ТегКак - Приключение пятерых друзей

Утро началось не с Элиры. Это было первое, что удивило Астрал, когда она открыла глаза и поняла, что в дверях никто не стоит, не командует «собирайтесь» и не смотрит с выражением «вы всё делаете не так». Вместо этого в комнату заглянула Вогонь — уже одетая, с влажными после умывания волосами — и тихо сказала:

— Энника зовёт. Всех. Говорит, сегодня что-то важное.

Астрал села на циновке, потёрла виски. После вчерашней охоты голова всё ещё гудела, хотя боль стала тупой, фоновой. Она посмотрела на свои руки — сбитые костяшки, серебристые линии от борты, которые пульсировали в такт сердцу. Месяц назад она красила ногти в два разных цвета и переживала из-за сессии. Теперь она просыпалась с мыслью о том, как лучше держать купол.

В общей комнате уже собрались остальные. Войд сидел на скамье и проверял свою борту — пластина на предплечье тускло мерцала, он заставлял нити появляться и исчезать, разминаясь. Фиолетыч ковырялся в миске с остатками вчерашней похлёбки, пытаясь выудить кусок мяса побольше. Мондей, разумеется, что-то писал в блокноте.

— Чего встала? — спросил Войд, заметив Астрал. — Пошли, Энника ждёт.

— А поесть? — возмутился Фиолетыч. — Я вообще-то ещё не завтракал.

— Ты всю жизнь не завтракал, — отмахнулся Войд. — Потерпишь.

Они вышли из дома. Город уже проснулся — светляки под потолком разгорелись до дневной яркости, кристаллы мерцали ровным серым светом. Местные жители сновали по улицам, занимаясь своими делами: кто-то тащил корзины с лепёшками, кто-то чинил каменную кладку у стены, кто-то просто сидел на пороге и смотрел в никуда. Обычное утро Серой Гавани.

Дом Памяти встретил их запахом пыли и старого воска. Энника сидела не в своём углу, а в центре зала, за большим каменным столом. Рядом с ней стояла Элира — скрестив руки, с обычным непроницаемым лицом. А перед ними, выстроившись в неровную шеренгу, стояли пятеро детей.

Астрал остановилась в дверях. Дети? В Серой Гавани были дети? Она, конечно, знала, что здесь живут люди, но как-то не задумывалась о том, что у них рождаются дети. А теперь смотрела и не могла отвести глаз.

Их было пятеро. Три девочки и два мальчика. Самому младшему на вид лет семь, старшему — не больше двенадцати. Одеты они были в такие же серые накидки, как и все, но на предплечье у каждого тускло мерцала борта. Не такие, как у Пятерки, — меньше, проще, без сложных узоров. Но всё равно борта. Настоящая. И дети держали их так, будто родились с ними — пластины сидели на руках как влитые, нити послушно вились вокруг тонких запястий.

— Охренеть, — прошептал Фиолетыч, выглядывая из-за плеча Астрал. — У них что, детский сад для убийц?

— Школа борт, — поправила Энника, услышав его. — Заходите. Знакомьтесь.

Пятерка вошла и встала напротив детей. Местные ребята смотрели на них с любопытством — без страха, без насмешки, просто разглядывали, как диковинных зверей. Астрал почувствовала себя неуютно. Она привыкла быть самой младшей и неумелой среди взрослых, но оказаться неумелой среди детей — это было что-то новое.

— Это Лин, — Энника указала на самую старшую девочку, лет двенадцати, с серьёзным лицом и тёмными волосами, заплетёнными в тугую косу. — Она учится работать с атакующими нитями. Её борта — как у Войда, только слабее.

Лин чуть кивнула. Нити на её руке дрогнули и собрались в маленькое копьё — аккуратное, ровное, без малейшей дрожи. Девочка держала его легко, будто карандаш.

— Это Тар, — Энника указала на мальчика лет десяти, коренастого, с упрямым подбородком. — Защитная борта. Купол.

Тар вытянул руку, и перед ним развернулась серебристая полусфера — небольшая, но плотная, без трещин и колебаний. Астрал вспомнила, как её собственный купол дрожал и трескался при первом же ударе, и почувствовала укол стыда.

— Это Ния, — третья девочка, худенькая, с большими глазами. — Лечащая борта.

Ния подняла руку, и от её пластины потянулись тонкие зелёные нити — они зависли в воздухе, пульсируя, готовые в любой момент коснуться раны. Вогонь смотрела на них и молчала, но Астрал видела, как она сжала кулаки.

— Это Рун, — мальчик лет девяти, с вихрастыми волосами и хитрым прищуром. — Отражения.

Рун щёлкнул пальцами, и рядом с ним возникла прозрачная копия Энники — маленькая, смешная, но двигающаяся плавно и точно. Фиолетыч открыл рот, чтобы что-то сказать, но осёкся — его собственные отражения до сих пор иногда убегали в неизвестном направлении.

— И это Мика, — самая младшая, лет семи, с круглым лицом и серьёзным взглядом. — Аналитическая борта. Слабости.

Мика посмотрела на Мондея, и её глаза на секунду вспыхнули красным — совсем как у него, когда он искал уязвимые места. Мондей поправил очки и ничего не сказал, но Астрал заметила, как он напрягся.

— Это ваши учителя на ближайшее время, — сказала Энника, и Пятерка не сразу поняла, что она имеет в виду. — Дети. Они ваши учителя.

Повисла пауза.

— В смысле? — переспросил Войд. — Мы будем учиться у детей?

— А что тебя смущает? — спокойно ответила Энника. — Они родились с бортой на руке. Они чувствуют её, как ты чувствуешь свои пальцы. Ты учился ходить у взрослых или у тех, кто уже умеет? Вот и здесь так же. Лин, покажи ему.

Лин вышла вперёд. Она встала напротив Войда, подняла руку, и нити собрались в копьё — но не прямое, как делал Войд, а слегка изогнутое, с утолщением на конце.

— Ты держишь нити слишком жёстко, — сказала она. Голос у неё был спокойный, даже скучающий. — Как палку. А они живые. Смотри.

Она сделала неуловимое движение пальцами, и копьё изогнулось, обтекая воображаемое препятствие, а потом ударило в стену — не прямо, а под углом, с рикошетом. Войд смотрел и молчал. Он никогда не думал, что нити можно изгибать. Элира учила его бить прямо и сильно, но это… это было что-то другое.

— Попробуй, — сказала Лин.

Войд поднял руку, сосредоточился. Нити собрались в копьё — прямое, жёсткое, как всегда. Он попытался изогнуть их, но они не слушались, дрожали и норовили распасться. Лин смотрела без насмешки, но Войду всё равно стало не по себе.

— Не думай о них как о палке, — повторила она. — Думай как о воде. Вода течёт, огибает камни. Твои нити — вода.

Войд закрыл глаза, выдохнул. Представил воду — странно, он сто лет не видел воду, кроме той, что во фляге. Но память тела осталась. Он вспомнил, как в детстве пускал ручейки по песку, как вода огибала камешки и веточки. Нити дрогнули и… изогнулись. Совсем чуть-чуть, едва заметно. Но изогнулись.

