Снежная королева

Адель

Второй день. Второй день я сидела у кровати Аннабель, и каждый нерв в моем теле вопил от напряжения. Новости о смерти Фрейи Ланской обрушились на «Нимвелл» вчера утром, как обвал. Официально – «трагический несчастный случай». Неофициально... я знала, что за этим стоит Некрос, и знала, зачем он это сделал. Это был его ответ. Его демонстрация силы, направленная прямо в сердце Бель.

Сама Аннабель... Она узнала это из какого-то проклятого магического вестника, пока я ходила за водой. Я вернулась – а она уже лежала на кровати, свернувшись в клубок. Шок был такой силы, что она даже не плакала. Сначала. Она просто смотрела невидящим взглядом в одну точку, а потом... потом её начало ломать.

Сегодня утром поднялась температура. Жар становился все сильнее, а сознание Бель таяло, как воск. Вот сейчас она опять заметалась, её тонкое тело сотрясали конвульсии, и я поняла – бред начинается.

— Нет... нет... мама... — прошептала Бель, — Мама... Где ты, мама? Холодно...

Её метания усиливались. Я схватила её руки, горячие как печь, и попыталась прижать их к кровати, чтобы она не навредила себе. Но Бель не узнавала ни меня, ни свою комнату. Её глаза, расширенные от ужаса, бегали по потолку, выискивая что-то, что только она могла видеть.

— Мамочка... не уходи... Адель... Где... где ты, Адель?

Моё сердце сжалось. Она звала меня так, в своей привычной манере, но в этот раз в её голосе была такая нечеловеческая, умоляющая боль, что я чуть не дрогнула.

— Я здесь, Бель, — прошептала я, склонившись над ней. — Я рядом. Слышишь?

Но она не слышала. Она бредила, её дыхание было прерывистым, а бред усиливался.

— Дель... — это было уже другое, тихое, ласковое обращение, которое я слышала только в те самые моменты, когда она была совершенно открыта и уязвима. — Дель... Мне так страшно, Дель...

Это прозвучало, как предсмертный хрип её души. И это окончательно разбило меня. Она звала меня Дель – так, как будто только я могла спасти её от этого кошмара. От этой пустоты, которую, я знала, Некрос оставил в её груди. Он не просто убил Фрейю. Он убил часть Бель.

Я крепко обняла её, несмотря на обжигающий жар. Прижала к себе, пока она билась в бреду, шепча моё имя, словно молитву.

— Я здесь, Бель, здесь, — я гладила её по влажным волосам, чувствуя, как с каждой минутой она становится всё более хрупкой.

— Ей нужна помощь, Адель, — прозвучал голос из дверного проема.

Я резко подняла голову. Там стояли Настя и Саша, их лица были бледными, а глаза – полными тревоги.  Обе девушки уже знали про смерть Фрейи – новость разлетелась по «Нимвеллу» со скоростью пожара, хотя и была обставлена как «несчастный случай». И они, как и я, скорее всего, догадывались, чья это работа.

— Я не могу её оставить, — процедила я сквозь зубы, не выпуская Бель из объятий. Она снова начала мелко дрожать, и её жар обжигал кожу даже сквозь мою одежду.

— Ты не оставишь, — твердо сказала Саша. — Но ей нужна не только ты. У неё жар. И она... она гаснет, Адель.

— И что делать? Медсестра? — тихо спросила Настя.

— Медсестра? — фыркнула я. — Если мы позовем этих садистов, они её накачают какой-нибудь дрянью, и Бель вообще никогда не придет в себя. А если они узнают, что она бредит о матери, это будет еще хуже.

— Но если ничего не делать, будет ещё хуже, — возразила Саша. Она подошла ближе, её взгляд был прикован к лицу Бель, в котором, казалось, тлели лишь последние остатки жизни. — Она горит. У неё шок. Что-то надо делать, или мы её потеряем.

Я посмотрела на Бель. Её тело сотрясалось в очередном приступе.

— Дель... — снова прошептала она, и в этом звуке было столько беспомощности, что у меня перевернулись внутренности.

Да, она нас не слышала. Она была где-то там, в своём личном аду.

— И у нас осталось всего три дня до конца каникул, — тихо сказал Настя, — Три дня. Если она не придет в себя за это время... то она вообще не придет в себя. Они ее просто заберут.

