ТегКак - Приключение пятерых друзей

Утро началось с совета. Не с крика Элиры в дверях, не с суеты сборов, а с размеренного, почти торжественного приглашения в Дом Памяти. За ними пришла сама Энника — старая хранительница появилась на пороге их общей комнаты, опираясь на посох, и сказала коротко: «Пора. Идёмте». После чего развернулась и зашаркала по коридору, не оглядываясь.

В Доме Памяти их уже ждали. Элира стояла у стола, скрестив руки, и рассматривала что-то, разложенное на каменной столешнице. Рядом с ней сидели дети — Лин, Тар, Ния, Рун и Мика. Все пятеро были непривычно серьёзны, даже Рун перестал ёрзать и вертеть головой. На столе лежала карта — грубый кусок выделанной кожи с нанесёнными на неё серыми линиями и значками.

— Садитесь, — сказала Энника, опускаясь на своё место во главе стола. — Разговор долгий.

Пятерка расселась. Астрал заметила, что дети сидят не просто так — Лин рядом с Войдом, Тар рядом с Астрал, Ния с Вогонь, Рун с Фиолетычем, Мика с Мондеем. Будто специально распределились по парам «учитель-ученик».

— У вас есть ФиДе, — начала Энника, указывая на диск с семью углублениями, который лежал тут же, на краю стола. — Один настоящий артефакт от стража и основа для остальных. Теперь нужны искусственные артефакты. Пять штук. Для каждого — свои компоненты: осколки от мелких тварей и энергетический кристалл из места силы. Кристаллы растут только там, где когда-то погиб древний страж. Таких мест в округе три. Сегодня вы идёте к первому.

Она ткнула сухим пальцем в карту. Все склонились ближе.

— Вот здесь, — палец упёрся в значок, похожий на перечёркнутый круг. — Старая пещера к востоку от города, за грядой сломанных шипов. Когда-то там упал страж, и на его костях вырос кристалл. Но место не пустует — вокруг кристалла всегда вьются мелкие твари, пожиратели и кто похуже. Стая. Десятка полтора, не меньше. Они чувствуют энергию кристалла и охраняют его, как своё гнездо.

— Полтора десятка? — переспросил Фиолетыч. — Это что, мы должны будем перебить пятнадцать тварей ради одного камушка?

— Ради одного артефакта, — поправила Элира. — Который приблизит вас к дому. И да, придётся перебить. Но не всех — вам не нужно уничтожать всю стаю. Достаточно пробиться к кристаллу, забрать его и уйти. Твари не пойдут за пределы своей территории, если не ранить их сильно. Они привязаны к месту силы.

— Как будем действовать? — спросил Войд. Он уже разминал пальцы, предвкушая бой.

Элира развернула карту шире и начала объяснять диспозицию. Пещера представляла собой длинный коридор, заканчивающийся круглым залом. В центре зала — кристалл. По бокам коридора — небольшие ниши, где твари прячутся и отдыхают. Если идти напрямую, они нападут со всех сторон одновременно. Если попытаться обойти — заблудишься в боковых ответвлениях.

— Поэтому пойдём так, — Элира провела пальцем по карте. — Войд и Астрал — в авангарде. Вы принимаете первый удар и держите основную массу тварей. Фиолетыч — прикрывает фланги отражениями, не даёт им зайти сзади. Мондей — находит самые слабые места в стае и командует, куда бить. Вогонь — в центре, готова лечить любого, кого заденут. Я — сзади, страхую. Дети останутся здесь, с Энникой.

— Почему? — спросила Лин. В её голосе прозвучала обида. — Мы тоже можем помочь.

— Можете, — согласилась Элира. — Но сегодня — нет. Это их первое настоящее испытание после школы. Они должны справиться сами. Вы своё дело сделали — научили их тому, что знали. Теперь их очередь показать, чему они научились.

Лин насупилась, но спорить не стала. Тар молча кивнул. Ния погладила свою борту. Рун вздохнул. Мика просто смотрела на Мондея, будто пыталась передать ему что-то взглядом.

— Вопросы? — спросила Элира.

— Сколько идти? — уточнил Мондей.

— Три часа в одну сторону. Выйдем сейчас, к вечернему переливу должны вернуться. Берите еды и воды на день. И одевайтесь теплее — там, у мёртвых костей стража, всегда холодно.

Сборы заняли меньше получаса. Каждый уже знал, что брать, и действовал на автомате. Астрал уложила в мешок лепёшки, вяленое мясо, флягу с водой и запасную накидку. Войд проверил борту — пластина сидела на предплечье как влитая, нити слушались с полувзгляда. Вогонь взяла с собой маленький мешочек с травами, которые дала ей Ния, — на случай, если понадобится снять боль или остановить кровь без использования борты, чтобы экономить энергию. Фиолетыч долго возился с завязками на мешке, ругаясь сквозь зубы. Мондей, разумеется, сунул блокнот в карман, хотя Элира снова покачала головой.

— В бою не до записей, — сказала она.

— Запишу после, — ответил Мондей. — Память — ненадёжный инструмент.

У восточных ворот их уже ждали. Элира стояла, опираясь на свой посох — тот самый, с тремя пластинами на поясе. Рядом с ней переминались дети, пришедшие проводить. Лин подошла к Войду и тихо сказала:

— Помни про стойку. Не лезь вперёд без прикрытия. И бей в сочленения, а не в панцирь.

— Помню, — кивнул Войд. — Спасибо.

Тар подошёл к Астрал.

— Купол — только на момент удара. Не держи постоянно. И не напрягай плечи.

— Постараюсь, — ответила Астрал.

Ния взяла Вогонь за руку.

— Если будет страшно — дыши. Глубоко. И не смотри на кровь. Смотри на человека.

Вогонь сжала её пальцы в ответ.

Рун хлопнул Фиолетыча по плечу.

— Отражения — не клоны. Они должны думать. Хотя бы немного.

— Буду стараться, — буркнул Фиолетыч. — Но если они опять убегут, я не виноват.

Мика просто встала рядом с Мондеем и посмотрела на него снизу вверх.

— Не анализируй долго. Доверяй первому взгляду. Борта знает.

Мондей кивнул.

— Хватит, — сказала Элира. — Идём.

Они вышли за ворота.

Дорога к восточной гряде была знакомой — те же шипы, тот же серый мох, тот же холод, проникающий под одежду. Но сегодня всё ощущалось иначе. Может, потому что они шли не просто на охоту, а за артефактом. За ещё одним ключом к дому. Или потому что впервые после школы чувствовали себя не учениками, а теми, кто должен применить знания на практике.