Лин кивнула.

— Уже лучше. Тренируйся.

Тем временем Тар подошёл к Астрал. Он был ниже её на голову, но смотрел снизу вверх с таким видом, будто это он здесь главный.

— Ты держишь купол всем телом, — сказал он. — Напрягаешь плечи, спину, даже ноги. Это лишнее. Купол держат только пальцы. Смотри.

Он вытянул руку, и перед ним развернулась серебристая полусфера. Пальцы мальчика были расслаблены, почти безвольны, но купол стоял крепко. Тар постучал по нему кулаком — глухой звон, ни трещины.

— Теперь ты.

Астрал подняла руку, активировала борту. Купол развернулся — слабый, дрожащий. Она, как всегда, напрягла плечи, спину, сжала зубы.

— Расслабься, — сказал Тар. — Не держи его зубами. Держи пальцами. Как будто держишь пёрышко. Не сжимай, просто чувствуй.

Астрал попыталась расслабиться. Купол дрогнул, пошёл трещинами, и она тут же снова напряглась.

— Не бойся, что упадёт, — спокойно сказал Тар. — Если упадёт — поднимешь снова. Но если будешь держать слишком сильно — устанешь и уронишь в бою. А в бою второй раз может не быть.

Астрал снова попробовала. Расслабила плечи, разжала зубы, сосредоточилась только на пальцах. Купол дрожал, но стоял. Не такой крепкий, как у Тара, но уже лучше, чем раньше.

— Хорошо, — кивнул мальчик. — Тренируйся. Каждый день. По десять минут просто держи купол расслабленными пальцами. Через неделю будет как у меня.

Ния тем временем подошла к Вогонь. Девочка была такой хрупкой, что казалось, дунь — и улетит. Но когда она подняла руку, от её борты потянулись ровные, спокойные зелёные нити, без малейшей дрожи.

— Ты вчера лечила на пределе, — сказала Ния тихо. — Я видела. Твои нити дрожали, ты почти потеряла сознание. Так нельзя.

— У меня не было выбора, — ответила Вогонь. — Он истекал.

— Выбор есть всегда. Можно лечить по-другому. Не вливать всю себя сразу, а по капле. Как вода капает на камень — медленно, но верно. Смотри.

Она положила ладонь на каменный стол, и зелёные нити коснулись поверхности. Ничего не произошло — камень есть камень, его не вылечишь. Но Вогонь видела, как ровно и спокойно текут нити, как они не дрожат, не рвутся.

— Когда лечишь, не думай о ране, — продолжала Ния. — Думай о человеке. О том, каким он был до раны. Представь его целым. И тянись не к ране, а к нему. К его здоровью. Тогда силы уходит меньше.

Вогонь закрыла глаза, представила Фиолетыча — не того, что лежал на полу с разорванной ногой, а того, что жевал лепёшки и жаловался на жизнь. Зелёные нити на её руке стали ровнее, спокойнее.

— Так лучше, — улыбнулась Ния. — Тренируйся представлять. Это трудно, но возможно.

Рун подбежал к Фиолетычу и без предисловий сказал:

— Твои отражения тупые.

— Чего? — возмутился Фиолетыч.

— Тупые, — повторил мальчик. — Они просто бегают и орут. А должны отвлекать с умом. Смотри.

Он вытянул руку, и рядом с ним возникла прозрачная копия Фиолетыча — но не просто маленькая копия, а точная, с таким же выражением лица, с такой же позой. Она подошла к настоящему Фиолетычу, встала рядом и начала копировать каждое его движение. Фиолетыч поднял руку — копия подняла. Он почесал нос — копия почесала.

— Это как зеркало, — объяснил Рун. — Если враг видит две одинаковые цели, он тратит время на выбор. А если отражение ещё и повторяет движения — он вообще запутается.

— А я-то думал, мои нормальные, — пробормотал Фиолетыч.

— Нормальные для начала. Но можно лучше. Тренируйся. Представляй не просто форму, а поведение. Отражение должно быть убедительным.

И наконец, Мика подошла к Мондею. Она была самой младшей, но смотрела так серьёзно, что Мондей почувствовал себя неуютно.

— Ты долго ищешь слабости, — сказала она. — Вчера ты искал почти минуту. В бою это смерть.

— Я знаю, — ответил Мондей. — Я работаю над скоростью.

— Не над скоростью. Над вниманием. Ты смотришь на всю тварь сразу, а надо — по кускам. Сначала панцирь — есть щели? Нет. Потом конечности — есть сочленения? Есть. Потом голова — есть глаза? Нет. И так далее. Разбивай на части, ищи в каждой. Так быстрее.

Она посмотрела на каменный манекен, стоящий у стены, и её глаза вспыхнули красным — на секунду, не больше.

— Вот. Сзади, под левой лопаткой. Трещина. Слабое место.

Мондей посмотрел — действительно, едва заметная трещина. Он сам бы её ещё искал и искал.

— Понял, — сказал он. — Спасибо.

Энника, наблюдавшая за всем этим, наконец заговорила:

— Видите? Они знают то, чего не знаете вы. Не потому что вы глупые или бездарные. Просто они родились с этим. А вы учитесь с нуля. Но это не значит, что вы не сможете их догнать. Сможете. Если будете слушать и тренироваться.

Элира, стоявшая рядом, добавила:

— С сегодняшнего дня вы будете ходить в школу каждый день. Утром — занятия с детьми, вечером — тренировки со мной. Вопросы?

Фиолетыч поднял руку.

— А перерыв на обед будет?

— Будет, — кивнула Элира. — Если успеешь заслужить.

Пятерка переглянулась. Стоять напротив детей, которые умели больше них, было стыдно. Но в этом стыде было что-то правильное. Что-то, что заставляло сжать зубы и захотеть стать лучше.

— Ладно, — сказал Войд. — Раз уж мы сюда попали, давайте учиться. Показывайте, что ещё вы умеете.

Лин чуть улыбнулась — впервые за всё время.

— Много чего. Но для начала — базовые стойки. Вы их вообще знаете?

— Какие стойки? — удивился Войд. — Я просто бью.

— Поэтому и получаешь по голове, — вздохнула Лин. — Встали все. Показываю.

И начался первый настоящий урок

Лин вышла в центр площадки и оглядела Пятерку так, будто была не двенадцатилетней девочкой, а как минимум генералом перед строем новобранцев.

— Базовые стойки, — повторила она. — Вы их не знаете, я вижу. Войд, покажи, как ты стоишь перед атакой.

Войд пожал плечами, встал в свою обычную позу — ноги на ширине плеч, корпус чуть наклонён вперёд, руки согнуты, борта активирована. Он считал, что выглядит угрожающе. Лин посмотрела на него секунду, потом вздохнула — совсем как Элира, только тоньше и звонче.

— Это не стойка, — сказала она. — Это приглашение ударить тебя в грудь. Смотри.

