это время здесь стоял ор, играла музыка или кто-то из парней громко выяснял, где его потерянный носок. Сейчас же большинство ребят уже ушли, а те, кто остался, переговаривались почти шепотом.
На маленьком столике у выхода стоял бумажный пакет из кофейни и записка, написанная размашистым, небрежным почерком:
«Ключи от твоего номера у водителя. Отель за углом. Ребята уже заселились. Саундчек я перенес на 16:00. Спи, сколько влезет. Кофе холодный, зато без сахара. Г.»
Кая взяла пакет. Кофе действительно остыл, но внутри она нашла еще и упаковку патчей для глаз и пачку её любимых протеиновых батончиков, которые в этом городе найти было почти невозможно.
— Очнулась? — из кабины водителя высунулся Артем. — Гришаня сегодня с утра злой как черт, на всех шипел, чтоб тебя не будили. Сам пошел с техниками площадку проверять. Сказал, что «менеджер в отпуске до обеда».
Кая кивнула, чувствуя странную смесь облегчения и настороженности. Она не забыла ночной разговор. Она всё еще помнила свои слова Ире.
*
В отель она шла пешком, вдыхая холодный уральский воздух. В номере она первым делом открыла ноутбук, но руки зависли над клавиатурой. На почте не было ни одного гневного письма, ни одного пропущенного от Гриши с требованием «срочно найти что-то».
Он действительно пытался.
На саундчек в клуб она приехала ровно к четырем, в своем привычном «бронежилете»: строгий черный тренч, собранные волосы, планшет в руках.
Гриша стоял на сцене. Он был в худи, капюшон накинут на голову, микрофон в руке. Заметив её в глубине пустого зала, он на секунду сбился с ритма, но тут же продолжил читку. Кая видела, как он внимательно следит за ней со сцены.
Когда наступил перерыв, он спрыгнул в зал и подошел к ней. Между ними всё еще стояла та невидимая стена, возведенная вчерашними слезами.
— Выспалась? — спросил он, останавливаясь в двух метрах. Никаких попыток подойти ближе, никакого нарушения границ.
— Да. Спасибо за кофе и за перенос чека, — ответила Кая официально. — Но больше так не делай. График есть график.
Гриша усмехнулся, но как-то невесело.
— Ты опять за свое. Я пытаюсь быть «человеком», как ты просила.
— Гриш, — Кая опустила планшет. — То, что ты один раз дал мне поспать, не отменяет того, что я сказала вчера. Я профессионал. Я привыкла работать много, но я не привыкла работать в хаосе, где меня не слышат. В больших компаниях меня грузили задачами, но никто не грузил меня своим эго.
Гриша подошел на полшага ближе.
— Я удалил тот трек-лист. Оставили старый вариант, как ты хотела. И... я договорился с организаторами в следующих трех городах, что у тебя будет отдельная машина. Чтобы ты могла поспать между переездами, а не слушать наш ор в автобусе.
Кая замолчала. Это было не просто «извини». Это было прямое признание её комфорта важным.
— Я всё еще думаю об увольнении по окончании тура, — тихо сказала она, глядя ему прямо в глаза.
Гриша заметно помрачнел, челюсть заходила желваками, но он сдержался.
— У тебя есть еще две недели, чтобы передумать. Я не из тех, кто легко сдается, Кая Григорьева. Ты сама сказала — ты менеджер, который превращает хаос в систему. Так вот, я — твой самый сложный проект. Не бросай его на полпути.
Он развернулся и ушел обратно на сцену, оставив её одну в пустом зале. Кая открыла чат с Ирой и стерла вчерашнее сообщение о том, что она «исчезнет». Вместо этого она написала:
«Пока остаюсь. Посмотрю, на сколько его хватит».
Вечерний концерт в Екатеринбурге был самым мощным за весь тур. Гриша выкладывался так, будто это было его последнее выступление. И каждый раз, когда он оказывался у края сцены, он искал глазами её — Каю, которая сегодня впервые за долгое время смотрела на него не только как на работу.
Продолжение следует...