Шли молча. Только хруст каменной крошки под ногами да редкое позвякивание, когда кто-то задевал свисающий сталактит. Войд шагал первым, рядом с Элирой. Астрал — за ним, держась чуть сбоку. Вогонь — в центре, Фиолетыч и Мондей — по бокам.

Через час пути пейзаж начал меняться. Шипы стали реже, но те, что остались, были огромными — в два-три обхвата, с глубокими трещинами, из которых сочился тусклый зеленоватый свет. Мох здесь рос не пятнами, а сплошным ковром, заглушая шаги. Воздух стал холоднее, и изо рта начал вырываться пар — впервые за всё время в этом мире. Астрал заметила это и поёжилась.

— Близко, — сказала Элира. — Чувствуете? Энергия мёртвого стража. Она искажает всё вокруг. Холод, свет, даже звуки. Будьте внимательны.

Ещё через полчаса они вышли к гряде сломанных шипов. Это было странное зрелище — десятки каменных игл, торчащих из земли под разными углами, некоторые обломаны у основания, некоторые расколоты вдоль, будто по ним ударили гигантским молотом. Между шипами вился узкий проход, уводящий вглубь.

— Дальше — пещера, — сказала Элира, останавливаясь. — Отсюда идём тихо. Твари чувствуют движение, но не видят. Если не шуметь, можно подобраться ближе и ударить первыми. Войд, Астрал — вперёд. Остальные — за ними. Я замыкаю.

Они вошли в проход. Внутри было темнее — кристаллы здесь почти не светили, только редкие вкрапления на стенах давали слабое мерцание. Зато мох светился ярче, зеленоватым, почти болотным светом, от которого лица казались мертвенно-бледными. Воздух стал плотным, вязким, с приторным запахом, который Астрал уже хорошо знала. Запах тварей.

Проход расширился, переходя в длинный коридор с неровными стенами. По бокам темнели ниши — небольшие углубления, из которых тянуло холодом и сладковатой гнилью. В одной из них Астрал заметила шевеление — серый комок, свернувшийся клубком. Пожиратель. Спал.

Элира подняла руку, призывая к тишине. Пятерка замерла.

— В каждой нише — по одной-две твари, — прошептала она. — Если разбудить одну, проснутся все. Поэтому бьём быстро и бесшумно. Войд — правую нишу. Астрал — прикрываешь его. Фиолетыч — левую, отражениями. Мондей — смотришь, нет ли кого дальше по коридору. Вогонь — наготове. Поняли?

Все кивнули.

Войд скользнул к правой нише. Внутри, свернувшись клубком, лежали два пожирателя — мелких, размером с кошку. Они спали, мерно подрагивая во сне. Войд активировал борту, нити собрались в тонкую иглу — как учил Кор. Он прицелился в мягкое место под панцирем у ближайшей твари и ударил. Игла вошла бесшумно, пожиратель даже не пискнул — просто обмяк. Второй даже не проснулся.

Войд перевёл дух и ударил снова. Второй затих так же тихо.

— Чисто, — прошептал он.

Фиолетыч тем временем работал с левой нишей. Там тоже было две твари, но одна уже начала просыпаться — видимо, почуяла что-то. Фиолетыч выбросил руку, и рядом с ним возникло отражение — копия пожирателя, только прозрачная и меньше размером. Отражение заверещало и бросилось вглубь ниши. Проснувшаяся тварь рванулась за ним, и в этот момент Фиолетыч всадил каменный нож ей в спину. Вторая тварь даже не шевельнулась — её он добил так же, тихо.

— Чисто, — выдохнул он, вытирая нож о штаны.

Они двинулись дальше по коридору. Мондей, активировав борту, смотрел вперёд, выискивая слабые места в тварях, которые могли прятаться дальше. Красные линии бежали по стенам, по нишам, по тёмным провалам.

— Дальше — две ниши с обеих сторон, — прошептал он. — В каждой по три твари. И в глубине, у входа в зал, ещё несколько. Плюс те, что в самом зале, вокруг кристалла.

— Сколько всего? — спросила Астрал.

— Около двенадцати-пятнадцати, как Элира и говорила. Но они распределены. Если будем действовать так же, тихо, сможем снять половину до того, как поднимется шум.

— Тогда работаем, — сказала Элира. — Вогонь, ты идёшь с Войдом. Если кого-то заденут — лечишь сразу. Астрал, прикрываешь Фиолетыча. Мондей, командуешь. Я — сзади. Поехали.

Они разделились. Войд и Вогонь двинулись к правым нишам, Астрал и Фиолетыч — к левым. Мондей остался в центре коридора, сканируя пространство и давая целеуказания.

— Войд, первая ниша справа. Две твари, обе спят. Бей в голову, у них там тонкий панцирь. Вогонь, стой сзади, не лезь.

Войд скользнул в нишу. Две твари лежали, прижавшись друг к другу. Он ударил иглой в голову первой — та дёрнулась и затихла. Вторая проснулась, заверещала, но Войд уже перехватил иглу и вогнал ей в открывшуюся пасть. Тварь захлебнулась собственным криком и обмякла.

— Чисто.

— Фиолетыч, левая ниша. Три твари, одна не спит. Отражение — в дальний угол, отвлеки. Астрал, купол наготове.

Фиолетыч призвал отражение — копию себя, только прозрачную. Она побежала в дальний угол ниши, размахивая руками. Бодрствующая тварь рванулась за ней. Фиолетыч всадил нож в ближайшую спящую, потом во вторую. Третья, та что гонялась за отражением, наконец поняла, что её обманули, и развернулась к нему. Но Астрал уже поставила купол между ними. Тварь врезалась в серебристую плёнку, отскочила, и Фиолетыч добил её.

— Чисто.

Они двигались так, ниша за нишей, снимая тварей одну за другой. Мондей командовал, находя самые уязвимые места и предупреждая о тех, кто просыпался. Войд работал иглой, экономя силы и не поднимая шума. Фиолетыч отвлекал отражениями, Астрал прикрывала его куполом, когда твари бросались в атаку. Вогонь держалась позади, готовая в любой момент лечить, но пока раненых не было.

К тому моменту, как они добрались до входа в зал, за спиной осталось восемь мёртвых тварей. Впереди, в круглом зале, мерцал кристалл — тусклый, серый, с голубоватыми прожилками, пульсирующий медленным, тяжёлым ритмом. Вокруг него лежали ещё пять пожирателей — крупнее тех, что были в нишах, размером с хорошую собаку. И среди них — один особенно большой, почти как тот, с которым они бились во второй охоте. Страж кристалла.

— Это он, — прошептал Мондей. — Главный. Остальные — его свита. Если тронем кристалл — нападут все сразу.

— Значит, сначала бьём их, — сказал Войд. — Мондей, слабые места?

