Снежная королева

Две недели пролетели незаметно – тихо, серо и как‑то обманчиво спокойно. Сильвервейл постепенно погружался в осень: дорожки академии устилали золотые и багряные листья, по утрам на траве появлялся иней, а в воздухе чувствовался запах остывшей земли.

На первый взгляд, жизнь вернулась в привычное русло. Настя всё так же старалась сохранять спокойствие, привыкая к новой жизни. Саша пропадала в библиотеке, готовясь к промежуточным тестам, а преподаватели монотонно бубнили свои лекции. Даже Адель почти заставила себя поверить, что кошмар в особом архиве действительно остался позади. Они сорвали печать. Они в безопасности.

Но этим вечером хрупкая иллюзия разбилась.

За окном шумел монотонный осенний дождь. Адель сидела за письменным столом и листала конспекты, когда в комнату, пошатываясь, вошла Бель.

Она закрыла тетрадь и внимательно посмотрела на подругу. Внутри шевельнулось нехорошее предчувствие.

— Бель, посмотри на себя, — мягко сказала она, вставая со стула. — Ты последние две недели какая‑то натянутая, вздрагиваешь от каждого шороха. Мы же договорились оставить страх там, в подземелье. Всё ведь закончилось.

— Ты правда веришь в это? — тихо спросила Бель. Она не смотрела на Адель. Её взгляд был прикован к темному окну, за которым переливался серебряный купол Сильвервейла.

— Конечно верю. Тёмные силы нас больше не беспокоят. Мы провели ритуал, мы очистили разум...

— Ничего мы не очистили, Адель, — перебила её Бель. Голос подруги прозвучал пугающе безжизненно. — Мы просто закрыли глаза и притворились, что в комнате больше нет монстра.

Бель повернулась к ней, и у Адель перехватило дыхание. В глазах подруги, обычно холодных и расчётливых, сейчас был чистый ужас. Бель медленно подняла рукав шёлковой пижамы и показала запястье.

— Смотри, — прошептала она.

Адель подошла ближе и вскрикнула, зажав рот ладонью.

Там, где когда-то расплывалось серое пятно от пепельного вестника, не было чистой кожи. Под ней, в самом сплетении вен, слабо мерцал едва заметный серебристо-серый узор – тонкий, рваный контур расколотого солнца.

Он вовсе не исчез.

— О боже... — прошептала Адель, чувствуя, как внутри всё леденеет. — Но как? Мы же разорвали связь!

— Это был морок, — Бель медленно опустилась на край кровати, спрятав лицо в ладонях. Из-под её пальцев вырвался первый тяжёлый всхлип. — Ментальный фантом, созданный для того, чтобы мы успокоились и перестали искать выход. Я чувствую её, Адель. Я физически чувствую эту грязь внутри себя. Словно черви шевелятся в крови. И этот шепот... он возвращается каждый раз, когда я остаюсь одна в темноте. Она зовет меня. Эта связь всё еще жива.

Адель опустилась перед ней на колени, робко коснувшись её дрожащего плеча. Бель плакала. Беззвучно, тяжело, так, что худые лопатки судорожно вздрагивали под шелком.

— И это еще не всё, — Бель убрала мокрые от слез ладони от лица. — Ты разве сама не замечаешь? Наша магия. С каждым днем она становится все темнее.

— Купол... — выдохнула Адель. — В той книге, всё-таки, была написана правда. Сильвервейл вытягивает из нас силы.

***

Тринадцать дней назад.

Девочки, еще не отошедшие от адреналина после побега из особого архива, заперлись в 312-ой комнате. Настя тогда судорожно подпирала дверь стулом, а Саша трясущимися руками доставала из-под мантии тяжелую книгу.

Она украла её. Прямо из-под носа смотрителя, рискуя быть исключенной или запертой в подземельях академии.

— Я не могла её там оставить, — шептала тогда Саша, укладывая фолиант на кровать. — Мы должны знать правду.

Девочки обступили кровать. Саша бережно открыла пожелтевшую страницу с изображением двух сталкивающихся стихий, между которыми зияла черная трещина.

