ТегКак - Приключение пятерых друзей

Утро началось с того, что Элира встала в дверях их общей комнаты и просто сказала: «Собирайтесь. Через час выходим». После чего развернулась и ушла, не объяснив ни куда, ни зачем, ни надолго ли. Дверь закрылась с глухим стуком, и в комнате снова стало тихо.

Первым зашевелился Фиолетыч. Он сидел на своей циновке и пытался отковырять от подошвы прилипший комок серой грязи, который притащил со вчерашней тренировки. Грязь засохла, превратилась в камень и не поддавалась.

— Она всегда такая? — спросил он, кивая на дверь. — В смысле, вот так просто — «собирайтесь», и всё?

— Всегда, — ответил Войд, натягивая накидку. Грубая ткань пахла пылью и чем-то кисловатым — местным мылом, наверное. — Привыкай. Элира считает, что если тебе нужно что-то объяснять дважды, то ты безнадёжен.

— А если трижды? — уточнил Фиолетыч.

— Тогда она бьёт. Ты же видел.

Фиолетыч вздохнул и снова принялся за подошву. Грязь не поддавалась. Он плюнул на неё, потёр пальцем — бесполезно. Тогда он просто стукнул ботинком об пол, и комок с треском отвалился, оставив на каменном полу серое пятно.

— Порядок, — сказал он удовлетворённо.

Астрал в это время уже укладывала свой мешок. Она не любила собираться второпях, поэтому всё разложила заранее: лепёшки, вяленое мясо, фляга с водой, запасная накидка, каменный нож. Нож был тот самый, который дала Энника перед первым походом, — с грубой рукоятью, обмотанной полоской кожи, и лезвием из местного камня, серого, с едва заметными вкраплениями кристаллов. Астрал уже привыкла к его весу, и рука сама находила нужное место на поясе.

Она проверила, хорошо ли затянуты ремешки на мешке. В прошлый раз, когда они возвращались после стража, у неё развязался узел, и фляга выпала где-то по дороге. Хорошо, что заметили вовремя — без воды в этом мире было тяжко.

Вогонь сидела на своей кровати и молча перебирала ремешок накидки. Она не любила эти сборы. Не сам процесс, а то, что за ним следовало. Каждый раз, когда они выходили за ворота, могло случиться что угодно. В прошлый раз она отлетела в стену и едва не сломала рёбра. В этот раз могло быть хуже. Она старалась не думать об этом, но мысли всё равно лезли в голову, как холод под одежду.

В дверь заглянул Мондей. Он уже был полностью готов — мешок на плече, блокнот в руке, каменный нож заткнут за пояс. Выглядел он так, будто собрался не на охоту, а в библиотеку за редким свитком.

— Вы долго? — спросил он. — Элира ждать не любит.

— Уже идём, — ответила Астрал, затягивая последний узел.

— Я не могу найти второй носок, — вдруг сказал Фиолетыч. Он стоял посреди комнаты и растерянно озирался. — У меня было два. Один на ноге, второй где-то тут. Кто взял?

— Кому нужен твой носок? — фыркнул Войд. — Он же серый, как и всё здесь.

— Вот именно! Поэтому я его и не вижу. Сливается с полом.

Астрал закатила глаза, нагнулась и вытащила из-под циновки Фиолетыча скомканный комок ткани.

— Держи. И в следующий раз клади вещи в одно место.

— Спасибо, мамочка, — буркнул Фиолетыч, но носок взял.

Через пять минут они спустились вниз, к восточным воротам. Элира уже стояла там, скрестив руки на груди, и смотрела на серое небо пещеры с таким видом, будто оно задолжало ей денег и не отдаёт. Рядом с ней на земле лежали три заплечных мешка — таких же, как в прошлый раз, но чуть меньше, на один день пути, а не на два.

— Долго, — сказала она вместо приветствия.

— Носок потерялся, — объяснил Фиолетыч.