Мондей прищурился, красные линии побежали по телам тварей.

— У главного — левое плечо, сочленение. У остальных — стандартно, под панцирь, где мягкое. Но они быстрее, чем те, в нишах. Придётся драться в открытую.

— Тогда так, — Астрал вышла вперёд. — Я ставлю купол над Войдом. Он атакует главного. Фиолетыч — отражения, отвлекаешь остальных. Мондей — командуешь. Вогонь — сзади. Элира, ты с нами?

— Я здесь, — раздался голос сзади. — Но вмешаюсь, только если совсем край. Это ваш бой.

Астрал кивнула.

— На счёт три. Раз… два… три!

Они ворвались в зал. Войд бросился к главной твари, Астрал развернула купол перед ним — серебристая полусфера накрыла его, прикрывая от возможных атак сбоку. Твари проснулись, заверещали, бросились в атаку. Фиолетыч призвал сразу четыре отражения — копии Войда, Астрал и две свои. Они рассыпались по залу, путая тварей, заставляя их метаться между настоящими целями и фантомами.

Войд добрался до главного стража. Тот был крупнее остальных и двигался быстрее — успел ударить лапой, но попал в купол. Астрал вскрикнула от боли в висках, но удержала. Войд прицелился в левое плечо, как сказал Мондей, и ударил иглой. Та вошла в сочленение, тварь взревела, дёрнулась, но Войд держал, расширяя рану.

— Фиолетыч, справа! — крикнул Мондей.

Один из мелких пожирателей обошёл отражения и бросился на Фиолетыча. Тот не успел среагировать — тварь вцепилась ему в ногу, прокусив накидку и оставив глубокую царапину. Фиолетыч взвыл, отшатнулся, но Вогонь уже была рядом. Она упала на колени, прижала ладони к ране, и зелёные нити побежали к разрыву. Кровь остановилась почти сразу, края раны начали стягиваться.

— Терпи, — прошептала Вогонь. — Я быстро.

— Да я уже привык, — процедил Фиолетыч сквозь зубы. — Второй раз за неделю.

Тем временем Войд добивал главного стража. Он рванул иглу вбок, расширяя рану, и вогнал её глубже. Тварь забилась в агонии и рухнула, подняв тучу серой пыли. Остальные пожиратели, лишившись лидера, заметались, потеряв строй. Фиолетыч, уже подлеченный, призвал ещё отражения, и они погнали тварей к выходу из зала. Те, вереща, бросились в коридор и исчезли в темноте.

Тишина.

Войд стоял над тушей главного стража, тяжело дыша. Астрал опустила купол и пошатнулась — голова гудела, но терпимо. Вогонь всё ещё держала ладони на ноге Фиолетыча, хотя рана уже затянулась. Мондей оглядывал зал, проверяя, не осталось ли кого.

— Чисто, — сказал он наконец.

Элира вышла из тени и подошла к кристаллу. Тот пульсировал в центре зала, вросший в каменный пол, окружённый костями древнего стража — огромными, серыми, источенными временем. Она нагнулась, аккуратно обхватила кристалл у основания и потянула. Тот поддался не сразу — пришлось приложить усилие, — но наконец вышел из каменного гнезда с влажным хрустом.

— Первый, — сказала Элира, поднимая кристалл. Он был размером с кулак, серый, с голубыми прожилками, и от него исходило ощутимое тепло. — Хороший. Чистый. Пойдёт на артефакт.

Она протянула его Астрал. Та взяла кристалл двумя руками — он был тяжёлым, плотным, и от него по пальцам разливалось покалывание, как от слабого тока.

— Теперь домой, — сказала Элира. — Здесь больше нечего делать.

Обратный путь прошёл быстрее. Они уже не крались, не прятались — шли открыто, уставшие, но довольные. Твари, сбежавшие из зала, попрятались по нишам и не высовывались. Кристалл в мешке у Астрал мерно пульсировал, согревая бок.

Когда впереди показались восточные ворота Серой Гавани, уже начинался вечерний перелив. Светляки тускнели, кристаллы разгорались ярче. У ворот их ждали дети — Лин, Тар, Ния, Рун и Мика. Они стояли молча, вглядываясь в серый полумрак, и когда увидели Пятерку, лица их просветлели.

— Вернулись! — крикнул Рун и бросился навстречу. — Все живы?

— Все, — ответил Фиолетыч, прихрамывая, но улыбаясь. — Даже я, хотя меня опять покусали.

— Показывай кристалл! — потребовала Лин.

Астрал достала его из мешка. Дети сгрудились вокруг, разглядывая голубые прожилки, трогая тёплую поверхность.

— Хороший, — кивнула Лин. — Энника будет довольна.

— Завтра отнесём ей, — сказала Элира. — А сегодня — отдых. Все устали.

Они вошли в город. Улицы уже опустели, только редкие прохожие спешили по своим делам. Пятерка добрела до своей комнаты и рухнула на циновки.

Астрал положила кристалл на стол, и он продолжал мерцать в полумраке, отбрасывая голубоватые блики на серые стены.

— Один есть, — сказала она. — Осталось ещё четыре.

— Три, — поправил Мондей. — У нас уже есть один искусственный, ФиДе. Итого четыре искусственных и два настоящих от стражей. Всего шесть. Нужно семь.

— Завтра разберёмся, — пробормотал Войд, уже засыпая. — Сегодня я больше ни на что не способен.

Вогонь лежала рядом, глядя в серый потолок. Она думала о том, как быстро затянулась рана Фиолетыча, как легко нити слушались её сегодня. Может, школа и правда помогала.

Фиолетыч уже спал, похрапывая. Мондей что-то писал в блокноте при тусклом свете кристалла. Астрал сидела, привалившись к стене, и смотрела на мерцающий артефакт.

Где-то далеко, за восточными воротами, в опустевшей пещере, остывали туши убитых тварей. И ещё дальше, в двух других местах силы, ждали своего часа следующие кристаллы.

Но это будет завтра. Или послезавтра. Или через неделю.

А сегодня Пятерка просто спала. Уставшая, но с первым добытым артефактом.

Второй поход начался через два дня. Энника сказала, что кристаллу нужно «отдохнуть» после извлечения — стабилизироваться, иначе при крафте он может треснуть. Пятерка не спорила. Два дня они провели на тренировочной площадке, оттачивая связки, и к утру третьего дня были готовы.

На этот раз Элира повела их на юг. Дорога была другой — не такой, как на северо-запад или восток. Здесь шипы стояли реже, но были выше и острее, словно кто-то специально затачивал их. Мох почти не рос, только редкие серые пятна на камнях, и от этого местность казалась ещё более мёртвой. Кристаллы светили тускло, с перебоями, будто умирающие лампы. Холод стал другим — не вязким, проникающим в кости, а сухим, колючим, от которого першило в горле.

