Снежная королева

В заброшенной башне на окраине Сильвервейла царила тишина, нарушаемая лишь редкими порывами ветра, пробирающегося сквозь разбитые витражи. Здесь, вдали от любопытных глаз, двое скрывались от мира – и от света.

Один из них, высокий и прямой, стоял у разбитого окна, наблюдая, как на горизонте появляется рассвет. Его плащ струился, будто сотканный из самой тьмы, а лицо оставалось в тени капюшона. Второй, приземистый и нервный, обеспокоенно перебирал пальцами амулет на шее – тот пульсировал тусклым багровым светом.

— Они сближаются, — прошипел приземистый, бросая взгляд на своего собеседника. — Девочки. Их связь крепнет. Особенно между той, что видит сны, и той, что потеряла брата.

Высокий медленно повернулся. В глубине капюшона блеснули холодные, нечеловеческие глаза.

— Да. Их дружба – это уязвимость. Их надежда – это слабость. Но знаешь, Сэфтис, ты настоящий придурок. — высокий презрительно скривил губы, и багровый отблеск амулета скользнул по его лицу, высветив острые черты. — Ты упускаешь главное.

Сэфтис вздрогнул, сжал амулет дрожащими пальцами:

— Что... что я упускаю, Повелитель?

— Связь между той, что видит сны, и потерявшей брата, – лишь верхушка айсберга. Настоящая сила рождается в паре Адель и Аннабель. Их связь крепче, глубже. Они словно два звена одной цепи.

Сэфтис нахмурился, пытаясь осмыслить сказанное. Пазл в его голове никак не мог сложиться воедино.

— Но почему? Они ведь не связаны кровным родством или общей трагедией...

— В том‑то и дело, глупец. Их связь — добровольная. Выстроенная меньше, чем за неделю. Это не боль и страх объединяют их – а выбор. — объяснял он, — Сознательный выбор быть рядом. И потому их связь так опасна для нас. Она светится в сумраке, как маяк чистого света. — продолжил высокий, и его голос зазвучал ещё холоднее, пронизанный древней силой.

Сэфтис невольно отступил на шаг, но тут же осёкся и пробормотал:

— Да, Некрос...

Некрос резко вскинул голову. В глубине капюшона глаза вспыхнули алым, а воздух вокруг него на мгновение сгустился, став почти осязаемым.

— Что ты только что сказал? — прошипел он, и в его голосе зазвучали низкие, угрожающие ноты, от которых у Сэфтиса по спине пробежал ледяной озноб.

— Я... я... — он запнулся, побледнел и поспешно поправился: — Простите, Повелитель! Я не хотел...

— Имя? — Некрос сделал шаг вперёд, и багровый амулет в руке Сэфтиса внезапно раскалился, обжигая ладонь. — Ты забываешься, Сэфтис. Моё имя не для твоих губ. Оно не для чьих губ, кроме тех, кто достоин его произносить. Ты – не достоин.

Сэфтис упал на колени, сжимая амулет, который теперь жёг его пальцы. Он попытался разжать пальцы, но амулет словно прилип к коже, пульсируя всё сильнее.

— Простите, Повелитель! Клянусь, больше этого не повторится!

Некрос медленно выдохнул, и напряжение в воздухе чуть ослабло. Амулет остыл, вновь запульсировав тусклым светом.

— Хорошо, — произнёс он уже спокойнее, но в голосе всё ещё звенела сталь. — Но помни: каждое слово имеет вес. Каждое имя – силу. Не смей произносить моё снова.

— Да, Повелитель, — Сэфтис с облегчением выдохнул и поднялся на ноги, осторожно разжимая пальцы.

Некрос окинул Сэфтиса презрительным взглядом и заметил, как тот снова машинально потянулся к амулету, будто ища в нём опору.

— И перестань теребить эту безделушку! — резко бросил главный, и его голос эхом отразился от каменных стен башни. — Ты обращаешься с ней, как ребёнок с любимой игрушкой. Этот артефакт – источник силы, а не талисман на удачу!

Сэфтис вздрогнул и отдёрнул руку, будто обжёгшись.

— Простите, Я просто очень нервничаю...

— Нервничаешь? — Некрос издал короткий, ледяной смешок. — Слабость заразительна, Сэфтис. Если ты не можешь совладать с собственными нервами, как ты собираешься совладать с ними? С четырьмя девчонками, чья дружба светится ярче, чем твои жалкие попытки выглядеть грозно? И заметь, Настя даже ночи ещё провести с ними не успела, а уже вон, как связана.

Сэфтис потупил взгляд, чувствуя, как жар стыда приливает к лицу – хотя в башне было холодно, промозгло, и сырость пробирала до костей. Каменные стены, покрытые мхом и странными рунами, словно давили на него со всех сторон. Сквозь разбитые витражи пробивались первые лучи рассвета, но они не приносили тепла – лишь подчёркивали густую, вязкую тьму, что клубилась в углах башни.