Она встала напротив, подняла руку, и её копьё — тонкое, изящное — упёрлось Войду в солнечное сплетение быстрее, чем он успел моргнуть.

— Ты открыт, — объяснила она. — Весь центр открыт. Ты думаешь, что наклон вперёд делает тебя быстрее, но на самом деле ты просто теряешь равновесие. Попробуй толкнуть меня.

Войд протянул руку и легонько толкнул её в плечо. Лин даже не покачнулась — её ноги были расставлены чуть шире плеч, колени полусогнуты, корпус прямой, центр тяжести низко.

— Теперь я тебя, — сказала она и толкнула Войда в грудь. Он сделал шаг назад, чтобы не упасть.

— Понял? — спросила Лин. — Стойка должна быть устойчивой. Ты — камень. Тебя не сдвинуть. А теперь все встали и повторяем.

Следующие полчаса Пятерка провела, осваивая то, что местные дети впитывали с молоком матери. Лин ходила между ними, поправляла плечи, двигала ноги, стучала по коленям, если кто-то выпрямлялся.

— Ноги — пружины, — бубнила она. — Ты не стоишь, ты готовишься к прыжку. В любой момент. Куда угодно. Если ноги прямые — ты уже труп.

Тар показывал Астрал, как держать руки при активации купола.

— Не вытягивай, — говорил он, придерживая её локоть. — Рука должна быть расслаблена, как будто держишь яблоко. Сожмёшь — раздавишь. Разожмёшь — уронит. Найди середину.

Астрал пыталась. Руки дрожали от напряжения — она всё ещё боялась, что купол упадёт, что она не успеет, что подведёт. Тар это чувствовал и не давил, просто стоял рядом и иногда поправлял пальцы.

Ния подошла к Вогонь, когда та пыталась повторить стойку, но у неё не получалось — она всё время переносила вес на одну ногу, будто готовилась убежать.

— Ты боишься, — тихо сказала Ния. — Не надо. Здесь безопасно. Расслабь ноги. Доверься земле.

Вогонь кивнула, хотя внутри всё сжималось. Она попробовала расслабить ноги, перенести вес равномерно. Получилось не сразу, но Ния не торопила.

Рун, разумеется, развлекался. Он призывал крошечные отражения Фиолетыча и заставлял их повторять стойку — получалось смешно, прозрачные человечки падали, кувыркались и снова вставали. Фиолетыч сначала злился, потом начал смеяться, а потом и сам попробовал призвать отражение, которое повторяло бы стойку. Получилось коряво, но Рун одобрительно кивнул.

Мика просто стояла рядом с Мондеем и смотрела, как он пытается принять правильную позу. Мондей, как всегда, анализировал: угол наклона корпуса, расстояние между стопами, положение центра тяжести. Он всё делал правильно с точки зрения геометрии, но тело не слушалось — оно привыкло сидеть за столом, а не стоять в боевой стойке.

— Ты думаешь о цифрах, — сказала Мика. — А надо думать о теле. Где тебе удобно? Где ты чувствуешь силу?

Мондей попробовал прислушаться к ощущениям. Оказалось, что если чуть развернуть стопы наружу, стоять становится удобнее. Если немного опустить плечи — легче дышать. Он запомнил это и поправил стойку.

Через час Лин хлопнула в ладоши.

— Хватит на сегодня. Базовые стойки — это скучно, но без них всё остальное бесполезно. Завтра продолжим. А теперь идите к своим наставникам. Они ждут.

Пятерка переглянулась.

— К каким наставникам? — спросил Войд.

— К тем, кто будет учить вас по отдельности, — ответила Лин. — Общая стойка — это база. Но каждый из вас работает со своей бортой по-своему. Войд — атака. Астрал — защита. Вогонь — лечение. Фиолетыч — отражения. Мондей — слабости. Для каждого — свой учитель. Они уже там.

Она махнула рукой в сторону дальнего конца площадки, где у невысоких каменных столбиков стояли пять фигур.

— Идите. И не спорьте с ними. Они не любят, когда спорят.

Пятерка разошлась по своим зонам.

После первого общего урока, на котором двенадцатилетняя Лин заставила Войда полчаса стоять в дурацкой стойке «расслабленного воина» — ноги полусогнуты, руки опущены, плечи не зажаты, — их развели по разным углам тренировочной площадки. Элира сказала коротко: «Каждый идёт к своему наставнику. Встретимся вечером на общем спарринге». И ушла, оставив Пятерку в лёгком недоумении.

Тренировочная площадка за восточными воротами сегодня выглядела иначе. В дальнем конце, где обычно громоздились старые манекены, теперь стояли пять отдельных зон, отгороженных невысокими каменными столбиками. У каждой зоны — свой наставник. Местные жители, которые раньше лишь молча наблюдали за тренировками пришельцев, теперь вышли из тени и заняли свои места — серьёзные, сосредоточенные, с бортой на предплечье.

Астрал заметила, что у каждого наставника пластина была своя — не как у детей, простенькая, а с узорами, с вкраплениями кристаллов, с потёртостями от долгого использования. Опытные. Старые воины.

— Ну что, — сказал Фиолетыч, оглядываясь, — расходимся? Кто где?

— Кажется, нас уже распределили, — ответил Мондей, кивая на одну из зон, где стоял сутулый мужчина с чёрной пластиной и смотрел прямо на него. — Мне туда.

— А мне, похоже, вон к тому мрачному типу, — Войд указал на коренастого воина с голубой бортой, который стоял, скрестив руки, и буравил его взглядом. — Весело будет.

Они разошлись.

Войд и Кор

Коренастого воина звали Кор. Имя было ему под стать — короткое, рубленое, как удар. Он был ниже Войда на полголовы, но шире в плечах раза в полтора, и от него исходило ощущение такой плотной, укоренённой силы, что Войд невольно выпрямился, подходя ближе.

— Войд, — представился он, остановившись в паре шагов.

— Знаю, — ответил Кор. Голос у него был низкий, с хрипотцой, будто он много лет дышал пылью. — Элира рассказала. Говорит, бьёшь сильно, но неточно. Держишь нити жёстко, как дубину. Устаёшь быстро. Всё верно?

Войд хотел возразить, но вспомнил вчерашнюю охоту — как он промазал по быстрой твари, как нити дрожали после третьего удара, как Астрал прикрывала его, потому что он не успевал уворачиваться. И промолчал.

— Верно, — сказал он.

— Хорошо. Признать проблему — первый шаг. Второй — исправить. Смотри.

Кор вытянул руку, и от его борты выстрелили нити — не голубые, как у Войда, а насыщенно-синие, почти индиго. Они собрались не в копьё, а в тонкую иглу, длинную и острую, как шпага. Кор сделал едва заметное движение пальцами, и игла пронзила манекен, стоящий в десяти шагах — точно в центр груди, где у живой твари было бы сердце.

— Видел? — спросил он. — Не сила. Точность. Ты тратишь энергию на толстое копьё, а пробиваешь им не глубже, чем я — иглой. Потому что бьёшь всей рукой, а не пальцами.