— Второе место силы, — объяснила Элира, пока они шли по узкой тропе между двумя рядами шипов, — находится в старой каменоломне. Когда-то там добывали породу для строительства Гавани, но потом наткнулись на кости древнего стража. Работы остановили, место забросили. Кристалл вырос прямо в центре каменоломни, на дне самого глубокого карьера. Но за прошедшие циклы там поселилась тварь. Одна, но очень крупная. И умная. Она не просто охраняет кристалл — она устроила вокруг него ловушки.

— Ловушки? — переспросил Мондей. — Какие именно?

— Разные. Ямы с кольями на дне, натянутые нити из затвердевшей слюны, которые режут не хуже борт, камни, подвешенные на волокнах мха. Тварь чувствует вибрацию и знает, где что находится. Она использует ловушки, чтобы загонять добычу в тупик и там добивать. Поэтому идти напрямую нельзя — попадёте в западню.

— Значит, нужен обход, — кивнул Мондей. — Я займусь.

Через два часа они вышли к краю каменоломни. Это было огромное углубление в скальной породе — метров сто в поперечнике, с неровными краями, изрезанными старыми штольнями и осыпями. На дне, в центре, мерцал кристалл — крупнее предыдущего, с зеленоватым отливом. Вокруг него лежала тварь.

Она была другой. Не пожиратель, не паук-краб, а что-то новое. Представьте себе многоножку длиной метров пять, с телом, состоящим из десятков сегментов, покрытых гладким серым панцирем. Десятки коротких лапок по бокам, которые постоянно шевелились, перебирая воздух. Голова — маленькая, приплюснутая, с двумя парами жвал, которые то сжимались, то разжимались, истекая серой слюной. Глаз не было, но на голове росли тонкие усики-антенны, которые постоянно двигались, сканируя пространство.

— Это что за червяк-переросток? — прошептал Фиолетыч.

— Ползун, — ответила Элира. — Редкая тварь. Очень чувствительная к вибрации. И очень быстрая, несмотря на размер. Если она почует вас раньше, чем вы подберётесь, — уйдёт в одну из штолен и будет ждать, пока вы попадёте в ловушку. А потом добьёт.

Пятерка залегла за грудой камней на краю карьера и рассматривала местность. Мондей активировал борту и начал сканировать. Красные линии побежали по склонам, по дну, по штольням, выявляя слабые места и — главное — ловушки.

— Вижу, — сказал он через минуту. — Прямой спуск к кристаллу — самоубийство. Там натянуты нити в три ряда, под ними — яма с кольями. Слева — осыпь, но под ней пустота, замаскированная мхом. Наступишь — провалишься. Справа — вроде чисто, но вон те два шипа у входа в штольню — они не природные. Они подпилены у основания и держатся на волокнах. Если задеть — рухнут.

— А сзади? — спросила Астрал. — Может, обойти карьер и зайти с другой стороны?

Мондей перевёл взгляд, сканируя дальний край.

— Там то же самое. Нити, ямы, подвешенные камни. Ползун подготовился. Но… — он замолчал, вглядываясь. — Есть один путь. Узкий. Вдоль восточной стены, по карнизу над штольней. Там нет ловушек — слишком близко к краю, вибрация от шагов будет гаситься пустотой штольни. Ползун не почует. Но идти придётся по одному, прижимаясь к стене. И если кто-то оступится — падать метров двадцать.

— Отлично, — буркнул Фиолетыч. — Прогулка по карнизу над пропастью. Моя любимая.

— Других вариантов нет, — сказала Элира. — Либо так, либо напрямую через ловушки. Выбирайте.

Астрал посмотрела на Войда, тот кивнул. Вогонь сжала свою борту. Фиолетыч вздохнул. Мондей уже прикидывал маршрут.

— Идём по карнизу, — сказала Астрал. — Мондей ведёт. За ним Войд, потом Вогонь, потом Фиолетыч. Я замыкаю. Элира — сзади, страхует. Если кто-то начнёт падать — я ставлю купол под ним, смягчаю удар. Вогонь — готовься лечить, если всё же упадём. Войд — если Ползун нас почует, бьёшь первым, в голову, по антеннам. Фиолетыч — отражения, как только спустимся на дно. Вопросы?

Вопросов не было.

Они двинулись вдоль восточной стены. Карниз оказался уже, чем выглядел сверху, — не больше полуметра шириной, с неровной, крошащейся поверхностью. Слева — шершавая скала, справа — пустота, серый туман на дне карьера. Ветер здесь был сильнее, он задувал в штольню и выл на разные голоса, заглушая шаги.

Мондей шёл первым, прижимаясь к стене и не глядя вниз. Он сканировал путь красными линиями, проверяя каждый камень, прежде чем наступить. За ним — Войд, который держал борту наготове, но не активировал, чтобы не выдать себя свечением. Вогонь шла, вцепившись пальцами в выступы скалы, и старалась дышать ровно. Фиолетыч что-то бормотал себе под нос — то ли молитву, то ли ругательства. Астрал замыкала, готовая в любой момент развернуть купол.

Прошли полпути. Карниз стал ещё уже — пришлось двигаться боком, прижавшись спиной к скале и перебирая ногами. Под ногой Мондея крошка осыпалась вниз, и он замер, услышав, как камешки падают и падают, прежде чем долететь до дна. Тишина. Ползун не шевельнулся.

— Дальше, — прошептал он.

Они двинулись. Ещё десять шагов, пятнадцать. Карниз начал расширяться, переходя в небольшую площадку перед входом в штольню. Мондей ступил на неё и облегчённо выдохнул. За ним — Войд, Вогонь, Фиолетыч. Астрал сделала последний шаг и тоже оказалась на площадке.

— Все живы? — спросила она шёпотом.

— Живы, — отозвался Войд.

— Руки трясутся, но жив, — добавил Фиолетыч.

Вогонь молча кивнула.

— Хорошо. Теперь — вниз. Мондей, веди.

От площадки вниз уходил узкий лаз — не то природная трещина, не то старая штольня, пробитая добытчиками. Мондей сканировал его и не находил ловушек — видимо, Ползун считал, что сюда никто не заберётся. Лаз вывел их на дно карьера, в небольшую нишу за грудой камней, метрах в двадцати от кристалла.

Отсюда Ползун был виден как на ладони. Он лежал, свернувшись кольцами вокруг кристалла, и его антенны медленно двигались, сканируя пространство. Тело подрагивало в такт пульсации кристалла.

— Мондей, слабые места? — прошептал Войд.