Некрос отвернулся к окну. Его плащ зашевелился, будто оживший, и на мгновение показалось, что из его складок выглянули десятки тонких, извивающихся щупалец, тут же исчезнувших в складках ткани.

— Есть ещё кое-что важное. Ланская – проклятая. — произнес Повелитель, повергнув Сэфтиса в шок, — Она является главной опасностью.

— Проклятая? — Сэфтис удивлённо поднял брови.—  Но я думал, что её дар – это предвестничество...

— Это одно и то же, — резко оборвал его Некрос. — Её кровь несёт древнее проклятие. Именно поэтому её сны так ярки и правдивы. Именно поэтому она может видеть и чувствовать то, что скрыто от других. Её семья и является ключом ко всему, — продолжил Некрос, и его голос зазвучал ещё глубже, почти вибрируя в воздухе. — Пока оба живы, Аннабель черпает силу из этой связи. Она даёт ей опору, уверенность, веру в себя. Уберём опору –  и вся конструкция рухнет.

— Вы хотите... убить кого-то из ее семьи? — Сэфтис сглотнул, чувствуя, как по спине пробежал неприятный холодок.

— Именно, — холодно подтвердил Некрос. — И не просто убить. Нужно сделать это так, чтобы Аннабель знала. Чтобы она почувствовала момент, когда нить, связывающая её с матерью, оборвётся. Это сломит её дух. Она потеряет веру в себя, в свои силы, в свою способность видеть будущее. А когда падёт Аннабель... падёт и связь между всеми четырьмя.

— Но кого?

— Ее мать. Илай должен мне, поэтому, с ним разберемся позже. Я хочу, чтоб его смерть была долгой и мучительной.

Сэфтис нервно сглотнул:

— А если она не сломается? Что, если её боль лишь укрепит связь с подругами?

Некрос вновь издал короткий, ледяной смешок:

— О, боль Насти из‑за потери брата сыграет нам на руку. Видишь ли, Сэфтис, горе может либо объединить, либо разъединить.

— Тоесть их связь даст трещину, — прошептал Сэфтис, начиная понимать замысел.

— Именно, — кивнул Некрос. — Одна трещина потянет за собой другую. Адель начнёт сомневаться: сможет ли Аннабель защитить их, если не может защитить даже собственную семью? Саша, с её острым умом, начнёт искать логику там, где есть только боль, – и не найдёт. И все они, постепенно, начнут отдаляться друг от друга. Их свет померкнет, а на его месте останется лишь тьма.

Он сделал шаг к алтарю, высеченному из чёрного камня в центре башни. Поверхность алтаря покрывали древние руны, которые сейчас слабо мерцали, словно дышали в такт невидимому ритму. Некрос провёл рукой над ними – руны вспыхнули черным светом, и в воздухе повисло ощущение чего‑то древнего, могущественного и бесконечно злого.

В этот момент первые лучи рассвета, пробившиеся сквозь разбитые витражи, коснулись пола башни. Некрос резко обернулся к окну. Его плащ зашевелился, словно пытаясь укрыться от света.

— Пора уходить, — произнёс он, и в его голосе прозвучала нотка раздражения. — Рассвет приближается. Мы не можем оставаться здесь, когда солнце взойдёт во всей своей силе.

— Куда мы отправимся, Повелитель?

— В царство мёртвых, конечно. Там мы будем ждать, пока наши планы принесут первые плоды.

Он поднял руку, и тень, клубившаяся у его ног, начала разрастаться, окутывая фигуру Некроса целиком. Воздух наполнился запахом тлена и древних могил.

— Следуй за мной, Сэфтис, — голос Повелителя стал глуше, почти растворяясь в нарастающем шуме тьмы. — Время действовать ещё придёт. Мы лишь запускаем процесс пробуждения тьмы.

***

— Сань, как думаешь, девчонки уже проснулись? — спросила Адель, выглядывая в окно, — Солнце только встаёт ещё.

— Настя точно спит как убитая после такой дороги, — отозвалась Саша, потягиваясь и спрыгивая с подоконника. — А вот Бель... Бель вряд ли. Ты же видела её лицо, когда они уходили. У неё взгляд был такой, будто она не воздух в саду вдыхает, а яд.

Саша подошла к зеркалу и начала машинально поправлять воротник. Её движения были резкими, собранными. В отличие от эмоциональной Адель, Саша всегда старалась разложить хаос на составляющие, но сейчас уравнение не сходилось.

— Ты думаешь, это из-за Насти? — Адель подошла ближе, понизив голос, хотя стены в «Нимвелле» были толстыми. — Ну, то, что Бель так накрыло. Она ведь про Настю почти ничего не знает, кроме того, что та «разбитая».

— В том-то и дело, Дель, — Саша обернулась, и её глаза блеснули холодным аналитическим блеском. — Бель не нужно знать факты. Она их чувствует. Если она вытащила Настю на мороз среди ночи, значит, её «радары» зашкаливают.

Адель вздохнула, прислонившись лбом к прохладному стеклу. Первые лучи солнца окрасили верхушки деревьев в нежно-розовый, но этот свет казался ей обманчивым, тревожным.