— Мне Элира говорила про пальцы, — признался Войд. — Но у меня не получается. Нити распадаются.

— Потому что ты думаешь о них как о мышцах. А это не мышцы. Это продолжение твоей воли. Ты не напрягаешь бицепс, чтобы подумать о чём-то. Так и здесь. Просто прикажи — и они сделают.

Кор подошёл к манекену и указал на едва заметную точку в центре груди.

— Будешь бить сюда. С десяти шагов. Сначала медленно, потом быстрее. Главное — не размер копья, а точность попадания. Начинай.

Войд встал на отметку, вытянул руку, активировал борту. Нити собрались в привычное копьё — толстое, мощное, но громоздкое. Он прицелился и ударил. Копьё вошло в грудь манекена, но на ладонь левее отмеченной точки.

— Мимо, — констатировал Кор. — Ещё раз. И убери половину нитей. Оставь ровно столько, сколько нужно, чтобы пробить панцирь. Остальное — лишний вес.

Войд попробовал снова. Уменьшил копьё, сосредоточился на пальцах, как учила Лин. Удар. На этот раз ближе, но всё ещё не в точку.

— Ещё.

Он бил раз за разом, пока рука не начала дрожать от усталости. Кор не давал передышки — только коротко комментировал: «левее», «выше», «снова мимо», «уже лучше». На двадцатом ударе Войд наконец попал точно в центр. Игла из нитей, тонкая и острая, вошла в манекен по самую гарду, оставив лишь крошечное отверстие.

— Хорошо, — сказал Кор впервые за полчаса. — Теперь повтори ещё сто раз. Чтобы рука запомнила.

— Сто? — Войд вытер пот со лба.

— Сто. Потом перерыв. Потом ещё сто. И так до вечера. К бою со стражем твоя рука должна бить точнее, чем твой глаз видит. Тогда у тебя будет шанс.

Войд вздохнул и снова поднял руку.

Астрал и Тар

Астрал думала, что её наставником будет кто-то из взрослых — может быть, та молчаливая женщина с серебристой бортой, которая стояла в углу площадки. Но к ней снова подошёл Тар — десятилетний мальчик с упрямым подбородком.

— Ты? — удивилась она. — А где взрослые?

— Взрослые учат взрослому, — ответил Тар серьёзно. — А купол — это детское. Его легче всего освоить в детстве. Я учу.

Он привёл её в зону, где стояли три манекена с длинными палками в руках. Палки были прикреплены к манекенам верёвками и могли раскачиваться, если их толкнуть.

— Будешь держать купол, — сказал Тар. — Я буду бить. Сначала медленно, потом быстрее. Твоя задача — не дать палке коснуться тебя. И не напрягать плечи.

Он отошёл, взялся за первую палку и толкнул её. Палка качнулась и ударила по куполу, который Астрал успела поставить. Серебристая плёнка дрогнула, но выдержала.

— Нормально, — кивнул Тар. — Но ты опять напрягла плечи. Расслабь.

Он толкнул вторую палку, потом третью. Астрал переставляла купол, прикрываясь то с одной стороны, то с другой. Палки били часто, она не успевала расслабляться, и к пятому удару плечи уже гудели от напряжения.

— Стоп, — сказал Тар. — Ты держишь купол перед каждым ударом. А надо ставить в момент удара и сразу убирать. Иначе устанешь. Смотри.

Он встал перед манекеном, активировал свою борту. Палка качнулась, и в последний момент перед его лицом возник серебристый щит — ровно настолько, чтобы принять удар. Палка отскочила, щит исчез.

— Попробуй.

Астрал попробовала. Первый раз — опоздала, палка чувствительно стукнула по плечу. Второй раз — поставила слишком рано, купол провисел лишнюю секунду, тратя энергию. Третий раз — почти попала в ритм. Четвёртый, пятый, десятый — она начала чувствовать движение палки ещё до того, как та срывалась с места.

— Лучше, — сказал Тар. — Теперь расширяй. Накрой куполом не только себя, но и соседний манекен.

Астрал сосредоточилась, представила, что защищает не только себя, но и кого-то рядом. Купол раздался вширь, стал больше, но тут же задрожал и пошёл трещинами.

— Много энергии, — прокомментировал Тар. — Не пытайся сделать большой купол сразу. Расширяй постепенно, как надуваешь пузырь. Медленно и ровно.

Она попробовала снова. На этот раз купол расширялся плавно, как мыльный пузырь на соломинке. Он накрыл и её, и соседний манекен, и даже немного выступал за края. Палки били по нему, но он держал.

— Хорошо, — сказал Тар. — Тренируйся. К концу недели должна держать купол над всей Пятеркой одновременно. И не падать без сил после трёх ударов.

Астрал кивнула и снова подняла руку.

Вогонь и Ния

Вогонь тренировалась в самой тихой части площадки — в углу, отгороженном невысокой стенкой из серого камня. Ния привела её туда и показала то, от чего у Вогонь сначала перехватило дыхание, а потом подкатила тошнота.

На каменном столе лежали три маленьких пожирателя — живых, но раненых. У одного была разорвана передняя конечность, у второго — глубокая царапина на брюхе, у третьего — повреждён глаз. Они лежали смирно, только слабо шевелили лапками и издавали тонкий, жалобный писк.

— Их специально ранили для тренировки, — объяснила Ния, заметив выражение лица Вогонь. — Они всё равно не выжили бы в дикой пещере — слабые, больные. А так хоть пользу принесут.

— Это жестоко, — тихо сказала Вогонь.

— Это жизнь, — спокойно ответила Ния. — Ты хочешь научиться лечить своих друзей в бою? Тогда учись на них. Лучше пусть умрёт пожиратель, чем Войд или Фиолетыч.

Вогонь сжала зубы и кивнула.

— Твоя задача, — продолжила Ния, — лечить быстро. В бою у тебя будет не больше минуты на серьёзную рану. Если дольше — или тварь добьёт раненого, или тебя саму ударят. Смотри.

Она подошла к первому пожирателю, положила ладонь на раненую конечность. Зелёные нити потянулись к разрыву, проникли внутрь, и через полминуты конечность срослась — не идеально, остался шрам, но тварь уже могла ею шевелить.

— Теперь ты. Второй пожиратель. Брюхо. У тебя минута.

Вогонь подошла, опустилась на колени рядом со столом. Пожиратель смотрел на неё мутным глазом и пищал. Она положила ладонь на рану, активировала борту. Зелёные нити потянулись к разрыву, начали стягивать края. Но она волновалась, пальцы дрожали, нити сбивались. Прошло тридцать секунд, а рана закрылась только наполовину.

— Быстрее, — сказала Ния. — Не думай о жалости. Думай о результате.

Вогонь стиснула зубы, отогнала мысли о том, что перед ней живое существо, и сосредоточилась только на тканях, которые нужно соединить. Нити ускорились, стянули рану, запечатали. Сорок пять секунд.

— Уже лучше, — кивнула Ния. — Теперь третий. Глаз. Самое сложное. Тонкие ткани, много нервов. У тебя две минуты.