Элира посмотрела на него долгим взглядом, но ничего не сказала. Только чуть заметно покачала головой — то ли осуждающе, то ли смирившись.

— Сегодня идём за компонентами, — начала она. — После того как вы создали ФиДе, стало ясно: нужны ещё искусственные артефакты. Пять штук. Для каждого свой набор компонентов. Осколки от мелких тварей, энергетические кристаллы из мест силы и кое-что ещё, о чём расскажет Энника, когда вернёмся. Сегодня наша задача — добыть первые два осколка. Вопросы?

Мондей поднял руку. Элира кивнула.

— Куда именно мы идём? Я хочу записать маршрут.

— На северо-запад. Там есть старые гнёзда пожирателей. Я знаю два места. Первое — небольшая пещера, где водятся мелкие особи. Штуки три-четыре, не больше. Второе — расщелина дальше по тропе, там живёт одна, но крупная. Сначала разберёмся с мелкими, потом пойдём глубже. С каждого получим по осколку. Если повезёт, ещё и кристалл по пути попадётся.

— А если не повезёт? — уточнил Фиолетыч, который уже прикидывал, как будет убегать от крупной твари.

— Тогда будете бегать быстрее, чем когда-либо в жизни, — ровным голосом ответила Элира. — Но я надеюсь, до этого не дойдёт. Вы уже не те испуганные дети, что пришли ко мне месяц назад. Вы убили стража. Мелкие пожиратели для вас — разминка.

— Разминка, — повторил Войд, и в его голосе послышалась гордость. — Звучит неплохо.

— Звучит, — согласилась Элира. — А теперь берите мешки и выдвигаемся. Время не ждёт.

Астрал взяла один из мешков, заглянула внутрь. Там лежало то же, что и всегда: лепёшки, вяленое мясо, фляга с водой и маленький каменный нож. Такой же, как у неё уже был. Видимо, стандартный набор для вылазки. Она затянула горловину и закинула мешок на плечо.

— Я свой нож возьму, — сказала она. — Уже привыкла.

— Дело твоё, — пожала плечами Элира. — Главное, чтобы рука не дрожала.

Вогонь взяла мешок, но не стала проверять содержимое. Она доверяла тем, кто их собирал. Вместо этого она подошла к Войду и встала рядом, чуть позади. Так, чтобы быть ближе, но не привлекать внимания. Войд заметил это и чуть заметно улыбнулся ей — быстро, одними уголками губ, чтобы Элира не увидела.

— Ладно, — сказал Фиолетыч, взваливая мешок на плечо. — Пошли охотиться на зубастых крабов. Мечта детства.

— Ты в детстве мечтал охотиться на крабов? — спросил Войд, поправляя свою борту на предплечье.

— Нет, но теперь буду говорить, что мечтал. Звучит героически. Представь: вернёмся домой, я расскажу, как рубил гигантских пауков в подземном мире. Девушки будут в восторге.

— Ты сначала вернись, — буркнул Мондей, поправляя очки.

— Вернусь. Мы все вернёмся. Мы же Пятерка.

Они вышли за ворота.

Окраина встретила их привычной серостью, но с каждым шагом мир вокруг менялся. Шипы, которые в городе стояли ровными рядами, словно посаженные чьей-то заботливой рукой, здесь торчали хаотично — кривые, сломанные, обросшие липким серым мхом, который слабо светился в полумраке. Некоторые шипы были сколоты, будто по ним кто-то бил с огромной силой. На одном из них Астрал заметила глубокие борозды — следы когтей, судя по размеру, от твари покрупнее пожирателя. Она поёжилась и пошла быстрее.

Кристаллы, которые в городе светили ровным, почти уютным светом, здесь мерцали тускло, с перебоями, словно больные лампы дневного света в старых подъездах. Их свет был холодным, синевато-серым, и от него по коже бежали мурашки.