— Последнюю ритуальную битву никто не выиграл, — мертвым голосом произнесла Саша. — Битва закончилась сокрушительным ничейным исходом. Обе стороны полностью истощили друг друга. Магия Света и магия Тьмы пришли в такой яростный резонанс, что мир Сильвервейла начал буквально рассыпаться на куски. Пространство трещало по швам. И тогда выжившие маги пошли на чудовищный компромисс.

— Какой компромисс? — тихо спросила Бель, вглядываясь в старинные гравюры.

— Они создали Купол, — Саша обвела пальцем круглую схему на полях. — Но это не защитный щит. Поскольку ни одна из сторон не победила, у этого мира нет естественного источника энергии, который удерживал бы его от падения в Бездну. Купол питается искусственно. Каждый день, каждую секунду он забирает крошечную, незаметную долю магии у каждого живого существа, находящегося внутри Сильвервейла.

— Подождите, получается... — задумалась Адель, подбирая нужные слова, — Мы – это просто батарейки? Наша слабость, наша вечная усталость по вечерам – это не из-за тяжелой учебы. Это плата за то, чтобы наш мир не рухнул.

— Но это же... это значит, мы в ловушке? — Настя тогда испуганно прижала руки к груди. — Мы всю жизнь будем отдавать себя этой штуке?

— Хуже, — Бель тогда первой осознала всю глубину бездны. — Если Купол постоянно выкачивает из нас светлую магию, то наши естественные резервы истощаются. А значит... любая темная печать, которую на нас наложили снаружи, со временем станет сильнее. Свет уходит, а тьма заполняет пустоту.

***

Адель вздрогнула, возвращаясь в реальность холодного осеннего вечера. Она посмотрела на запястье Бель, где в синеве вен упрямо пульсировало серое расколотое солнце.

Всё сходилось.

— Наша магия... — прошептала Адель, чувствуя, как горло перехватывает спазм. — Она становится темнее не потому, что ритуал не сработал. Ритуал очистил нас. Но за эти две недели Купол выпил наш свет. Твои резервы опустели, Бель... И фальшивая печать «Оникса», которую мы заглушили, просто вернулась на свободное место.

— Да. А девочки тогда не поверили в написанное, сказав, что это «глупые мифы».

Бель медленно подняла голову. Из её глаз всё еще текли слезы, но в них, сквозь пелену отчаяния, промелькнуло страшное понимание.

— Она заполняет меня, — подтвердила Бель надломленным шепотом. — «Оникс» не просто пометил нас. Они знали. Они знали, как работает этот чертов Сильвервейл. Они знали, что Купол сделает всю грязную работу за них – выпьет наш свет и заставит пустить корни так глубоко, что мы сами, добровольно, придем к ним. Потому что только рядом с источником тьмы эта боль в груди утихнет.

Бель снова судорожно всхлипнула, утыкаясь лбом в колени Адель.

— Мы заперты в безумном механизме, Адель. С одной стороны нас пьет Купол нашего «безопасного» дома, с другой – пожирает «Оникс». Я чувствую себя сломанной куклой, которую тянут за ниточки в разные стороны.

— Бель, тише, пожалуйста...

— Я схожу с ума, Адель! — сквозь рыдания шептала она, вцепляясь в плечи подруги. — Я смотрю на людей и больше не вижу в них учителей или друзей. Мне кажется, что все они – соучастники. Что весь этот Сильвервейл – один огромный, отрепетированный спектакль, созданный только для того, чтобы удерживать нас здесь.

Аннабель снова уткнулась лицом в колени Адель, содрогаясь от рыданий.

— Это бред. Какой-то кошмарный, затянувшийся бред. Мы заперты в чужом лихорадочном сне, Адель. Нас просто сотрут... Изменят наши воспоминания, заберут силы, и никто даже не вспомнит, что мы когда-то были. Мы исчезнем в этом серебряном тумане.

Адель зажмурилась, чувствуя, как её собственные слезы катятся по щекам. Ей хотелось кричать от бессилия, но она знала: если сдастся и она, они погибнут обе.

Она крепче прижала Бель к себе, пытаясь согреть её ледяные пальцы.

— Мы не сойдем с ума, — упрямо прошептала Адель. — Слышишь меня? Не сойдем. У нас есть мы. Если ты начнешь тонуть в этом бреду, я буду держать тебя за руку. Если я начну сомневаться – ты приведешь меня в чувство. Мы найдем способ. Мы выживем. Мы выберемся из этой могилы, даже если нам придется сжечь её дотла.