Вогонь перешла к третьему пожирателю. Глаз был повреждён сильно — вытек, осталась только пустая глазница с рваными краями. Она поняла, что вернуть зрение не получится, но можно хотя бы заживить рану, убрать боль. Она положила ладонь, и нити начали работать.

В этот момент Ния отошла в сторону и что-то сказала — Вогонь не расслышала. А потом раздался крик. Громкий, пронзительный, полный боли и ужаса. Вогонь вздрогнула, нити сбились, рана на глазу открылась снова.

— Не отвлекайся! — рявкнула Ния. — В бою будут кричать. Твои друзья, твои враги, все вокруг. А ты должна лечить. Несмотря ни на что. Продолжай.

Вогонь глубоко вдохнула, выдохнула и снова сосредоточилась. Крик повторился — она даже не поняла, кто кричал, может, кто-то из других зон, а может, Ния специально кого-то попросила. Но на этот раз она не дёрнулась. Нити работали ровно, рана затягивалась.

Минута сорок. Глазница закрылась, края срослись. Пожиратель перестал пищать и затих, тяжело дыша, но живой.

— Хорошо, — сказала Ния. — Теперь повторим. Следующая партия.

— Ещё? — Вогонь почувствовала, как руки начинают дрожать от усталости.

— Ещё. И ещё. Пока не сможешь лечить с закрытыми глазами, под крики, под удары. Пока твои руки не запомнят, что делать, даже если голова отключится.

Вогонь кивнула и приготовилась к следующему раненому пожирателю.

Фиолетыч и Рун

Фиолетыч думал, что его тренировка будет самой весёлой. Ну что сложного — призывать маленьких прозрачных клонов и смотреть, как они бегают? Но Рун быстро развеял его иллюзии.

Они стояли в зоне, уставленной невысокими столбиками, и мальчик с хитрющим прищуром объяснял:

— Твои отражения тупые. Они просто бегают и орут. А должны быть умными. Каждое отражение — это отдельная задача. Одно отвлекает, второе путает, третье имитирует атаку. Понял?

— Понял, — кивнул Фиолетыч. — А как сделать, чтобы они были умными?

— Представлять. Не просто форму, а поведение. Ты создаёшь не картинку, а маленькую личность. Она должна хотеть что-то сделать. Убежать, ударить, закричать. Если ты просто лепишь куклу — она будет куклой. Если вкладываешь намерение — она будет живой. Смотри.

Рун вытянул руку, и рядом с ним возникла прозрачная копия Фиолетыча. Но не просто копия — она подошла к одному из столбиков, обошла его, заглянула за него, будто искала что-то, а потом резко пригнулась, словно прячась от невидимого врага. Фиолетыч смотрел и не мог оторваться — отражение двигалось осмысленно, с какой-то своей, пусть и примитивной, логикой.

— Теперь ты, — сказал Рун. — Призови три отражения. Первое пусть бегает по кругу и орёт. Второе — прячется за столбиками. Третье — имитирует атаку на манекен.

Фиолетыч сосредоточился. Первое отражение получилось привычным — маленький прозрачный Войд, который бегал кругами и беззвучно открывал рот. Второе — уже сложнее. Он представил, как отражение крадётся, прячется, выглядывает из-за укрытия. Получилось не сразу — копия сначала просто стояла у столбика, но потом, после нескольких попыток, начала двигаться, пригибаться, выглядывать.

— Уже лучше, — кивнул Рун. — Теперь третье. Атака.

Фиолетыч представил, как отражение бросается на манекен, замахивается, бьёт. Копия дёрнулась, сделала шаг, потом другой, замахнулась… и ударила. Удар был слабым, прозрачным, не наносящим вреда, но выглядел он убедительно.

— Нормально для начала, — сказал Рун. — Теперь задача: призови пять отражений одновременно. И каждому дай свою команду. Одно бегает, второе прячется, третье атакует, четвёртое орёт, пятое просто стоит и смотрит. У тебя минута.

Фиолетыч вытер пот со лба. Пять отражений одновременно — это было за гранью его возможностей. Но он попробовал. Первое, второе, третье — получились. Четвёртое вышло смазанным, дрожащим. Пятое вообще не появилось.

— Три с половиной, — констатировал Рун. — Тренируйся. К вечеру должно быть пять. К концу недели — десять. К бою со стражем — двадцать. И чтобы каждое знало, что делать.

Фиолетыч вздохнул и начал заново.

Мондей и Мика

Мондей ожидал, что его тренировка будет самой спокойной. Никаких палок, никаких раненых тварей, никаких бегающих отражений. Только он, его чёрная борта и манекены. Но Мика быстро показала, что спокойно не будет.

Она привела его в зону, где стояли пять манекенов, и сказала:

— У каждого манекена своё слабое место. Твоя задача — найти его за пять секунд. Не за минуту, как вчера. За пять секунд. Потом за три. Потом за одну.

— Это невозможно, — сказал Мондей. — Чтобы найти слабое место, нужно проанализировать структуру, найти уязвимости, сравнить с известными паттернами…

— Невозможно для тебя сейчас, — перебила Мика. — А я могу за две секунды. Смотри.

Она повернулась к первому манекену, прищурилась, и её глаза на мгновение вспыхнули красным.

— Левое плечо. Трещина в сочленении. Следующий.

Второй манекен.

— Правое бедро. Слабая набивка, пустота внутри. Следующий.

Третий.

— Грудь, левая сторона. Узел ткани, при ударе распустится весь.

Она обернулась к Мондею.

— Две секунды на каждый. Твоя очередь. Первый манекен. Пять секунд. Начали.

Мондей уставился на манекен, активировал борту. Красные линии побежали по ткани, выявляя структуру. Он искал, метался взглядом, но время шло. Пять секунд — он нашёл слабое место в правом боку, но Мика покачала головой.

— Четыре с половиной. Медленно. Ещё раз. Второй манекен.

Он пробовал снова и снова. Сначала пять секунд казались вечностью — он успевал осмотреть манекен, найти несколько потенциальных точек, сравнить их. Потом, когда Мика сократила время до четырёх секунд, начал ошибаться. На трёх секундах — вообще перестал успевать.

— Ты думаешь, — сказала Мика. — А надо видеть. Не анализировать, а чувствовать. Борта сама знает, где слабость. Ты ей только не мешай. Доверься.

Мондей закрыл глаза, выдохнул. Довериться. Ему, человеку, который привык всё раскладывать по полочкам, считать, записывать, анализировать. Довериться интуиции? Это казалось неправильным, даже опасным. Но он попробовал.

Открыл глаза, посмотрел на манекен, не думая, не анализируя. Красные линии вспыхнули, и одна точка загорелась ярче остальных. Левая голень. Он сказал это вслух.

— Две секунды, — кивнула Мика. — Хорошо. Теперь повтори на всех пяти. И чтобы ни одной ошибки.

Мондей кивнул и начал заново.

Вечером, когда светляки начали тускнеть, а кристаллы — разгораться ярче, Пятерка собралась у выхода с тренировочной площадки. Все были вымотаны до предела.

