Снежная королева

Поздней осенью в «Нимвелле» всё словно увядало – медленно и тоскливо. В ноябре школу захлестнули ледяные дожди, а дни стали такими короткими, что казалось, будто вокруг одни сумерки. Листья давно опали и превратились в чёрную скользкую массу на каменных дорожках. Даже внутри замка было холодно, ведь согревающие чары едва помогали. В воздухе пахло старым камнем, мокрой землёй, сырой шерстью мантий и чем‑то металлическим – так всегда бывало, когда магический барьер работал на пределе.

Эта осень принесла с собой не просто холод. Она принесла глухую, липкую тревогу, которая вибрировала в воздухе, словно натянутая струна. И острее всех эту вибрацию ощущали Аннабель и Адель.

На уроке «Теоретической магии и потоков силы» в северной башне было неуютно, почти как в склепе. Сквозь высокие узкие окна было видно только свинцовое, тяжелое небо.

Профессор читал лекцию о круговороте природной энергии, но Бель его почти не слышала. Она сидела, уткнувшись подбородком в воротник теплого вязаного свитера, и бездумно крутила в пальцах тонкое серебряное перо. Напряжение внутри нее росло с каждым днем. Каждая капля дождя, бьющая в стекло, казалась ей ударом по натянутому над ними невидимому куполу. Этот Купол душил ее.

Адель сидела рядом, бледная, с темными тенями под глазами от вечного недосыпа. Ее тетрадь была покрыта не конспектами, а хаотичными зарисовками – пересекающимися линиями, полусферами и расчетами давления магического поля. Она постоянно прислушивалась. К шороху за стенами, к завыванию ветра, к тому, как странно затихает эхо в коридорах.

Когда заунывный звон колокола наконец объявил об окончании занятий, девочки покинули холодную башню и поспешили в 312-ю. Здесь, за закрытой дверью, плотный ноябрьский сумрак казался менее пугающим.

Настя с тихим вздохом облегчения сбросила тяжелую мантию на кресло и сразу же забралась с ногами на свою кровать, кутаясь в пушистый плед.

— Так холодно, просто ужас! — возмутилась она, — Чувствую себя кусочком льда.

Саша, аккуратно раскладывая учебники по полочкам письменного стола, обернулась и улыбнулась. Она выглядела совершенно спокойной, домашней и уютной в своем  кардигане.

— Тебе нужно просто лучше настраивать личный тепловой контур перед выходом на улицу. Физика тела и магия крови, ничего сложного. Если правильно распределить внутренний жар, никакой ноябрь не страшен.

— Ой, Саш, тебе бы только лекции читать, — беззлобно фыркнула Настя. — Иногда хочется просто укутаться в одеяло и ничего не распределять. Правда, Бель?

Бель, сидевшая на своей кровати и обхватившая руками колени, вздрогнула от неожиданности.

— Что? А, да... Конечно. В такую погоду лучше вообще не выходить из комнаты.

Адель стояла у окна, наблюдая, как тяжелые капли дождя разбиваются о стекло. Она выглядела слишком напряженной.

— Вы заметили, как сильно пахнет грозой? — тихо спросила Адель, не оборачиваясь. — Уже несколько дней подряд. Ноябрь, на улице ледяной дождь, а воздух буквально искрит озоном.

Саша пожала плечами, устраиваясь за столом с чашкой теплой воды.

— Это из-за работы отопительных рун замка, Адель. Наверное, завхоз запустил резервные контуры на полную мощность, чтобы прогреть подвалы. От этого всегда идет статический разряд. Магическое сопротивление материалов, обычное дело.

Бель бросила быстрый взгляд на Адель. «Обычное дело». Как же легко Саша находила всему логичные, книжные объяснения. Для нее мир «Нимвелла» оставался идеальным, безопасным механизмом, где на каждый сбой было свое правило в параграфе.

— А если это не руны? — не выдержала Бель, подавшись вперед. — Если это... внешнее давление? Что, если воздух просто зажат в замкнутом пространстве и начинает электризоваться сам по себе?

Саша подняла голову от своего занятия и удивленно посмотрела на подруг:

— Девочки, вы в последнее время такие дерганые. Что с вами? Ну пахнет озоном, ну холодно. Это же просто осень. Скоро выпадет первый снег, начнется подготовка к зачетам, всё пойдет своим чередом. Хватит искать во всем подвох.

— Мы просто устали, — мягко перебила её Адель, понимая, что Бель едва не выдала их общую тревогу. Она отошла от окна и присела на край кровати Насти. — Действительно, тяжелый семестр.

— Вот и я говорю – вам нужно просто выдохнуть, — Саша ласково потрепала Адель по плечу. — Скоро выходные. Давайте проведем их спокойно. Бель, Адель, идите к себе и даже не думайте открывать конспекты. Это приказ старосты курса.

Бель слабо улыбнулась, хотя внутри всё дрожало.

— Ладно. Уговорили. Пошли мы.

Попрощавшись с девочками, Аннабель и Адель вышли в холодный коридор. Они молчали, согревая друг друга лишь переплетенными ледяными пальцами. Каждая думала об одном: сколько ещё они смогут разыгрывать этот спектакль перед Сашей и Настей? Сколько ещё Купол позволит им притворяться, что всё в порядке?

Но они ещё не знали, что ответ был слишком близко.

Оказавшись в своей комнате, девочки заперли дверь на засов и наложили глушащие чары. Только после этого Аннабель обессиленно опустилась на кровать, закрыв лицо руками.

— Я больше не могу, Дель, – глухо произнесла она. — Смотреть им в глаза и врать. Видеть, как Саша строит планы, когда мы даже не знаем, выдержит ли барьер эту зиму.

Адель села рядом, приобнимая подругу за плечи.

