Снежная королева

Настя стояла, прижатая к чему-то холодному и каменному. Ее запястья, намертво скованные невидимыми путами, ощущались так, будто по ним ползут ледяные змеи, сковывающие каждый нерв. Одежда на ней висела лохмотьями, из под рваных краев сочилась алая кровь, впитываясь в потемневшую ткань. Лицо девушки было искажено гримасой ужаса, который проступал сквозь оцепенение, а в глазах, затуманенных болью, застыли невыплаканные слезы.

Воздух был сырым и холодным, с запахом плесени, затхлости и слабым металлическим привкусом – будто где‑то рядом пролилась ещё чья-то кровь. Было противно. Противно до кончиков пальцев.

Одежда Насти, некогда аккуратная и опрятная, теперь превратилась в лохмотья. Через прорехи на плечах и руках виднелись ссадины и неглубокие порезы. Из них сочилась кровь: тонкие струйки стекали по коже, собирались в капли и падали на пол, образовывая кровавые пятна. Ноги девушки ныли тупой и ноющей болью, словно кто-то с огромной силой ударил по ним железным прутом.

Она была абсолютно одна. Ни одной живой души. Лишь тишина, которую временами нарушало собственное прерывистое дыхание девушки.

Железная дверь распахнулась со скрипом. Настя сжала зубы, чтобы не застонать, и медленно повернула голову, пытаясь разглядеть, кто зашёл в подвал. В проёме стоял силуэт – высокий, знакомый. Сердце на мгновение замерло, а потом забилось чаще.

— Брат?.. — выдохнула она едва слышно.

Он шагнул вперёд, и тусклый свет с открытого пространства упал на его лицо. Да, это точно был он – те же черты, тот же взгляд...Но Настя сразу поняла: что‑то в его глазах было не так: они казались пустыми, лишёнными тепла.

— Наконец‑то я нашёл тебя, — произнёс он безэмоционально. — Пора идти.

— Куда? — Настя попыталась отпрянуть, но стена за спиной не давала отступить. — Что происходит?

— Не задавай вопросов, — он сделал ещё шаг, протягивая руку. — Просто иди со мной.

— Нет! — Настя закричала, голос сорвался на хрип. — Отпусти меня! Ты не Женя... Ты не он!

Девушка сопротивлялась из последних сил. Настя дёргалась, пытаясь освободиться, но путы на запястьях только сильнее впивались в кожу, а рука «брата» никак не отпускала...

Истошный крик, сорвавшийся с губ девушки, был последней каплей живого.

***

Аннабель резко проснулась в холодном поту. Она вздрогнула и села на кровати, тяжело дыша.
Несколько секунд она не могла сообразить, где находится. В ушах всё ещё звучал крик Насти – пронзительный, полный отчаяния. Перед глазами стояли кадры кошмара: сырой подвал с каменными стенами, кровь на полу, пугающе пустой взгляд человека, обезображенная Настя...

«Ты виновата» — твердил голос в голове, отдаваясь глухой болью в глубине души, — «Проклятая».

Бель резко села в кровати, ее сердце бешено колотилось в груди, отдаваясь глухими ударами в висках. Холодный пот выступил на лбу. Она жадно хватала ртом воздух, пытаясь отогнать липкий ужас, который цеплялся за нее. Аннабель видела лишь мрак того подвала. Ей понадобилось несколько глубоких вдохов, чтобы убедиться: она в своей комнате, в «Нимвелле», в безопасности.

А в безопасности ли Настя?

«Это был сон, это был всего лишь сон», – повторяла она про себя, но ее внутренний голос дрожал. Сны Аннабель были не просто снами. Это были предупреждения. Предчувствия, которые слишком часто находили свое отражение в реальности. И этот сон был одним из самых ярких, самых жестоких, что ей когда-либо приходили.

Она встала, ее ноги были ватными. В голове пульсировала одна мысль: Настя. Этот сон был о Насте. Ланская срочно должна поговорить с ней.

Аннабель быстро поправила взъерошенные после сна волосы и вышла из комнаты. Коридоры академии «Нимвелл» лишь начинали засыпать – только редкие магические светильники мягко мерцали на стенах, отбрасывая длинные тени. Бель шла почти на автомате, повторяя про себя: «Только бы с Настей всё было в порядке. Только бы это был просто сон».

Дверь в комнату 312 была приоткрыта. Аннабель остановилась на мгновение, прислушиваясь. Изнутри доносились голоса – значит,ещё не спят. Бель в спешке толкнула дверь и вошла.

В комнате сидели Саша и Адель. Саша сидел на подоконнике, небрежно скрестив ноги, и что‑то оживлённо рассказывал, размахивая руками. Адель стояла у окна, слегка наклонив голову, и улыбалась – видимо, её забавляла история. Настя сидела на краю кровати, слегка откинувшись назад, и глубоко дышала, устремив взгляд в открытое окно. Свежий ночной воздух, проникавший сквозь раму, шевелил пряди её волос.