Войд тряс правой рукой, которая гудела от сотен ударов. Астрал прижимала ладонь к виску — купол выпил почти все силы, хотя она старалась экономить. Вогонь была бледной и молчала, всё ещё слыша в голове крики, под которые лечила пожирателей. Фиолетыч тупо смотрел в одну точку, пытаясь удержать в голове образы пяти отражений одновременно, которые у него наконец получились к концу дня. Мондей хмурился и что-то чиркал в блокноте — даже сейчас, на грани exhaustion, он не мог остановиться.

Элира ждала их у ворот.

— Ну как? — спросила она.

— Жесть, — выдохнул Фиолетыч. — Полная жесть. Я больше никогда не буду смеяться над детьми.

— Это только первый день, — спокойно ответила Элира. — Завтра будет сложнее. Послезавтра — ещё сложнее. Но если выдержите неделю — станете в два раза сильнее. Если месяц — сможете убить стража без моей помощи. А теперь — спать. Завтра в то же время.

Она развернулась и ушла, не дожидаясь ответа.

Пятерка поплелась в свою комнату. Никто не разговаривал — не было сил. Астрал рухнула на циновку и закрыла глаза. Перед внутренним взором всё ещё плясали палки, от которых она прикрывалась куполом. Войд сел рядом, разминая пальцы. Вогонь легла, свернувшись клубком, и почти сразу уснула. Фиолетыч что-то бормотал про отражения, которые «опять убежали, я их не удержал». Мондей ещё минуту сидел с блокнотом, но потом и его сморило.

Город затихал. А где-то в глубине тренировочной площадки дети — Лин, Тар, Ния, Рун и Мика — убирали манекены и переговаривались вполголоса.

— Странные они, — сказала Лин. — Взрослые, а не умеют самого простого.

— Но учатся быстро, — заметил Тар. — Особенно та, с куполом. К концу дня уже держала три удара подряд и почти не уставала.

— А тот, с отражениями, смешной, — хихикнул Рун. — У него отражения убегают, а он бегает за ними.

— Ничего, — сказала Мика серьёзно. — Элира говорит, они должны убить последнего стража. Если научатся — у них получится. Если нет — мы больше их не увидим.

Дети замолчали. Каждый думал о своём. А потом разошлись по домам — спать, чтобы завтра снова учить странных взрослых тому, что сами умели с рождения.

Вечер наступил незаметно. В Серой Гавани вообще было трудно следить за временем — светляки под потолком не гасли, кристаллы не меняли цвет, только интенсивность их свечения колебалась от «чуть ярче» до «чуть тусклее». Но тело не обманешь. К концу дня руки у Войда дрожали от сотен ударов по манекену, у Астрал гудела голова после упражнений с куполом, Вогонь всё ещё слышала в ушах крики, под которые училась лечить, Фиолетыч мысленно гонял по площадке пять отражений одновременно, а Мондей хмурился, перебирая в памяти десятки найденных слабых мест.

Они собрались у выхода с тренировочной площадки. Солнца здесь не было, но воздух стал чуть плотнее, тяжелее — так обычно бывало перед «вечерним переливом», когда светляки начинали тускнеть, уступая место кристаллам. Пятерка стояла, переминаясь с ноги на ногу, и ждала. Чего — никто толком не знал. Элира сказала утром: «Вечером общая тренировка», — и исчезла. Теперь они просто стояли и смотрели, как дети-наставники — Лин, Тар, Ния, Рун и Мика — что-то обсуждают в дальнем углу площадки, то и дело поглядывая в их сторону.

— Чего они там шепчутся? — проворчал Фиолетыч. — Как будто мы не понимаем, что они про нас говорят.

— Они и не скрывают, — ответил Мондей, поправляя очки. — Судя по жестикуляции, обсуждают расстановку. Лин показывает направление атаки, Тар — зону прикрытия. Готовятся.

— К чему? — спросила Вогонь.

— К спаррингу, — раздался голос Элиры.

Она появилась, как всегда, бесшумно — просто возникла рядом, будто вышла из серой тени шипа. На ней был тот же неизменный комплект: грубая накидка, пояс с тремя пластинами, каменный нож на бедре. Но сегодня она выглядела иначе — не сурово, а скорее предвкушающе, как человек, который долго готовил сюрприз и наконец может его показать.

— Спарринг? — переспросил Войд, и в его голосе прорезался интерес. — Против кого?

— Против них, — Элира кивнула в сторону детей. — Пятерка против пятерки. Вы против тех, кто учил вас сегодня. Посмотрим, чему вы научились.

— Погоди, — Фиолетыч поднял руку, как в школе. — Ты хочешь, чтобы мы дрались с детьми? Серьёзно? Это же… ну, дети. Им по десять лет.

— Лин — двенадцать, — поправила Элира. — Тар — десять. Ния — девять. Рун — десять. Мика — семь. И да, я хочу, чтобы вы с ними дрались. Потому что если ты, Фиолетыч, считаешь, что возраст что-то значит в бою, то ты уже проиграл.

Она развернулась и пошла к центру площадки. Пятерка переглянулась и двинулась за ней.

В центре площадки уже стояли дети. Они выстроились в ровную шеренгу — Лин впереди, Тар чуть сбоку, Ния и Мика позади, Рун с краю. Их позы были расслабленными, но собранными — как учили. Борты на предплечьях тускло мерцали, готовые к активации.

Напротив них встала Пятерка. И вот тут разница стала особенно заметна. Войд стоял, перенеся вес на одну ногу, плечи зажаты. Астрал сутулилась, прижимая руку к боку. Вогонь вообще смотрела в землю, кусая губу. Фиолетыч вертел головой, не зная, куда девать руки. Мондей, как всегда, что-то записывал в блокнот, даже сейчас.

— Блокнот убери, — сказала Элира. — В бою он тебе не поможет.

Мондей нехотя сунул блокнот в мешок.

— Правила простые, — начала Элира, вставая между двумя шеренгами. — Бой до трёх касаний. Кто первым получит три удара — выбывает. Борта активирована, но сила удара — минимальная. Никто никого не калечит. Это тренировка, а не охота. Понятно?

— Понятно, — хором ответили дети.

— Понятно, — нестройно отозвалась Пятерка.

— Тогда начали.

Элира отошла в сторону и хлопнула в ладоши.

Первые секунды ничего не происходило. Дети стояли на месте, не двигаясь, только их глаза бегали — оценивали, сканировали, выбирали цели. Пятерка замерла в напряжении, не зная, чего ожидать.

А потом Лин сделала едва заметное движение пальцами, и всё началось.

Тар выбросил руку вперёд, и перед детской шеренгой развернулся серебристый купол — не сплошной стеной, а сегментами, прикрывающими каждого. Лин рванулась вперёд, её копьё из нитей — тонкое, изогнутое — метнулось к Войду. Тот попытался увернуться, но не успел — копьё коснулось его плеча.

— Касание! — объявила Элира. — Войд, минус один.