Холод пробирался под одежду, не резкий, не обжигающий, а какой-то вязкий, медленный. Он словно просачивался сквозь ткань, сквозь кожу, и оседал где-то в глубине, в костях. Астрал поёжилась и поплотнее запахнула накидку.

— В прошлый раз было не так холодно, — заметила она, обращаясь скорее к себе, чем к кому-то конкретно.

— В прошлый раз вы шли на юг, — ответила Элира, не оборачиваясь. Она шла первой, легко перешагивая через камни и трещины, как будто знала здесь каждый выступ. — Там теплее. Ближе к центру пещеры энергия плотнее, она греет. А здесь — граница с мёртвыми землями. Энергии меньше, тепла меньше. Привыкайте.

— Мёртвые земли? — переспросил Мондей. — Это что?

— Места, где вообще ничего нет. Ни кристаллов, ни тварей, ни даже мха. Только камень и тишина. Говорят, там когда-то была битва, и энергия выгорела полностью. Я там не была и вам не советую. Незачем.

Мондей что-то быстро записал в блокнот. Астрал оглянулась на него — он шёл последним, спотыкался о камни, но упрямо продолжал писать на ходу. Почерк у него был мелкий, убористый, и Астрал понятия не имела, как он умудряется разбирать свои записи потом.

Шли молча минут двадцать. Только хруст серой каменной крошки под ногами да редкое позвякивание мелких камешков, которые Фиолетыч пинал по дороге. Он вообще не мог идти спокойно — обязательно нужно было что-то трогать, пинать, подбирать. Вот и сейчас он нагнулся, поднял с земли маленький кристалл — тусклый, почти погасший, — покрутил в пальцах и сунул в карман.

— Зачем тебе? — спросила Вогонь.

— Сувенир. Вернёмся домой, покажу — скажу, алмаз из подземелья. Или нет, лучше — слеза дракона. Звучит романтично.

— Это просто дохлый кристалл, — сказал Мондей. — Энергии в нём ноль. Даже светиться перестал.

— Тем лучше. Не буду слепить никого.

Войд усмехнулся, но ничего не сказал. Он шёл рядом с Вогонь, стараясь держаться поближе. Она всё ещё выглядела бледной и немного напряжённой, хотя старалась не показывать этого. Войд знал: она боится. Но он также знал, что она не отступит. Это было в ней — тихая, упрямая сила, которая не кричит о себе, но держит до последнего.

Он легонько коснулся её пальцев — быстро, чтобы никто не заметил. Вогонь вздрогнула, подняла на него глаза. Он чуть улыбнулся: «Всё нормально». Она едва заметно кивнула в ответ.

— Слушай, — вдруг сказал Фиолетыч, обращаясь к Войду, — а ты уверен, что твоя борта готова? Ты вчера на тренировке три раза промазал по манекену. Элира тебе потом полчаса лекцию читала про концентрацию.

— Я не промазал, — огрызнулся Войд. — Я корректировал траекторию.

— Ага. Три раза. В одно и то же место. Знаешь, как это называется в нормальном мире? Промах.

— Ты вообще вчера отражение Элиры призвал, и оно убежало в город. Его до сих пор ищут, между прочим. Я слышал, как Энника спрашивала, почему по кухне бегает маленькая прозрачная женщина и ворует лепёшки.

Фиолетыч на секунду смутился, но тут же нашёлся:

— Оно не убежало. Оно пошло исследовать. Это разведка. Важная разведывательная миссия.

— Разведка на кухню за лепёшками?

— Ну, знаешь, информация о запасах продовольствия — тоже важная информация. Вдруг осада? А мы знаем, где еда. Всё продумано.

Вогонь негромко фыркнула, и Войд, услышав этот звук, улыбнулся шире. Ему нравилось, когда она смеялась — пусть даже так, тихо, украдкой. В этом сером мире любой смех был на вес золота.

