8
За плотными шторками спального места было темно и тесно. Кая лежала, свернувшись калачиком, и чувствовала, как вибрирует пол автобуса под колесами. В горле всё еще стоял горький ком, а перед глазами плыли цветные пятна от переутомления.
Она достала телефон. Экран больно резанул по глазам. Дрожащими пальцами она открыла чат с Ирой.
«Ир, ты спишь?» — написала она.
Ответ пришел почти мгновенно.
«Кай? Что случилось? Вы же в дороге?»
Кая сделала глубокий вдох, пытаясь унять дрожь в руках.
«Я больше не могу. Я хочу уволиться. Сразу, как только доедем до конца тура, я подаю заявление. Или просто исчезну».
На том конце долго горело «печатает…».
«Кая, подожди. Что этот Ляхов опять выкинул? Ты же железная, ты всегда со всем справлялась».
«В том-то и дело, Ир, — быстро застучала Кая по клавишам, глотая слезы. — Даже в тех гигантских рекламных агентствах, когда мы вели мировые бренды с миллионными бюджетами и работали сутками, меня так не грузили. Там были правила. Там были границы. Там уважали человеческий ресурс. А Гриша… он просто выжимает из меня всё до капли. Он как будто специально испытывает меня на излом каждый чертов день. Он думает, что раз он живет в хаосе, то и я должна в нем сгореть. Я не робот, Ира. Я просто хочу спать и не думать о том, какой каприз у него возникнет через пять минут».
Она отбросила телефон на подушку и закрыла лицо руками. Ей было плевать на престиж, плевать на огромную зарплату, которую Гриша платил ей без вопросов. Ей хотелось тишины.
В этот момент шторка её спального места едва заметно шевельнулась. Кая замерла.
— Кая... — негромкий, хриплый голос Гриши прозвучал совсем рядом, за тонкой перегородкой.
Она не ответила, затаив дыхание.
— Я знаю, ты не спишь. Я видел свет от телефона, — он говорил очень тихо, так, чтобы их не слышали остальные ребята в автобусе. — Послушай... я придурок. Я привык, что вокруг меня люди либо ломаются, либо подстраиваются. А ты... ты другая. Я заигрался в эту «проверку на прочность».
Кая всё еще молчала. Ей не хотелось его слушать. Ей хотелось, чтобы он просто исчез.
— Артем сказал, что я сломал своего идеального менеджера, — Гриша вздохнул, и Кая почувствовала, как он прислонился спиной к её перегородке. — Но на самом деле я испугался. Испугался того, как сильно начал от тебя зависеть. Не как от менеджера, а... просто. И начал вести себя как последний кретин, пытаясь доказать себе, что я всё еще главный.
— Уходи, Гриша, — прошептала Кая, сорвавшись на хрип. — Пожалуйста. Я завтра всё сделаю. Трек-лист, свет, всё будет. Просто оставь меня в покое.
— К черту трек-лист, — резко ответил он. — Спи. Я сам всё решу с пацанами. И... я видел, что ты там строчила в телефоне. Насчет увольнения.
Кая резко села, отодвинув шторку. В полумраке коридора она увидела его силуэт. Гриша сидел на полу, прислонившись к её полке. Он выглядел разбитым.
— Я не дам тебе уйти, — он поднял на неё взгляд, в котором больше не было ни капли дерзости. — Не потому, что мне нужен менеджер. А потому, что без тебя в этом автобусе вообще не будет смысла ехать дальше. Мы договоримся, Кая. Клянусь. Я научусь соблюдать твои границы, если ты научишь меня... быть человеком.
Кая смотрела на него, и её решимость уволиться на секунду дрогнула. Но усталость была сильнее.
— Поговорим в Москве, Гриша, — она задернула шторку обратно. — А сейчас — дай мне просто быть человеком, который спит.
Гриша еще долго сидел на полу, слушая её прерывистое дыхание, пока оно не стало ровным. Он понимал, что этот разговор не закончился, и что завтра ему придется совершить невозможное: стать тем, кого Кая захочет не просто терпеть, а защищать не только перед спонсорами, но и перед самой собой.
Продолжение следует...