Войд выругался сквозь зубы и активировал борту. Но пока он собирал нити в копьё, Рун уже призвал три отражения — маленькие прозрачные копии Войда, Астрал и Фиолетыча. Они бросились под ноги, путаясь, мешая целиться. Фиолетыч попытался призвать свои отражения в ответ, но руки дрожали, и вместо пяти вышли только два — да и те сразу побежали куда-то в сторону, не слушаясь команд.

— Касание! — снова голос Элиры. Это Ния, которую никто не заметил, обошла с фланга и коснулась плеча Вогонь. Та даже не успела среагировать — стояла и смотрела на Войда, вместо того чтобы следить за своим сектором.

— Вогонь, минус один. Продолжаем.

Астрал попыталась поставить купол, чтобы прикрыть оставшихся, но Мика уже нашла слабое место в её стойке — правое бедро было открыто. Лин, получив сигнал от Мики (та просто кивнула в нужную сторону), метнула копьё, и Астрал получила касание в бедро.

— Астрал, минус один.

Фиолетыч, оставшись вдвоём с Мондеем, попытался призвать ещё отражения, но Тар уже сменил тактику — он не держал купол пассивно, а двигал его, тесня противников к стене. Фиолетыч упёрся спиной в шип и понял, что отступать некуда. Лин коснулась его груди копьём.

— Фиолетыч, минус один.

Мондей остался один. Он стоял, подняв руки, и пытался найти слабое место в построении детей, но Мика уже нашла его собственное — он слишком много думал и слишком медленно двигался. Лин просто подошла и коснулась его плеча.

— Мондей, минус один. Бой окончен.

Тишина. Пятерка стояла, тяжело дыша, и смотрела на детей, которые даже не запыхались. Лин опустила копьё, Тар убрал купол, Рун развеял отражения, Ния и Мика вернулись в шеренгу. Они не улыбались, не насмехались — просто стояли и ждали.

Элира подошла ближе.

— Ну? — сказала она. — Что скажете?

— Это было… — начал Войд и осёкся. — Я даже не понял, что произошло.

— А ты, Астрал?

Астрал молчала. Она пыталась вспомнить, что делала во время боя, и не могла. Всё смешалось в какую-то серую кашу: крики, движения, вспышки нитей. Она даже не заметила, как её коснулись.

— Я не успела, — тихо сказала она. — Вообще ничего не успела.

— А ты, Вогонь?

Вогонь подняла глаза. В них стояли слёзы — не от боли, от обиды на саму себя.

— Я смотрела на Войда, — призналась она. — И пропустила Нию. Она просто подошла и коснулась меня. Я даже не заметила.

— А ты, Фиолетыч?

— Мои отражения опять убежали, — буркнул он. — Я пытался их удержать, но они не слушались. А потом меня прижали к стене.

— А ты, Мондей?

Мондей поправил очки, хотя они и так сидели ровно.

— Я анализировал, — сказал он. — Искал слабые места. Но они менялись быстрее, чем я успевал находить. Мика опережала меня на каждом шагу.

Элира кивнула и повернулась к детям.

— Лин, расскажи, что вы сделали.

Лин вышла вперёд и заговорила — спокойно, без хвастовства, как на уроке:

— Мы работали вместе. Тар прикрывал, я атаковала. Рун отвлекал, Ния и Мика искали слабые места и передавали мне цели. Каждый знал, что делать, и делал своё. Вы пытались драться поодиночке. Войд атаковал, но не смотрел, кто его прикрывает. Астрал ставила купол, но только на себя, а не на всех. Вогонь смотрела на Войда, а не на поле боя. Фиолетыч призывал отражения, но они не знали, что делать. Мондей искал слабые места, но не говорил о них остальным. Вы были не Пятеркой. Вы были пятью одиночками.

Повисла пауза. Дети молчали. Элира молчала. Пятерка стояла и переваривала услышанное.

Первой заговорила Астрал. Она вышла вперёд, встала лицом к своим и сказала — негромко, но так, что услышали все:

— Она права. Мы дрались как пять отдельных людей. А должны как один. Мы — Пятерка. Мы вместе сюда попали, вместе выжили, вместе убили первого стража. А сейчас, когда стало чуть легче, начали забывать об этом.

Она посмотрела на Войда.

— Ты лезешь вперёд, не думая, кто тебя прикроет. Я не успеваю за тобой.

Перевела взгляд на Вогонь.

— Ты смотришь только на него и забываешь, что у тебя есть ещё трое, которым может понадобиться помощь.

На Фиолетыча.

— Твои отражения — это не просто смешные клоны. Они могут спасти кому-то жизнь, если будут знать, что делать. Но ты им не командуешь, а просто выпускаешь, как щенков.

И на Мондея.

— Ты видишь слабости, но молчишь о них. Какой толк от твоих знаний, если ты держишь их при себе?

Мондей хотел возразить, но промолчал. Астрал была права.

— Мы должны работать вместе, — продолжила она. — Не как пять одиночек, а как Пятерка. Сейчас у нас есть ещё одна попытка. Элира, можно?

Элира кивнула.

— Даю вам пять минут. Обсуждайте.

Пятерка отошла в сторону и сгрудилась в кружок.

— Так, — сказала Астрал. — У нас пять минут. Давайте быстро. Войд, ты атакуешь. Но не лезь вперёд без прикрытия. Я ставлю купол перед тобой, а не на себя. Иду за тобой шаг в шаг.

— Понял, — кивнул Войд.

— Мондей, ты ищешь слабое место у Лин. Она — их главный атакующий. Если выбить её, они потеряют ударную силу. Как только находишь — говоришь мне и Войду.

— Понял.

— Фиолетыч, твоя задача — отражения. Но не просто клоны. Сделай так, чтобы они копировали нас. Пусть Лин не понимает, где настоящий Войд, а где отражение.

— Попробую, — сказал Фиолетыч. — Только пусть Войд не бегает слишком быстро, а то мои отражения не успевают.

— Вогонь, — Астрал повернулась к ней. — Ты держишься позади. Твоя задача — видеть всех. Если кого-то заденут — лечишь сразу, не жди команды. И не смотри только на Войда. Смотри на поле.

— Я постараюсь, — тихо ответила Вогонь.

— Не старайся. Делай. У нас одна попытка. Если проиграем снова — я не знаю, что Элира с нами сделает. Может, заставит бегать вокруг города с мешком камней.

— Она может, — подтвердил Войд.

— Время! — объявила Элира. — Встали.

Пятерка выстроилась напротив детей. На этот раз их стойки были другими — не разрозненными, а связанными. Астрал встала чуть позади Войда, готовая прикрыть. Вогонь — за ними, с хорошим обзором. Фиолетыч — сбоку, пальцы уже подрагивали, готовые призывать отражения. Мондей — на небольшом возвышении, откуда было видно всех.

Дети переглянулись. Лин чуть нахмурилась — она заметила перемену.

— Начали! — хлопнула Элира.

На этот раз первыми двинулись не дети, а Пятерка. Войд шагнул вперёд, но не рванул сломя голову, а двинулся короткими перебежками, как учила Лин. Астрал шла за ним, держа купол наготове — не развёрнутым, а сжатым, готовым раскрыться в любой момент.