Мондей шёл последним и что-то чиркал в своём блокноте. Он уже исписал половину, и чернила начинали заканчиваться, но он продолжал царапать сухим пером — на серой бумаге оставались едва заметные борозды. Астрал оглянулась на него раз, другой, потом не выдержала:

— Что ты там всё пишешь? Ты же спотыкаешься каждые три шага.

— Маршрут, — коротко ответил Мондей, не поднимая головы. — И возможные места засады. Видишь те два шипа? — Он указал пером вперёд. — Они образуют воронку. Узкое место, слева скала, справа обрыв. Если там будет тварь, она выскочит именно оттуда. Пространство ограничено, для обороны неудобно. Надо обходить слева, по кромке обрыва. Там тоже опасно, но хотя бы видно, что впереди.

Элира, которая шла первой, обернулась и посмотрела на Мондея с интересом. Она остановилась на секунду, окинула взглядом указанное место и кивнула.

— Верно, — сказала она. — Молодец. Учись, Войд.

— А я-то что? — возмутился Войд, останавливаясь. — Я же не стратег, я боец. Моё дело — бить, а не карты рисовать.

— Твоё дело — выживать, — отрезала Элира. — А для этого нужно замечать всё. Воин, который не видит ловушек, долго не живёт. Даже самый сильный. Поверь, я видела таких. Они лежат где-то там, — она махнула рукой в сторону мёртвых земель, — и кормят мох.

Войд насупился, но ничего не ответил. Он действительно не заметил воронку. Шёл и думал о том, как лучше ударить, если вдруг выскочит тварь, а не о том, откуда она может выскочить. Разница между хорошим бойцом и живым бойцом, как говорила Элира. И сейчас он чувствовал себя учеником, который только начал понимать, как много он ещё не знает.

Они обошли воронку слева, как советовал Мондей. Тропа здесь была уже — приходилось идти по одному, прижимаясь к скале. Справа действительно открывался обрыв: серый камень уходил вниз, в туманную мглу, где ничего не было видно. Оттуда тянуло холодом и сыростью. Астрал старалась не смотреть вниз — у неё всегда кружилась голова от высоты, даже в этом мире, где всё было серым и плоским.

Через полчаса они вышли к небольшой расщелине, заросшей серым мхом. Мох здесь был гуще, чем обычно, и слабо светился в полумраке — тусклым, зеленоватым светом, который казался почти живым. Из расщелины тянуло знакомым сладковатым запахом.

— Первое гнездо, — сказала Элира, останавливаясь. — Мелкие пожиратели. Судя по запаху, их там трое, может, четверо. Действуем быстро, аккуратно, без лишнего шума. Войд — первый. Астрал — купол, прикрываешь его. Мондей — ищешь слабое место и командуешь. Фиолетыч — отражения, отвлекаешь. Вогонь — сзади, не лезь вперёд. Твоё дело — лечить, если кого-то заденут.

— Я помню, — тихо сказала Вогонь. Ей не нужно было повторять дважды. Она знала свою роль и свою ценность, даже если иногда чувствовала себя бесполезной в бою. Но Войд был прав: без неё они бы уже давно ходили с незажившими ранами и тратили бы силы на восстановление в разы дольше.

— Вот и хорошо, — кивнула Элира. — Тогда вперёд.

Она первой шагнула в расщелину, но тут же отошла в сторону, пропуская Войда. Тот активировал борту — пластина на предплечье засветилась голубым, тонкие нити выстрелили и затанцевали вокруг руки, готовые подчиниться любой команде. Войд сделал глубокий вдох, выдохнул, стараясь унять дрожь в пальцах. Не от страха — от предвкушения. Он уже знал, что сейчас будет, и это знание придавало ему странной, холодной уверенности.

Они вошли.