— Настя... — выдохнула Аннабель, и в этом коротком слове прозвучало столько тревоги, что все трое разом обернулись.

Адель приподнял бровь:

— Бель? Ты чего? Мы думали, ты уж до утра уснула...

Аннабель не ответила им. Она сделала несколько шагов к Насте, не отрывая взгляда от её лица. Та выглядела уставшей: под глазами залегли тени, кожа была бледнее обычного, но она была цела. Никаких ран, никакой крови – только следы усталости.

— Что-то случилось? — обеспокоенно спросила Настя, не понимая, что происходит.

— Мы должны поговорить с тобой наедине. Пойдем.

Адель с Сашей удивлённо переглянулись, но промолчали. Взгляд Адель метнулся от уходящей Насти к Аннабель – в её глазах читалось неподдельное беспокойство, смешанное с любопытством. Она слегка наклонила голову, будто пыталась по мимике подруг угадать, что происходит, но не решилась задавать вопросы прямо сейчас. В груди неприятно защемило: она уже достаточно знала Аннабель, чтобы понять – такое состояние подруги не могло быть вызвано пустяком.

— Думаешь, что-то стряслось?

— Да, Сань, — ответила Шайбакова, вздыхая. — Причем, явно что-то серьезное.

Саша замерла. Ее расслабленная поза на подоконнике сменилась более собранной: девушка выпрямилась, скрестил руки на груди и слегка нахмурила брови. Обычно на ее лице играла лёгкая ироничная улыбка, но сейчас она исчезла без следа. В ее голове уже начали складываться версии – от самых безобидных до откровенно тревожных.

Аннабель и Настя вышли из обманчиво уютных стен «Нимвелла» в густые сумерки осени. Воздух здесь был совсем другим: пропитанным запахом прелой листвы, влажной земли и тем особенным, горьковатым ароматом дыма, который всегда предвещает скорые холода.

Резкий порыв ветра ударил в лицо, заставив девушек синхронно вздрогнуть. Октябрь в Сильвервейле был суровым – ледяной воздух мгновенно пробрался под одежду, обжигая легкие и заставляя кожу покрыться мурашками.

Аннабель невольно обхватила себя руками и сделала глубокий вдох. Влажная прохлада помогла окончательно вытеснить из сознания липкую духоту её видений. Теперь она чувствовала себя яснее, собраннее.

— Ну и холодина, — пробормотала Бель, смотря на звёзды. — Но, знаешь, это даже хорошо. Проясняет голову.

Настя молчала, прижимая локти к бокам. Ветер шевелил её волосы, и в тусклом свете фонарей она казалась совсем прозрачной, почти призрачной, под стать этой увядающей природе.

— Ты выглядишь так, будто увидела смерть, Бель. Зачем мы вышли сюда? Что ты хотела сказать?

Аннабель повернулась к ней, и её взгляд, обычно мягкий, сейчас казался острым, как осколок льда. Она знала, что медлить нельзя – образы сна всё ещё стояли перед глазами, пульсируя кровавым маревом.

— Мне приснился сон, Насть. Но здесь, в «Нимвелле», это не просто игра разума. Это... предупреждение. И в этом сне ты была в беде. В очень страшной беде.

Настя напряглась, вглядываясь в лицо подруги. Её пальцы вцепились в края худи.

— Там был подвал, — продолжала Бель, и её голос дрожал от напряжения. — Камень, сырость, запах железа и крови. Ты была ранена и скована так, что не могла шевельнуться. Но самое жуткое было не это. Железная дверь открылась, и вошёл человек. Ты назвала его братом. Женей.

Настя замерла. Казалось, само время остановилось, а пространство вокруг них сжалось до невозможности. Она медленно подняла взгляд на Аннабель, и в её глазах отразился такой глубокий, первобытный ужас, что Бель захотелось замолчать и никогда больше не вспоминать об этом.

— Откуда... — прошептала Настя, и её голос надломился. — Откуда ты знаешь его имя? Я никому здесь не говорила про Женю. Ни одной живой душе.

— Я видела его так же ясно, как сейчас вижу тебя, — Бель сделала шаг ближе, понизив голос до шепота. — Высокий, черты лица твои, но взгляд... Настя, глаза были пустыми. В них не было души, только тьма. Он звал тебя за собой, обещал, что теперь всё будет хорошо. Но это был не он. Это была тень, надевшая его лицо, чтобы ты не сопротивлялась.

Настя медленно опустилась на мокрую скамью, не замечая холода. Она обхватила голову руками, и её плечи мелко задрожали.