Мондей активировал борту, красные линии побежали по телам детей. Он искал слабое место у Лин — и нашёл. Когда она делала выпад, её левое плечо чуть опускалось, открывая бок.

— Войд! Левое плечо Лин, когда атакует! — крикнул он.

Лин метнулась вперёд, её копьё вылетело к Войду. Но на этот раз Войд был готов. Он не стал уворачиваться — вместо этого Астрал развернула купол точно перед ним. Копьё ударило в серебристую плёнку и отскочило. Астрал тут же убрала купол, экономя энергию.

Войд воспользовался моментом. Он выбросил руку, нити собрались в тонкую иглу — как учил Кор — и ударил в открытое плечо Лин. Касание.

— Лин, минус один! — объявила Элира.

Дети на секунду замешкались. Их лидер выбыл. Тар попытался усилить купол, но Фиолетыч уже призвал три отражения — копии Войда, которые бросились в разные стороны, путая противника. Тар не понимал, какой Войд настоящий, и его купол дрогнул, пытаясь прикрыть всех сразу.

— Вогонь, смотри за Фиолетычем! — крикнула Астрал.

Вогонь перевела взгляд и увидела, как Ния пытается обойти с фланга, чтобы коснуться Фиолетыча. Вогонь шагнула вперёд и встала у неё на пути. Ния остановилась — она не ожидала, что Вогонь будет не просто стоять, а активно двигаться. Этой заминки хватило Фиолетычу, чтобы призвать ещё одно отражение — копию Астрал, которое встало рядом с настоящей и начало копировать её движения.

Тем временем Войд и Астрал двигались слаженно, как одно целое. Войд атаковал Тара, Астрал прикрывала его от Руна, который пытался отвлечь их отражениями. Но Мондей уже нашёл слабое место Тара — когда тот держал купол, его правая нога была напряжена и почти не двигалась.

— Войд! Правая нога Тара, голень! — крикнул Мондей.

Войд метнул иглу. Тар попытался убрать ногу, но не успел — касание.

— Тар, минус один!

Остались Рун, Ния и Мика. Без Лин и Тара их строй рассыпался. Рун попытался призвать побольше отражений, но Фиолетыч уже освоился и выставил против каждого его отражения своё. Площадка наполнилась прозрачными копиями, которые бегали, сталкивались и путались друг у друга под ногами.

Войд атаковал Руна, Астрал прикрыла его от Нии, которая попыталась зайти сзади. Вогонь в это время следила за Микой — та пыталась найти слабое место в построении Пятерки, но Мондей опережал её, указывая Войду новые цели.

— Ния, правое запястье, когда она тянется лечить! — крикнул Мондей.

Войд ударил. Касание.

— Ния, минус один!

Рун попытался убежать, прикрываясь отражениями, но Фиолетыч загнал его в угол, а Войд настиг и коснулся плеча.

— Рун, минус один!

Осталась Мика. Она стояла, подняв руки, и смотрела на приближающуюся Пятерку. На её лице не было страха — только спокойное любопытство.

— Сдаёшься? — спросил Войд.

— Нет, — ответила Мика. — Просто смотрю. Вы стали лучше.

Она опустила руки и сама шагнула к Войду, подставляя плечо под касание.

— Мика, минус один. Бой окончен.

Тишина. Пятерка стояла, тяжело дыша, и не верила. Они победили. Не идеально, не чисто, но победили. Дети, даже проигравшие, не выглядели расстроенными. Лин потирала плечо, куда попала игла Войда, и задумчиво смотрела на Пятерку. Тар разминал ногу. Ния улыбалась. Рун развеивал оставшиеся отражения. Мика просто стояла и ждала.

Элира подошла ближе.

— Второй раунд, — сказала она. — Что скажете теперь?

— Мы сработали вместе, — ответила Астрал. — Не идеально, но вместе. Войд не лез вперёд без прикрытия. Мондей говорил о слабых местах. Фиолетыч управлял отражениями. Вогонь смотрела за всеми. Я прикрывала.

— Хорошо, — кивнула Элира. — Вы поняли главное. Борта — это инструмент. Сама по себе она ничего не решает. Решает команда. Сегодня вы впервые стали командой. Не пятью людьми с бортой, а Пятеркой.

Она повернулась к детям.

— Лин, что скажешь?

Лин пожала плечами.

— Они научились. Первый раунд мы выиграли легко. Второй — они нас переиграли. Двигались вместе, прикрывали друг друга. Это хорошо. Но против стража этого мало.

— Почему? — спросил Войд.

— Потому что мы — дети, — просто ответила Лин. — У нас слабые борты, мы не бьём в полную силу. Страж больше, быстрее, сильнее. И он не даст вам второго шанса. Если вы ошибётесь в бою с ним — вы умрёте. Все.

Повисла пауза.

— Поэтому, — продолжила Элира, — завтра вы снова придёте сюда. И послезавтра. И через неделю. Вы будете тренироваться, пока не сможете победить детей с первого раза, без ошибок. А потом мы пойдём на второго стража. И там уже не будет «второго раунда».

Пятерка молчала. Каждый думал о своём. Войд сжимал и разжимал кулак, чувствуя, как ноет рука после десятков ударов. Астрал прикидывала, сколько ещё тренировок понадобится, чтобы купол перестал дрожать при каждом ударе. Вогонь вспоминала крики, под которые лечила пожирателей, и понимала, что в бою со стражем криков будет больше. Фиолетыч мысленно гонял отражения, пытаясь запомнить, как заставить их слушаться. Мондей уже прикидывал, что запишет в блокнот сегодня вечером.

— Ладно, — сказала Элира. — На сегодня всё. Идите отдыхать. Завтра в то же время.

Она развернулась и ушла, как всегда, не прощаясь. Дети потянулись за ней — Лин что-то тихо говорила Тару, Рун дёргал Нию за рукав, Мика просто шла и смотрела под ноги.

Пятерка осталась на площадке одни.

— Ну что, — сказал Войд, — день прожит не зря.

— Не зря, — согласилась Астрал. — Но завтра будет ещё тяжелее.

— Завтра будет завтра, — философски заметил Фиолетыч. — А сегодня я хочу жрать и спать. Желательно в таком порядке.

— Ты всегда хочешь жрать и спать, — буркнул Мондей.

— И что? Это моя суперспособность. У каждого своя.

Вогонь тихо засмеялась — впервые за весь день. Войд улыбнулся, услышав этот звук.

— Пошли, — сказал он. — До дома ещё дойти надо.

Они побрели к воротам. Город уже погружался в «вечерний перелив» — светляки тускнели, кристаллы разгорались ярче, и серый мир становился чуть более контрастным, почти красивым. Пятерка шла медленно, уставшая, но с каким-то новым чувством внутри. Они впервые почувствовали, что могут не просто выживать поодиночке, а быть командой. Настоящей.

И это чувство грело лучше любого кристалла.

Конец шестой главы.