Внутри расщелина расширялась, образуя что-то вроде небольшой пещерки — метров пять в поперечнике, с низким сводом, с которого свисали тонкие, как иглы, сталактиты. Некоторые были сломаны, и их обломки хрустели под ногами. Стены покрывал всё тот же серый мох, но здесь он рос пятнами, словно его кто-то обгрыз. Света от кристаллов почти не было — только слабое мерцание, просачивающееся от входа, да зеленоватое свечение самого мха, от которого всё вокруг казалось подводным, нереальным.

У дальней стены, под нависающим каменным козырьком, лежали четыре серых комка. Они не спали — один уже поднял голову и уставился на вошедших мутными глазницами, в которых не было зрачков, только белёсая плёнка. Три других зашевелились, расправляя конечности — медленно, с хрустом, будто разминаясь после долгой неподвижности.

Пожиратели. Те самые, с которыми Войд уже сталкивался на первой охоте с Элирой, но тогда он был один, а теперь — впятером. Помесь паука и краба: шесть конечностей, покрытых твёрдыми панцирными пластинами с серыми наростами, похожими на бородавки. Тело приплюснутое, как у мокрицы, но размером с крупную собаку. Пасть маленькая, круглая, постоянно двигающаяся — будто тварь безостановочно что-то пережёвывала, хотя внутри не было ничего, кроме серой вязкой слюны, которая тянулась тонкими нитями и капала на камень, оставляя тёмные пятна.

— Рассредоточились, — скомандовала Элира вполголоса, отступая к стене и освобождая пространство. Она не собиралась вмешиваться без крайней необходимости — это был их бой, их тренировка.

Войд активировал борту. Голубые нити выстрелили из пластины на предплечье — на этот раз быстрее и увереннее, чем на первой охоте. Они затанцевали вокруг его руки, словно живые, готовые подчиниться малейшему движению. Войд шагнул вперёд, выбирая ближайшую тварь — ту, что уже поднялась на все шесть конечностей и теперь раскачивалась из стороны в сторону, примериваясь для броска.

— Астрал, прикрой его, — тихо сказала Элира. — Только не держи купол постоянно. Поставь на момент атаки и сразу убирай. Экономия энергии.

Астрал кивнула, чувствуя, как пластина на её руке холодит кожу. Она сосредоточилась, вспомнила наставления Элиры: «Не думай о нитях. Думай о том, кого хочешь защитить». Перед глазами встал Войд — его спина, напряжённые плечи, голубые нити, пляшущие вокруг руки. Она захотела укрыть его, спрятать от удара.

Пластина потеплела. Астрал вытянула руку, и перед Войдом возникла тонкая серебристая плёнка — купол, только не полусферой, как в прошлый раз, а плоским щитом, повторяющим контуры его тела.

Войд почувствовал, как за спиной что-то изменилось — воздух стал плотнее, появилось лёгкое гудение, как от трансформатора. Он не оборачивался, но знал: Астрал его прикрыла.

— Спасибо, — бросил он через плечо и рванул вперёд.

Пожиратель заверещал — тонко, пронзительно, — и прыгнул навстречу. Войд ушёл в сторону, переключил нити в атакующий режим. Они собрались в подобие короткого копья — не такого длинного, как хотелось бы, но достаточно плотного, чтобы пробить панцирь. Войд прицелился в мягкое место между пластинами — туда, где у обычных животных было бы горло, — и ударил.

Копьё вошло с мерзким хлюпающим звуком. Тварь дёрнулась, забилась, попыталась вырваться, но Войд держал крепко, чувствуя, как нити входят всё глубже, разрывая внутренности. Через несколько секунд пожиратель затих и обмяк, повиснув на копье, как тряпичная кукла.

— Один, — выдохнул Войд, стряхивая тушу на пол.