Взгляд снова упал на Бель. Мою Бель, которая сейчас была больше похожа на раненого зверька. Я сжала зубы. Я не могла это допустить.

— Хорошо, — выдохнула я, принимая решение, которое ненавидела. — Настя, иди за этой чертовой медсестрой. Но ты идешь одна. Ни слова о бреде. Скажешь, что просто простуда и жар. Скажешь, что нужно просто сбить температуру.

Я ещё крепче прижала Бель к себе, пока Настя поспешно выскочила за дверь. Три дня. Этого было чертовски мало, чтобы вытащить её из этого пекла. Но другого выбора у нас не было. Мы должны были бороться.

***

Ночь, когда погибла Фрейя Ланская

Эта ночь была холодной. Ледяной. Я сидела на своей кровати, пытаясь расслабиться от плохого предчуствия.

И тогда она пришла. Невидимая, безмолвная, как призрак из древней легенды, но я чувствовала её присутствие каждой клеткой тела. Голос Фрейи Ланской раздался прямо в моей голове – ледяной, но с таким отчаянным надрывом, что у меня кожу покрыли мурашки. Это было так, словно я слышала её последнюю исповедь.

«Адель... время поджимает, — раздалось в моей голове, и от этих слов повеяло могильным холодом. — Смерть... она уже дышит мне в затылок. Избранным не прощают ошибок, и Некрос... он не терпит, когда я позволяю себе слишком сильно любить.»

Я попыталась вскочить, но словно была прикована к кровати невидимыми цепями. В воздухе витал запах какой-то горькой, увядающей магии.

«Тебе не нужно знать, что именно произошло, — голос Фрейи продолжал звенеть в моей голове, и в нём теперь была сталь. — Прошу тебя, береги Аннабель. И будь осторожна. Никому... слышишь, Адель? Никому здесь нельзя доверять. Держитесь вчетвером. Каждый здесь играет свою партию, и большинство из них – против нас.»

Я едва держалась, чтобы не закричать, но она продолжала, и её слова врезались в мозг, как заточенные лезвия:

«Кроме... миссис Меллори. Держитесь ближе к ней. Она знает гораздо больше, чем показывает. И она... она ваш единственный шанс. Вы сами всё поймёте. Когда придет время, Адель. Просто помните эти слова. Моё время вышло...»

***

Я тогда не поняла до конца, что это было. Но когда вчера утром пришло известие о смерти Фрейи Ланской, всё встало на свои места. Это был Некрос и его кровавый ответ. А Фрейя... она сделала свой последний выбор. Она доверилась мне.

Теперь я сидела здесь, прижимая к себе горящую Бель, и слова её матери пульсировали в голове: «Никому здесь нельзя доверять. Кроме... миссис Меллори. Держитесь вчетвером»

Тот разговор навсегда изменил всё. «Нимвелл» переставал быть академией, полной светлой магии и таинственных знаний. Он до конца обнажал свою мрачную истину. Я сразу же рассказала все Саше и Насте.

Теперь мы понимали, что слова Фрейи – не бред. Что Купол – карточный домик, где каждый ход Некроса может обрушить чью-то жизнь. Теперь мы были не просто подругами, а союзницами, связанными общей опасностью. Держаться вчетвером – вот что она имела в виду. Бель, я, Саша и Настя.

Из мыслей меня вытащил звук открывающейся двери. Она скрипнула, и в комнату, едва освещенную лунным светом, вошла медсестра. Её шаги были бесшумными, а лицо – невозмутимым, словно высеченным из камня. В этом были свои плюсы: ни тени сочувствия, ни лишних вопросов. Только холодный, профессиональный взгляд, который, впрочем, задержался на Бель чуть дольше обычного.

— Температура?

— Да, — максимально спокойно ответила я, стараясь не выдать тревогу. — Озноб, жар. У неё всегда так, когда нервничает.

Саша ловко встала между медсестрой и бредящей Бель, прикрывая её от прямого взгляда. Она изобразила максимально естественное покашливание, отвлекая внимание.

Медсестра подошла ближе. Она достала из кармана холодный стеклянный прибор, который замаскировала под обычный градусник, и приложила к телу Бель. На её лице не дрогнул ни один мускул, когда она увидела показания.