— Голова. Антенны — это его глаза и уши. Если сбить их, он ослепнет и оглохнет на какое-то время. Но потом они отрастут, так что времени будет мало. Второе — сочленения между сегментами. Там панцирь тоньше. Третье — брюхо, если удастся перевернуть. Но он тяжёлый, в одиночку не справиться.

— План такой, — Астрал прикинула дистанцию. — Я ставлю купол над Войдом. Войд бьёт по антеннам. Как только Ползун ослепнет — Фиолетыч призывает отражения и отвлекает его, пусть бьёт в пустоту. Мондей находит самое слабое сочленение и командует. Войд бьёт туда. Если Ползун попытается уйти в штольню — я ставлю купол на выходе и блокирую. Вогонь — наготове. Элира — страхуешь, если что-то пойдёт не так.

— Понял, — сказал Войд.

— Понял, — эхом отозвались остальные.

Они выдвинулись из-за камней. Астрал активировала купол — серебристая полусфера накрыла Войда. Тот побежал к Ползуну, стараясь ступать мягко, но тварь всё равно почуяла — антенны дёрнулись в его сторону, голова повернулась. Ползун зашипел и начал разворачиваться, поднимая переднюю часть тела.

Войд не стал ждать. Он выбросил руку, нити собрались в тонкую иглу — длинную, острую, — и ударил по антеннам. Игла прошла сквозь них, срезая под корень. Ползун взревел — звук был похож на скрежет металла о камень, — и забился, потеряв ориентацию. Его жвала щёлкали в пустоту, тело извивалось, сшибая камни.

— Фиолетыч, давай! — крикнул Войд.

Фиолетыч призвал четыре отражения — копии Войда и Астрал, которые бросились в разные стороны, громко топая и крича. Ползун, дезориентированный, бросался на звуки, бил жвалами и хвостом, но попадал только в пустоту или в отражения, которые рассыпались и возникали снова.

— Мондей, куда бить? — крикнул Войд.

Мондей сканировал извивающееся тело, искал самое уязвимое сочленение.

— Третий сегмент от головы! Снизу, где панцирь расходится!

Войд подобрался ближе, уворачиваясь от слепых ударов хвоста. Астрал держала купол над ним, хотя каждый удар по куполу отдавался в висках болью. Войд прицелился и вогнал иглу в щель между сегментами. Игла вошла глубоко, пронзая мягкое. Ползун забился ещё сильнее, его тело выгнулось дугой, и Войда отбросило в сторону — он врезался в камень, охнул, но тут же вскочил.

— Вогонь! — крикнула Астрал, заметив, что Войд прихрамывает.

Вогонь уже бежала к нему. Она упала на колени, прижала ладони к ушибленному плечу, и зелёные нити начали работу. Ушиб был неглубоким, и через несколько секунд Войд уже мог двигать рукой.

Тем временем Ползун, теряя силы, попытался уползти в штольню. Но Астрал уже ждала — она перебросила купол и заблокировала вход. Ползун врезался в серебристую плёнку, отскочил и забился на месте.

— Добивай! — крикнул Мондей. — Шестой сегмент, то же место!

Войд, уже оправившийся, подскочил и вогнал иглу в указанное сочленение. На этот раз глубже, с проворотом. Ползун дёрнулся в последний раз, издал протяжный скрежет и затих.

Тишина. Только пыль оседала на камни да кристалл мерно пульсировал в центре зала.

— Всё, — выдохнул Войд, опуская руку. Игла распалась, оставив после себя голубоватое свечение. — Готов.

Астрал опустила купол и чуть не упала — голова кружилась, перед глазами плыли круги. Вогонь подхватила её под локоть.

— Ты как?

— Жить буду. Просто устала. Очень.

Фиолетыч развеял отражения и подошёл к туше Ползуна. Пнул её ногой — тварь не шевельнулась.

— Фу, — сказал он. — Скользкий. И воняет.

Элира уже была у кристалла. Она нагнулась, обхватила его у основания и потянула. Кристалл вышел легче, чем первый — видимо, порода здесь была мягче. Он был крупнее, с зеленоватым отливом, и пульсировал чаще, почти в такт человеческому сердцу.

— Второй, — сказала Элира, протягивая его Астрал. — Два есть. Осталось три искусственных и один настоящий.

— Домой? — спросил Фиолетыч с надеждой.

— Домой, — кивнула Элира.

Обратный путь занял больше времени — все были вымотаны, особенно Астрал. Она шла, опираясь на плечо Войда, и молчала, экономя силы. Вогонь держалась рядом, готовая в любой момент поддержать. Мондей что-то записывал в блокнот на ходу — маршрут, расположение ловушек, слабые места Ползуна. Фиолетыч плёлся сзади, пиная мелкие камешки и мечтая о лепёшках.

Когда впереди показались восточные ворота, уже смеркалось — светляки почти погасли, кристаллы разгорались ярче. У ворот их снова ждали дети. Лин, Тар, Ния, Рун и Мика стояли молча, вглядываясь в серый полумрак. Увидев Пятерку, они бросились навстречу.

— Вы долго! — выпалил Рун. — Мы уже волновались!

— Всё нормально, — устало улыбнулся Войд. — Просто тварь попалась хитрая. С ловушками.

— Показывай кристалл! — потребовала Лин.

Астрал достала его из мешка. Зеленоватый свет упал на лица детей, и они заворожённо уставились на пульсирующий камень.

— Красивый, — прошептала Ния. — И тёплый.

— Завтра отнесём Эннике, — сказала Элира. — А сейчас — спать. Все.

Пятерка добралась до своей комнаты и рухнула на циновки. Астрал положила второй кристалл на стол рядом с первым, и они мерцали в полумраке — один голубоватым, другой зеленоватым светом, создавая на серых стенах причудливые тени.

— Два есть, — сказала она. — Осталось три.

— Завтра разберёмся, — пробормотал Войд, уже засыпая. — Сегодня я труп.

Вогонь лежала рядом и смотрела на него. На его уставшее лицо, на сбитые костяшки, на голубоватые линии от борты, которые слабо пульсировали в такт сердцу. Она протянула руку и легонько коснулась его пальцев. Он не проснулся, только чуть сжал её ладонь во сне.

Фиолетыч уже храпел. Мондей, прежде чем заснуть, сделал последнюю запись в блокноте: «Ползун. Уязвимости: антенны, сочленения сегментов 3 и 6. Тактика: дезориентация, блокировка выхода. Примечание: кристалл с зеленоватым отливом, предположительно — энергия другого типа».

Астрал сидела, привалившись к стене, и смотрела на два кристалла. Два шага к дому. Осталось ещё три. И самый опасный — третий, в месте, где обитают сразу две твари.