— Женя пропал год назад, — начала она, и её голос звучал так, будто шел из пустоты. — Он просто вышел из дома и исчез. Ни записки, ни звонка. Полиция спустя столько времени так и не нашла никаких улик или хотя бы его вещей... — проговорила Настя, чувствуя, как в горле образовался неприятный ком.

Она подняла лицо, и Аннабель увидела, как по щеке Насти скатилась слеза.

— Весь этот год я жила надеждой. А теперь ты говоришь, что видела его в таком кошмаре... Что это значит, Бель?

— Это значит, что ты – цель, —отрезала Аннабель, хватая девушку за ледяные руки. — Твоя боль по брату – это маяк. Тот, кто звал тебя во сне, использовал твою самую большую слабость, чтобы сломить твою волю. Если мой сон сбудется, ты пойдешь за ним добровольно, потому что захочешь верить, что это он. Но Настя, обещай мне... Что бы ты ни увидела в коридорах академии, чей бы голос ни позвал тебя из темноты – если это будет голос Жени, не оборачивайся. Не иди на него. Пожалуйста.

Настя долго молчала, глядя куда-то в пустоту. В её взгляде боролись здравый смысл и та самая отчаянная, безумная надежда, которая способна погубить человека.

— Я постараюсь, —наконец ответила она, но в её голосе не было твердости. — Но если он действительно жив и его где-то держат... я не знаю, смогу ли я просто закрыть на это глаза, Бель.

Аннабель почувствовала, как внутри всё сжалось от дурного предчувствия. Она поняла, что одной осторожности будет мало. Зло уже нашло лазейку в сердце Насти, и теперь оно будет ждать момента, чтобы захлопнуть капкан.

— Идем внутрь, — тихо сказала Бель, помогая Насте подняться. — Мы должны держаться вместе.

— А девочкам...расскажем?

— Наверное, да, — ответила Аннабель, задумавшись, — Но точно не сегодня. Позже.

Назад они возвращались в полном молчании. Гулкие шаги по каменным плитам коридоров казались Насте оглушительными, словно каждый звук выдавал её страх. В комнате 312 всё еще горел свет. Саша уже спустилась с подоконника и о чем-то негромко переговаривалась с Адель, но стоило двери открыться, как обе девушки синхронно замолчали, жадно вглядываясь в лица вошедших.

— Всё в порядке? — осторожно спросила Саша, переводя взгляд с бледной Насти на сосредоточенную Бель. — Вы обе выглядите так, будто... ну, не очень.

Аннабель выдавила слабую улыбку, которая не коснулась её глаз.

— Просто небольшой стресс после переезда, — соврала она, чувствуя, как ложь тяжелым камнем ложится на сердце. — Насте нужно поспать, и мне тоже. Мы просто подышали воздухом.

Адель прищурилась, явно не поверив ни единому слову, но давить не стала. Она чувствовала тонкую нить напряжения, натянутую между подругами, и понимала: если Бель решила молчать, значит, на то есть веская причина.

— Ладно, «гулящие», — Адель мягко подтолкнула Настю к кровати. — Забирайся под одеяло. Завтра первый учебный день, и тебе понадобятся силы.

— А можно мне сегодня поспать в одной комнате с Бель? — спросила Настя, с надеждой смотря на девушек, — Пожалуйста.

— Да я не против. Я могу тогда сегодня к Саше перебраться. Все согласны?

— Давайте сегодня так и сделаем, - ответила Бель, повернувшись к Насте, — Пойдем в 311. Спокойной ночи, девочки.

— Спокойной ночи. Только давайте там аккуратнее, ладно? — попросила Саша, перебираясь на свою кровать.

Настя кивнула, выйдя следом за Ланской. В комнате «311» воцарилась звенящая пустота. Аннабель подошла к окну и плотно задернула тяжелые шторы, отсекая ночной мир.

— Бель? — позвала Настя из темноты.

— Да?

— Твой сон... он закончился на том, что я закричала? Или было что-то еще?

Аннабель замерла. Она вспомнила ту последнюю секунду перед пробуждением, тот самый крик и нечеловеческий взгляд Жени.

— Только крик, Насть. Только крик. Спи.

Бель легла в свою кровать, но сон не шел. Она прислушивалась к каждому шороху: к скрипу старой мебели, к завыванию ветра за стеклом, к мерному дыханию Насти. Теперь её жизнь разделилась на «до» и «после». До этого кошмара она боялась за себя, теперь она боялась за ту, что лежала в паре метров от неё.

А если что-нибудь произойдет с Сашей и Адель? Мысли просто не давали Аннабель покоя, сгущаясь в тревожную кучу.

Настя на другом краю комнаты всхлипнула во сне и сжалась в комок, а Аннабель поняла, что эта ночь будет бесконечно длинной. Тени не ушли, они просто затаились, выжидая, когда надежда окончательно ослепит свою жертву.

***

надеюсь, вам тоже стало страшно!