— Тридцать девять и восемь, — констатировала она. — Неудивительно, что её трясет.

Она достала из своего саквояжа маленькую склянку с мутной жидкостью и шприц.

— Это успокоительное и жаропонижающее. Снизит температуру и даст ей поспать. Без него есть риск судорог.

Я напряглась. Но у нас не было выбора. Если Бель не выживет, все предупреждения будут бессмысленны.

— Хорошо, — выдохнула я. — Только не переборщите. Она ослаблена.

Медсестра не ответила. Она лишь кивнула, взяла руку Бель и быстро, профессионально сделала укол. Мутная жидкость быстро растворилась в вене. Бель слабо вскрикнула, но тут же обмякла. Её метания ослабли, а дыхание стало глубже. Жар пока не спадал, но она, кажется, хоть немного успокоилась.

Медсестра собрала свои инструменты и так же бесшумно направилась к выходу, лишь бросив на нас короткий взгляд.

— Если ей станет хуже, зовите. Но, скорее всего, проспит до утра.

И она исчезла, оставив нас троих в душной тишине. Я посмотрела на Сашу. Она выглядела так же обеспокоенно, как и я. Мы вытащили Бель из одного ада, но загнали в другой, доверившись тем, кому доверять нельзя.

Теперь оставалось только ждать. И надеяться, что миссис Меллори окажется не просто старой учительницей, а тем самым ключом, о котором говорила Фрейя.

— Идите поспите, — тихо сказала я Саше и Насте. — Если что, я позову.

Настя кивнула, её взгляд задержался на спящей Бель, полной сочувствия.

— Я проверю, чтобы никто не болтался в коридоре, — пробормотала Саша.

Я кивнула им, и девочки бесшумно вышли из комнаты, оставив меня наедине с Бель. Тишина снова обволокла нас, но теперь она казалась не такой давящей. Я вернулась на стул и села рядом с кроватью, вглядываясь в измученное лицо подруги.

Её губы были приоткрыты, брови сведены в легкой гримасе боли даже во сне. Я осторожно подняла её руку. Кожа была горячей, но уже не такой обжигающей, как раньше. Мои пальцы невольно легли на её запястье, ощущая слабый, но ровный пульс.

В этот момент, когда она была настолько уязвима, настолько полностью зависела от меня, что-то внутри меня сдвинулось. То, что я долгое время тщательно прятала не только от Бель, но и от самой себя.

После той прогулки под первым снегом я пыталась разобраться, что же чувствую к Бель. Уже тогда я начала понимать: это была не просто дружба. Не просто преданность, котораю появилась между нами за эти два с лишним месяца. Это было что-то гораздо более глубокое.

Когда Фрейя пришла ко мне в ту ночь, она говорила о доверии. Она просила беречь свою дочь. И сейчас, глядя на Бель, я понимала, что эта просьба не была для меня обузой. Она была... смыслом.

Моё сердце болезненно сжалось. Я чувствовала, как хочу спрятать её от всего мира, от Некроса, от этого чёртового «Нимвелла», от самой себя, если потребуется. Хотела поцеловать её лоб, почувствовать тепло её дыхания на своих губах. Хотела, чтобы это слово – Дель – которое она шептала в бреду, было только моим.

Голос родителей Бель, предупреждающих об опасности привязанностей, прозвучал в моей голове, но я тут же его заглушила. Какие к черту опасности? Эта ненависть Некроса, смерть Фрейи – всё это только укрепило во мне одно: я не отпущу Бель. Никогда.

Я осторожно провела пальцами по её губам, так нежно, что она даже не пошевелилась. И теперь, когда весь её мир рухнул, когда она была сломлена и уязвима, я позволила себе это почувствовать. И это ни капли не пугало. Наоборот. Это давало силы. Силы вывернуть наизнанку весь «Нимвелл» ради неё.

Я знала, что моя Бель обязательно справится.

***

думаю, что глава от лица Адель является довольно неожиданной: до этого я всегда писала от лица автора. зато теперь вы понимаете ее чувства к Аннабель. а «Нимвелл» же теперь представляет из себя одну общую угрозу – безопасности здесь нет совсем. скоро девочкам придется принять очень важное и тяжёлое решение, которое принесет определенные последствия. как думаете, Бель поправится?