— Мне страшно за них, Саш. И за нас.

— Значит, будем держаться друг за друга, — отрезала Саша, подходя к подруге и кладя руку ей на плечо. — Пошли. Устроим им «бодрое утро». Если будем сидеть здесь и гадать на кофейной гуще, сойдем с ума быстрее, чем Некрос... — она осеклась, нахмурившись. — Странно. Почему я об этом подумала?

— О ком? — не поняла Адель.

— Ни о ком. Забудь. Просто имя какое-то дурацкое в голову пришло. Идем.

Они вышли из комнаты и направились к 311-й. Коридоры академии замерли в предрассветном ожидании. Тишина была почти осязаемой, тяжелой.

Когда они подошли к двери, Саша уже занесла руку, чтобы постучать, но замерла. Из-за двери донесся резкий, сдавленный вскрик Насти, а следом – быстрые, испуганные шаги Аннабель.

— Началось, — одними губами прошептала Саша.

Она толкнула дверь без стука. Настя сидела на кровати, вцепившись в одеяло, её глаза были широко распахнуты и полны слез. Аннабель стояла посреди комнаты, замерев в странной позе, её руки мелко дрожали.

— Настя! — Адель бросилась к кровати. — Что? Что случилось?

Настя медленно перевела взгляд на вошедших. Её губы дрожали.

— Он... он не уходил, — голос Насти сорвался на шепот, и она судорожно сглотнула. — Сон продолжился, стоило мне закрыть глаза. Но на этот раз всё было иначе.

Девушка обхватила себя руками, словно пытаясь удержать ускользающее самообладание. Саша и Адель замерли у изножья кровати, боясь пошевелиться.

— Я видела зеркало, — Настя подняла затуманенный взгляд на стоявшую в тени Аннабель. — Огромное, в тяжелой черной раме. В нем отражалась не я, а наш старый дом. И там была мама. Она стояла ко мне спиной и... расчесывала волосы. А потом в зеркале появился Женя. Он подошел к ней, обнял за плечи, и она обернулась.

Настя замолчала, её лицо исказилось от боли.

— У неё не было лица. Просто гладкая, белая кожа. А Женя... он смотрел прямо на меня через стекло и улыбался. Он сказал: «Теперь мы одна семья. Тебе пора домой, Настя. Здесь тебя никто не любит так, как мы». И зеркало начало трескаться. Осколки летели прямо в меня, они были холодными, как лед...

Аннабель сделала резкий шаг вперед и перехватила ледяные ладони Насти. Она чувствовала, как внутри всё кричит от предчувствия беды. Слова Некроса о проклятии и связи с матерью эхом отозвались в её собственном подсознании, хотя она ещё не понимала, почему её так знобит.

— Это только сон, слышишь? — твердо сказала Бель, хотя её голос едва заметно дрожал. — Мы здесь. Мы тебя любим.

Адель присела на край постели и обняла Настю за плечи.

— Так, девочки, — голос Шайбаковой звучал натянуто, она пыталась вернуть в комнату хоть каплю нормальности. — Давайте договоримся. Сейчас мы все берем себя в руки. У нас впереди первый учебный день. Мы не можем позволить этим кошмарам сожрать нас до первого звонка.

Саша кивнула, хотя её взгляд оставался цепким и встревоженным.

— Адель права. Нам нужно отвлечься. А вечером... вечером закроемся здесь, заварим самый крепкий чай и поговорим по душам. Обо всем. О Жени, о зеркалах и о том, почему у меня в голове всплывают странные имена. Идет?

Настя медленно кивнула, вытирая слезы рукавом. Аннабель тоже согласно прикрыла глаза, хотя знала: этот разговор может изменить всё.

Они представляли себе это утро совсем по-другому. Думали о том, как будут выбирать наряды, как будут смеяться над странными профессорами, как Настя будет знакомиться с академией, рассматривая высокие шпили и древние библиотеки. Они ждали запаха кофе и предвкушения новой жизни.

Вместо этого утро пахло озоном, страхом и старым подвалом. Вместо смеха – сдавленные всхлипы и тяжелая, липкая тишина, которую не мог разогнать даже робкий солнечный свет.

— Пора собираться, — сказала Саша, нарушая молчание. — Академия «Нимвелл» не ждет. И, судя по всему, нам придется учиться гораздо быстрее, чем мы планировали.

Когда девушки разошлись по своим углам, чтобы привести себя в порядок, Аннабель подошла к окну. Солнце уже встало, освещая осенний парк золотистым светом. Всё выглядело мирно, но Бель знала: где-то там, за гранью видимого, нити их судеб уже начали переплетаться в сложный, пугающий узел.

Тьма в Сильвервейле начала просыпаться с новой силой.

***

честно, у меня просто нет слов. я очень долго думала, как лучше внести пробуждение тьмы в историю, но всё-таки решила воплотить это через разговоры услужников Сатаны. как думаете, смогут ли девочки справиться со всеми трудностями после того, как случиться первая трагедия?
жду ваши звёздочки и отзывы!!