Но это будет завтра. Или послезавтра. Или через неделю.

А сегодня Пятерка спала. Уставшая, но с двумя добытыми артефактами.

Третий поход откладывали дольше всех. Не из-за погоды — в Серой Гавани не было погоды, — и не из-за усталости, хотя после Ползуна все ходили разбитые ещё дня три. Энника, осмотрев добытые кристаллы, сказала коротко: «Третий — самый опасный. Я не пущу вас, пока не увижу, что вы готовы». И следующие десять дней Пятерка провела на тренировочной площадке с утра до вечера.

Дети гоняли их беспощадно. Лин заставляла Войда бить по движущимся мишеням, которые Рун призывал десятками. Тар ставил Астрал в центр круга из манекенов с палками и требовал держать купол, пока палки молотили со всех сторон одновременно. Ния приводила всё новых раненых пожирателей, и Вогонь училась лечить, не глядя на рану, на ощупь, по памяти тела. Рун требовал от Фиолетыча призывать уже десять отражений, и чтобы каждое выполняло свою задачу. Мика гоняла Мондея по всей площадке, показывая манекены с едва заметными трещинами, и требовала находить слабое место за две секунды.

К концу десятого дня они выползали с площадки на четвереньках. Но Энника, наблюдавшая за ними с краю, на одиннадцатый день сказала: «Теперь готовы. Завтра идёте».

Утро третьего похода началось не так, как предыдущие. Не было торопливых сборов, не было шуток Фиолетыча про «опять гулять под землёй». Все проснулись затемно, молча оделись, проверили борты и вышли к восточным воротам, где их уже ждали Элира и Энника. Старая хранительница выглядела встревоженной — Астрал впервые видела на её лице что-то кроме спокойной мудрости.

— Третье место силы, — начала Энника без предисловий, — находится в Глубоких Пещерах. Это самая дальняя точка от Гавани, почти у границы мёртвых земель. Там темно, холодно, и кристаллов почти нет. Единственный свет — от самого кристалла, который вы идёте добывать. И от тварей, которые его охраняют.

— Сколько их? — спросил Войд.

— Две, — ответила Элира. — Но не такие, как раньше. Это парные стражи. Они всегда охотятся вместе, и они чувствуют друг друга на расстоянии. Если вы нападёте на одного, второй придёт на помощь через считанные секунды. Вы не сможете разделить их, не сможете застать врасплох. Только прямой бой против двоих одновременно.

— Что за твари? — уточнил Мондей, уже доставая блокнот.

— Костеголовы, — сказала Энника. — Древние, как сами пещеры. Они похожи на пожирателей, но крупнее, и их панцирь не серый, а белёсый, как старая кость. Отсюда и название. У каждого — шесть конечностей, хвост с шипами и огромная голова, покрытая костяными наростами. Их слабое место — шея. Там панцирь тоньше, и если ударить точно в сочленение, можно обезглавить. Но они быстрые, очень быстрые. И у них есть ещё одна особенность.

Она замолчала, подбирая слова.

— Они кричат. Не так, как пожиратели — визжат. Их крик парализует. Буквально. Если вы услышите его вблизи, ваши мышцы на несколько секунд перестанут слушаться. Для них этого достаточно, чтобы убить. Поэтому ваша задача — не дать им кричать. Бейте первыми, бейте в голову, не давайте открыть пасть. И держитесь вместе. Если кто-то замрёт — остальные должны прикрыть.

Повисла пауза. Фиолетыч открыл рот, чтобы что-то сказать, но передумал. Вогонь сжала свою борту и почувствовала, как ладони холодеют. Астрал смотрела на Элиру и видела в её глазах что-то новое — не суровость, а скорее мрачную решимость. Она пойдёт с ними, но даже она не была уверена в исходе.

— Вопросы? — спросила Энника.

— Сколько идти? — спросил Мондей.

— Четыре часа в одну сторону. Выйдете сейчас — вернётесь к ночи. Если вернётесь.

— Мы вернёмся, — сказала Астрал. — Все.

Энника посмотрела на неё долгим взглядом, потом кивнула.

— Я верю. Идите.

Дорога к Глубоким Пещерам была самой долгой и самой тяжёлой из всех. Сначала они шли знакомыми тропами — мимо гряды сломанных шипов, мимо старой каменоломни. Но потом Элира свернула в боковой проход, и пейзаж изменился. Шипы стали реже, но выше — настоящие каменные колонны, уходящие в темноту, где не было видно потолка. Мох исчез совсем, только голый серый камень под ногами и вокруг. Кристаллы попадались всё реже, их свет стал тусклым, болезненным, и вскоре Пятерка шла почти в полной темноте, освещая путь только собственными бортой — слабым голубым, серебристым, зелёным, фиолетовым и красным мерцанием.

Холод стал невыносимым. Он не просто проникал под одежду — он, казалось, шёл изнутри, из самого камня, из воздуха, из темноты. Астрал чувствовала, как немеют пальцы на ногах, как деревенеют щёки. Вогонь дышала на ладони, пытаясь согреть их, но пар изо рта сразу же оседал инеем на коже. Войд шёл первым, вглядываясь в темноту, и его борта мерцала, как одинокий светляк в бесконечной ночи.

— Долго ещё? — спросил Фиолетыч, стуча зубами.

— Полчаса, — ответила Элира. — Может, меньше.

— Ты говорила «полчаса» час назад.

— Значит, ошиблась. Не отвлекай.

Через двадцать минут они вышли к входу в Глубокие Пещеры. Это была не расщелина и не карьер — это был настоящий провал в земле, огромная дыра с неровными краями, из которой тянуло ледяным воздухом и сладковатым запахом, уже знакомым, но здесь — концентрированным, удушающим. Где-то в глубине мерцал свет — не кристаллов, а что-то другое, зеленовато-белое, пульсирующее медленно, как дыхание спящего великана.

— Кристалл, — сказала Элира. — Он там, внизу. И они там. Оба.

— Как будем спускаться? — спросила Астрал, вглядываясь в провал. Края были крутыми, почти отвесными, но с выступами, за которые можно цепляться.

— По одному, — ответила Элира. — Я первая, проверю, нет ли ловушек. За мной Войд, потом Вогонь, Фиолетыч, Мондей. Астрал — последняя. Если кто-то сорвётся — ставь купол под ним. Но постарайтесь не срываться.