— Мы защищаем их, Бель. Если они узнают сейчас, паника разрушит их изнутри. Нам просто нужно найти выход. Доказательства.

— Ты права. — согласилась Аннабель, — Но я не понимаю, как Саша остаётся настолько спокойной после всего, что уже произошло. Наши с Настей сны, случай в библиотеке...И это только самые значимые моменты! А сколько мелких деталей было пропущено?

— Я тоже не понимаю, в чем дело. Она ведёт себя так, будто ничего этого не было.

— Иногда мне кажется, — тихо произнесла Аннабель, заглядывая в пустые чашки из-под чая, на дне которых остался лишь темный осадок, – что Сашин разум просто защищает себя. Знаешь, как у людей после сильного потрясения стираются воспоминания? Её вера в логику, в правила академии, во все эти формулы – это её личный купол. Сашка не глупая. Наоборот, она слишком умная. И именно поэтому её мозг отказывается сопоставлять факты. Если она признает хотя бы одну «нестыковку», вся её идеальная картина мира рассыплется как карточный домик. А она этого не переживет.

Адель тяжело вздохнула, убирая ладони от лица. Глаза у неё были воспаленными, красными от усталости.

— А Настя? — вновь спросила Бель. — Настя ведь чувствует. Я видела, как она вздрагивает от каждого шороха. Она не строит из себя ученую, она просто боится. Но каждый раз, когда мы подходим к опасной теме, она резко переводит всё в шутку. Смеется, отвлекается... Это ведь тоже защита, да?

— Да, — согласилась Адель, вставая с кровати и подходя к окну. — Настя прячется за своей легкомысленностью, как за щитом. Ей так проще.

Адель прислонилась лбом к холодному стеклу. На улице бушевала настоящая буря. Но самым жутким было то, что за этой пеленой воды не было видно абсолютно ничего. Ни единого огонька из других корпусов академии. Только глухая, непроглядная мгла.

— Нам нужно быть осторожнее, Бель, — не оборачиваясь, предупредила Адель. — Если мы продолжим так явно давить на них вопросами про давление и воздух, Саша начнет что-то подозревать. Не о Куполе. Она решит, что у нас паранойя, и пойдет к директору или миссис Меллори. И тогда...

— Тогда нас просто заставят забыть, — закончила за неё Бель, и по её спине пробежал ощутимый холодок.

— Именно. Поэтому – молчим.

Они просидели в полумраке еще около часа, почти не разговаривая. Но усталость и тяжелое напряжение осени взяли свое.В конце концов,  девочки, даже не раздеваясь, лишь сбросив тяжелую обувь, забрались под одеяла.

***

Ланская резко распахнула глаза, тяжело и часто дыша. В комнате царила глубокая ночь. Свеча погасла, и только слабое неестественное свечение пробивалось сквозь шторы — это фальшивые звёзды Купола продолжали светить.

Рядом, на своей постели, мгновенно села Адель. Она не спала. В руке она уже сжимала палочку, кончик которой слабо светился тусклым люмусом.

— Слышала? — одними губами спросила Адель.

Бель прислушалась. Сквозь завывание ветра за окном пробивался другой звук. Ритмичный, тихий, но настойчивый.

В дверь их комнаты кто-то стучал.

Это не был обычный стук старосты или дежурного преподавателя. Звуки были рваными, слабыми, словно у того, кто стоял по ту сторону, почти не осталось сил.

Переглянувшись, девочки бесшумно поднялись на ноги. Адель выставила палочку перед собой, готовая в любой момент наложить защитное заклинание. Аннабель на цыпочках подошла к двери, чувствуя, как от деревянного полотна веет холодом – гораздо более сильным, чем обычный сквозняк из коридора.

Стук повторился. На этот раз послышался тихий, прерывистый всхлип, от которого у Бель перехватило дыхание.

Этот плач она узнала сразу же.

Она быстро отодвинула тяжелый металлический засов и рванула дверь на себя.

В темный коридор хлынул слабый свет из их комнаты, выхватывая из мрака фигуру.

На пороге стояла девушка. Её пушистый плед, в который она еще несколько часов назад так уютно куталась в своей постели, был разодран в клочья, насквозь промок и испачкан в черной, склизкой грязи. Волосы слиплись от ледяной воды и путались на лице. Плечи девушки судорожно дрожали, а из горла вырывались хриплые, ломаные вздохи.

Она медленно подняла голову. Лицо было бледным, губы разбиты, на щеках – глубокие царапины, будто она пробиралась через колючий кустарник. В глазах стоял такой ужас, что Бель замерла, забыв, как дышать.

Настя сделала шатающийся шаг вперед, протягивая к ним исцарапанные, посиневшие от страшного холода руки.

— Девочки... — хрипло, почти беззвучно выдавила она, давясь слезами и дрожа всем телом. — Помогите мне...

Адель застыла, чувствуя, как внутри всё покрывается коркой льда. В этот момент она испытала не просто страх – это было сокрушительное, удушающее осознание катастрофы. Ей казалось, что все, от чего они с Бель так отчаянно пытались уберечь подруг, рухнуло в одну секунду, рассыпавшись колючими осколками прямо у их ног.

А Аннабель почувствовала, как внутри всё оборвалось. Словно земля ушла из-под ног. Она сделала шаг назад, в оцепенении глядя на израненную, дрожащую подругу. Ланская ещё не знала, что случилось с Настей, но понимала – это точно начало нового кошмара.

— Настя?...

***

неужели Настя стала свидетельницей того, чего не должна была? если вы помните, то глава с первым ее появлением называется «Разбитая», что очень сильно будет отражаться на протяжении всей истории. мне просто не терпится приступить к написанию следующей главы, ибо она будет очень важной. жду ваши отзывы и звёздочки!