— Я задыхаюсь, Дель. Я больше не могу так.

Адель почувствовала, как её собственное сердце болезненно сжалось от этой отчаянной, беспомощной мольбы. «Дель» – так Бель называла её только в самые редкие, сокровенные минуты, когда наружу прорывалась испуганная, раненая девочка, которой просто нужно было тепло.

— Посмотри на меня, — Адель настойчиво взяла лицо Бель в свои ладони.

Щёки Аннабель были ледяными и мокрыми от слёз. Она пыталась вдохнуть, но её грудная клетка лишь судорожно вздрагивала.

— Бель, дыши. Давай вместе. Вдох... _ Адель сделала глубокий, шумный вдох, увлекая подругу за собой. — И выдох. Медленно. Слышишь? Я здесь. Я держу тебя.

Бель судорожно вцепилась в запястья Адель, её ногти больно вонзились в кожу. Она ловила губами воздух, повторяя движения подруги, пока её безумный, рваный пульс не начал постепенно замедляться.

— Мы одни, да? — прошептала Бель, когда к ней вернулась способность говорить, хотя плечи всё ещё мелко дрожали. — Настя и Саша... они ведь тогда даже слушать нас не захотели.

— Они не хотят верить, Бель, — тихо ответила Адель, осторожно стирая большим пальцем слезу с её щеки. — Проще считать, что стены твоего дома защищают тебя, а не медленно перемалывают твои кости. Саша слишком верит в правила и книги. Настя слишком хочет быть счастливой и нормальной. Они слепы, потому что слепота дарит им покой. Но у нас с тобой этого покоя больше нет.

Адель поднялась на ноги и аккуратно потянула Бель за собой. Она довела её до кровати, усадила и укутала в тяжёлый шерстяной плед. Аннабель забилась в него, прижав колени к груди.

Адель села рядом, прижавшись к её плечу.

— Наша магия меняется, Дель, — негромко произнесла Бель, глядя на свои ладони.

Бель медленно раскрыла ладонь. Над ней на мгновение вспыхнули искры – но уже не золотистые и тёплые, как раньше, а с грязным фиолетово‑чёрным отливом. Тёмное пламя. Сила «Оникса», прорастающая сквозь истощённые Куполом светлые резервы.

— Если Купол продолжит пить наш свет, эта грязь полностью подчинит нас, — Бель сжала кулаки, гася искры. — Мы станем монстрами, которых нас учат ненавидеть. Или... «Оникс» просто придёт и заберёт то, что принадлежит ему по праву этой изменённой крови.

— Не заберёт, — твёрдо ответила Адель. — Мы не дадим им этой радости.

— Но что мы можем сделать против целого мира?

— Мы будем играть по их правилам. Пока что, — Адель обняла подругу за плечи, притягивая ближе. — Если они хотят видеть послушных кукол в этой серебряной клетке – мы ими станем. Пусть думают, что мы ничего не знаем. Но внутри себя мы будем копить эту новую силу. Будем учиться контролировать её. Мы заставим эту тёмную печать работать на нас, а не против нас.

Бель молчала, вслушиваясь в её слова. Судорожное дыхание окончательно выровнялось. Паранойя и паника медленно отступали.

— Значит, мы станем лгуньями, — тихо констатировала Бель, и на её губах впервые за вечер появилась слабая усмешка.

— Мы станем выжившими, — поправила её Адель. — И когда придёт время... мы сломаем этот Купол.

Дождь за окном продолжал неистово хлестать по стеклу. Потоки воды стекали по рамам, размывая очертания спящей академии и превращая далёкие огни Сильвервейла в дрожащие, призрачные пятна.

— Я готова рассказать тебе, при каких обстоятельствах оказалась в «Ониксе».

***

я обещала, что на время девочки смогут жить спокойно, позабыв обо всех тревогах, и не соврала. у Насти и Саши действительно все хорошо! а вот у Адель и Бель ситуация куда серьезней: их мучают намеренно.

как думаете, кто же сказал последнюю фразу? Адель или всё-таки Бель готова поделиться своим самым кошмарным секретом?