Спуск занял почти полчаса. Они лезли в полной темноте, освещая путь только бортой, и каждый шорох, каждый камешек, сорвавшийся из-под ноги, отдавался в ушах грохотом. Войд дважды чуть не сорвался — один раз его удержала Элира, схватив за шиворот, второй раз он сам зацепился за выступ и повис, пережидая, пока уймётся дрожь в руках. Вогонь лезла молча, стиснув зубы, и не смотрела вниз. Фиолетыч что-то бормотал про «никогда больше не пойду в походы». Мондей методично ощупывал каждый выступ, прежде чем перенести вес. Астрал спускалась последней, готовая в любой момент развернуть купол, и молилась про себя, чтобы не пришлось.

Наконец они достигли дна. Это был огромный зал — метров тридцать в поперечнике, с высоким сводом, теряющимся в темноте. В центре, на невысоком каменном возвышении, пульсировал кристалл — самый крупный из всех, что они видели. Он был размером с голову человека, белёсый, с прожилками зеленоватого света, и от него исходило ощутимое тепло — единственное тепло в этом ледяном аду. А вокруг кристалла, свернувшись кольцами, лежали две твари.

Костеголовы.

Они были огромны — каждая размером с быка. Панцирь действительно был белёсым, как старая кость, с тёмными провалами в тех местах, где пластины сходились. Шесть конечностей, толстых и мощных, с когтями, похожими на каменные ножи. Хвосты — длинные, усаженные шипами, — лежали, обвивая тела. А головы… головы были самым страшным. Огромные, вытянутые, покрытые костяными наростами, как шлемами. Пасти — широкие, полные кривых зубов. И глаза — не мутные, как у пожирателей, а горящие тусклым зеленоватым светом, как у кристалла, который они охраняли. Они не спали. Они смотрели прямо на вошедших.

— Они нас видят, — прошептал Войд.

— Да, — ответила Элира. — Они всегда видят. Готовьтесь.

Астрал глубоко вдохнула, выдохнула, пытаясь унять дрожь в коленях. Рука сама потянулась к борте, и пластина отозвалась холодом — привычным, почти успокаивающим.

— План, — сказала она. — Войд и я — на левую тварь. Фиолетыч, Мондей и Вогонь — на правую. Держим их раздельно, не даём объединиться. Элира — страхует, где опаснее. Мондей — находишь слабые места, командуешь. Вогонь — лечишь, не жди команды. Фиолетыч — отражения, отвлекаешь. Я ставлю купол на Войда и на себя попеременно. Войд — бьёшь. Все поняли?

— Понял, — отозвался Войд.

— Понял, — эхом откликнулись остальные.

— Тогда вперёд.

Они двинулись. Твари поднялись одновременно — плавно, без рывков, как две огромные костяные машины. Их глаза горели, пасти приоткрылись, обнажая зубы. Астрал поняла, что сейчас они закричат.

— Купол! — выкрикнула она и развернула серебристую полусферу перед собой и Войдом.

Крик ударил в купол, как таран. Звук был такой, что Астрал почувствовала, как вибрируют кости черепа, как закладывает уши, как перед глазами всё плывёт. Купол пошёл трещинами, но удержал. Астрал вскрикнула от боли — в висках словно взорвалось, — но не опустила руку.

— Бей! — крикнула она Войду.

Войд рванулся к левой твари. Та уже открыла пасть для второго крика, но он опередил — нити собрались в иглу, и он ударил прямо в раскрытую глотку. Игла вошла глубоко, тварь захлебнулась собственным криком, замотала головой, пытаясь вытолкнуть инородное тело. Войд рванул иглу вбок, расширяя рану, но тварь дёрнулась, и игла вырвалась, оставив рваную дыру в глотке. Тварь захрипела, но не упала — наоборот, бросилась на Войда, выставив когти.

Астрал перебросила купол, прикрывая его от удара. Когти проскрежетали по серебристой плёнке, оставляя глубокие борозды. Астрал застонала — боль в висках стала невыносимой, из носа потекла струйка крови, но она держала.

Тем временем на правом фланге было не легче. Вторая тварь не стала кричать — она просто бросилась в атаку, целясь в Фиолетыча. Тот призвал пять отражений — копии Войда, которые бросились под ноги твари, путаясь в её конечностях. Тварь замешкалась, пытаясь понять, где настоящая угроза, и в этот момент Мондей нашёл слабое место.

— Шея! Левая сторона, под костяным наростом! — крикнул он. — Там сочленение!

Фиолетыч метнулся к твари, но та развернулась быстрее, чем он ожидал, и ударила хвостом. Шипы вспороли воздух, и Фиолетыч едва успел отскочить — хвост задел его по плечу, разорвав накидку и оставив глубокую царапину. Он вскрикнул, отшатнулся, и тварь тут же рванулась к нему, чтобы добить.

— Вогонь! — заорал он.

Вогонь уже бежала. Она упала на колени рядом с ним, прижала ладони к ране, и зелёные нити побежали к разрыву. Кровь остановилась почти сразу, края раны начали стягиваться. Но тварь была уже близко — её пасть раскрылась, готовясь к крику.

— Мондей! — крикнула Вогонь, не отрывая ладоней от раны.

Мондей, рискуя собой, шагнул вперёд и ударил каменным ножом по ближайшей конечности твари — не чтобы ранить, а чтобы отвлечь. Тварь повернула голову к нему, и крик, предназначавшийся Вогонь и Фиолетычу, ударил в Мондея. Тот замер, парализованный, мышцы отказали. Тварь замахнулась когтистой лапой, чтобы разорвать его.

И тут между ними возник купол. Астрал, заметив краем глаза опасность, перебросила защиту — серебристая полусфера накрыла Мондея за долю секунды до удара. Когти скрежетнули по плёнке, и Астрал закричала — на этот раз от боли, которая пронзила голову насквозь. Перед глазами всё поплыло, но она держала купол, пока Мондей не пришёл в себя и не отскочил.

— Спасибо, — выдохнул он, хватая ртом воздух.

— Не за что, — прохрипела Астрал, вытирая кровь из-под носа. — Бейте уже её!

Войд на левом фланге добивал свою тварь. Та уже хрипела, из горла текла серая жижа, но она всё ещё держалась. Войд нашёл сочленение на шее — то самое, о котором говорила Энника, — и вогнал иглу. Тварь дёрнулась, захрипела громче и начала заваливаться на бок. Войд рванул иглу вбок, и голова отделилась от тела, покатилась по камням, оставляя серый след.

— Один! — крикнул он, тяжело дыша.

Но вторая тварь, увидев гибель сородича, взревела — не криком, а яростным, полным боли воплем — и бросилась на Войда. Тот не успел среагировать — тварь сбила его с ног, придавила лапой к земле и открыла пасть, готовясь откусить голову.

— Войд! — закричала Вогонь и, бросив Фиолетыча (рана уже почти затянулась), побежала к нему.

Астрал попыталась поставить купол, но силы кончились. Она подняла руку, пластина замерцала, но серебристая плёнка даже не появилась — только жалкое мерцание и ничего больше. Астрал упала на колени, чувствуя, как темнеет в глазах. Она выжала себя досуха.

Вогонь добежала до Войда в тот момент, когда тварь уже сомкнула челюсти на его плече. Раздался хруст — то ли панциря твари, то ли костей Войда, Вогонь не поняла. Она упала рядом, прижала ладони к ране, и зелёные нити рванулись в разорванную плоть.

— Держись, — шептала она, не слыша собственного голоса. — Держись.. я верю в тебя.. Саша.. пожалуйста.. - почти дрожащим голосом, плачущим. слезы текли ручьем по щекам.

Энергия уходила из неё, как вода в песок. Она чувствовала, как слабеют руки, как темнеет в глазах, как холод подбирается к сердцу. Но она не могла остановиться. Рана была слишком серьёзной — тварь прокусила плечо до кости, разорвала мышцы, повредила сосуды. Вогонь вливала в Войда всю себя, без остатка, и чувствовала, как его сердце, которое начало затихать, снова забилось — слабо, но ровно.

Тем временем Фиолетыч и Мондей атаковали тварь сзади. Фиолетыч призвал все отражения, что мог — десять штук, — и они облепили тварь, как муравьи, кусая, царапая, отвлекая. Мондей нашёл слабое место — то же сочленение на шее, — и крикнул:

— Войд, если ты меня слышишь, бей в шею! Левая сторона!

Войд слышал. Сквозь боль, сквозь туман в глазах, сквозь звон в ушах — он слышал. Он поднял правую руку (левая не слушалась, висела плетью), активировал борту. Нити собрались в иглу — слабую, дрожащую, но всё ещё острую. Он прицелился в сочленение на шее твари, которая всё ещё сжимала челюсти на его плече, и ударил.

Игла вошла. Тварь дёрнулась, разжала челюсти и завалилась на бок, увлекая Войда за собой. Он упал на камни, ударился головой, и на несколько секунд мир погас.

Когда он открыл глаза, над ним склонилась Вогонь. Её лицо было белым, как панцирь костеголова, губы посинели, из носа текла кровь. Но она улыбалась.

— Живой, — прошептала она. — Ты живой.

— А ты? — спросил он, с трудом ворочая языком.

— Почти, — ответила она и потеряла сознание, рухнув ему на грудь.

Войд попытался подняться, но тело не слушалось. Он лежал, придавленный Вогонь, и смотрел, как Фиолетыч и Мондей добивают тварь — уже не нуждаясь в его помощи. Фиолетыч вогнал каменный нож в сочленение на шее, Мондей ударил туда же своим, и тварь затихла.

Тишина. Только пульсация кристалла в центре зала да хриплое дыхание выживших.

Элира, которая всё это время прикрывала их с фланга, отбивая редкие атаки, подошла к тушам. Осмотрела, убедилась, что мертвы. Потом подошла к кристаллу, обхватила его и потянула. Кристалл вышел с трудом, с влажным хрустом, оставив в каменном гнезде светящуюся лунку. Он был огромным, тяжёлым, и пульсировал медленно, как сердце умирающего.

— Третий, — сказала Элира, но никто не ответил.

Астрал сидела на камнях, привалившись к стене, и держалась за голову. Кровь из носа уже остановилась, но перед глазами всё ещё плыло. Фиолетыч лежал рядом, прижимая ладонь к зажившему плечу, и смотрел в потолок. Мондей сидел, уткнувшись в блокнот, и что-то писал дрожащей рукой — он не мог остановиться, даже сейчас. Войд лежал на спине, прижимая к себе Вогонь, которая так и не пришла в себя, и слушал её дыхание — слабое, но ровное.

Элира подошла к ним, опустилась на корточки.

— Она жива, — сказала она, проверив пульс Вогонь. — Выжала себя почти до смерти, но жива. Ей нужен отдых. И тебе, — она посмотрела на Войда. — Твоё плечо заживёт, но не сразу. Она успела остановить кровь и срастить кость, но мышцы ещё долго будут болеть.

— Я дойду, — сказал Войд. — Помоги ей.

Элира кивнула, подняла Вогонь на руки — легко, будто она ничего не весила, — и понесла к выходу из зала. Войд с трудом поднялся, опираясь на здоровую руку. Астрал встала, шатаясь. Фиолетыч поднялся, морщась. Мондей захлопнул блокнот и пошёл последним, оглядывая поле боя.

Обратный путь был самым долгим в их жизни. Они шли в полной тишине — никто не шутил, не разговаривал, не жаловался. Каждый берёг силы, которых почти не осталось. Войд нёс кристалл в мешке за спиной и чувствовал, как он пульсирует между лопаток — тепло, ритмично, как второе сердце. Вогонь то приходила в себя, то снова теряла сознание, и Элира несла её на руках всю дорогу, не передавая никому.

Когда впереди показались восточные ворота Серой Гавани, уже начинался «вечерний перелив». Светляки тускнели, кристаллы разгорались. У ворот их ждали — не только дети, но и Энника, и ещё несколько местных жителей. Увидев Пятерку — грязных, окровавленных, едва держащихся на ногах, но живых, — они молча расступились.

Энника подошла к Элире, взглянула на Вогонь, на Войда, на Астрал.

— Все живы? — спросила она.

— Все, — ответила Элира. — Кристалл добыли.

Она протянула его Эннике. Та взяла, осмотрела, кивнула.

— Хороший. Пойдёт на третий искусственный артефакт. Теперь у вас есть три. Осталось два искусственных и один настоящий.

— Потом, — сказал Войд. — Сначала — отдых.

Он взял Вогонь из рук Элиры — та уже пришла в себя, но была слишком слаба, чтобы идти, — и понёс её в их комнату. Остальные побрели следом.

В комнате было тихо и серо. Войд уложил Вогонь на циновку, укрыл накидкой. Она взяла его за руку и не отпускала, пока не уснула. Астрал села рядом, привалившись к стене, и закрыла глаза. Фиолетыч рухнул на свою циновку и тут же захрапел. Мондей ещё минуту сидел с блокнотом, но потом и его сморило.

Третий кристалл лежал на столе, пульсируя медленным, тяжёлым ритмом. Три шага к дому. Осталось два искусственных и один настоящий. Самый опасный.

Но это будет завтра. Или через неделю. Или через месяц.

А сегодня Пятерка спала. Израненная, вымотанная, но живая. И они знали: теперь они сильнее, чем были вчера. Они прошли через ад Глубоких Пещер и выжили. Они были Пятеркой. И они шли домой.