Но расслабляться было некогда. Второй пожиратель уже летел на него сбоку — видимо, решил обойти и ударить в незащищённый бок. Войд не успевал развернуться — и тут перед ним снова возникла серебристая плёнка, на этот раз шире, закрывая весь бок. Купол Астрал. Пожиратель врезался в него с разгона, отскочил, замотал головой, будто оглушённый. По серебристой поверхности побежали трещины — тонкие, как паутина, — но купол удержал.

— Молодец! — крикнул Войд, перехватывая копьё для нового удара.

Астрал не ответила. Она стояла, вытянув руку, и чувствовала, как дрожат пальцы от напряжения. Удар по куполу отозвался в висках тупой болью — словно кто-то стукнул по голове мягким молотком. Но она держала. Элира говорила: «Экономия энергии». Значит, сейчас убрать купол, пока он не нужен.

Она опустила руку, и серебристая плёнка исчезла, растворилась в воздухе, будто её и не было. В висках сразу стало легче, хотя слабость в теле осталась — как после долгого бега.

Третий и четвёртый пожиратели атаковали почти одновременно, словно сговорившись. Один прыгнул на Фиолетыча, который стоял чуть в стороне и, кажется, не ожидал, что тварь выберет именно его. Второй метнулся к Мондею — видимо, счёл его самой лёгкой добычей, потому что тот не держал в руках ничего, кроме блокнота и пера.

Фиолетыч среагировал не сразу. Он стоял и смотрел, как на него летит серый комок с шестью конечностями и разинутой пастью, из которой капала слюна. В голове мелькнула дурацкая мысль: «А ведь я даже не успею закричать». А потом тело сработало быстрее мозга — он вскинул руку, активировал борту, и пластина запульсировала фиолетовым.

Рядом с ним возникла прозрачная копия пожирателя — маленькая, размером с кошку, с непропорционально раздутым пузом и крошечными лапками, которые смешно дрыгались в воздухе. Отражение заверещало точно так же, как настоящая тварь — тонко, противно, — и бросилось под ноги атакующему пожирателю. Тот, не ожидавший такого, споткнулся о собственную уменьшенную копию, кувыркнулся через голову и шмякнулся на бок, суча конечностями.

— Получи, краб! — выдохнул Фиолетыч и, не теряя времени, всадил в него каменный нож. Целился он в мягкое место между пластинами, как учил Войд, но то ли рука дрогнула, то ли тварь дёрнулась — нож вошёл неглубоко, застряв в панцирной складке. Пожиратель заверещал ещё громче и попытался сбросить Фиолетыча, но тот навалился сверху всем весом и давил, давил, пока лезвие не проткнуло что-то важное внутри. Тварь дёрнулась в последний раз и затихла.

— Фу, — Фиолетыч выдернул нож, вытер его о штаны, размазывая серую жижу. — Гадость. Она ещё тёплая.

— Это хорошо, — донеслось от входа. Элира наблюдала за боем, не вмешиваясь. — Тёплая — значит, свежая. Осколки целее.

Мондей тем временем не стал геройствовать. Когда четвёртый пожиратель бросился на него, он сделал ровно то, чему учился последние недели: не дёргаться, не паниковать, не бежать. Он отступил на шаг — ровно настолько, чтобы выиграть секунду, — поднял руку с чёрной пластиной и сосредоточился.

Перед глазами вспыхнули красные линии — сетка, покрывающая тело твари. Они пульсировали, переливались, как вены на рентгеновском снимке. Мондей скользил взглядом по телу пожирателя, искал, искал… Вот. Под левой передней конечностью, там, где панцирные пластины сходились под углом, — сочленение. Тонкое, уязвимое. Точка горела ярче остальных, словно подсвеченная изнутри.

— Войд! — крикнул Мондей, стараясь, чтобы голос звучал спокойно, хотя сердце колотилось где-то в горле. — Левая передняя конечность, снизу, у самого основания. Бей туда.

Войд, который уже добил своего первого и разворачивался в поисках новой цели, услышал команду. Он не стал переспрашивать, не стал сомневаться. Просто доверился. Нити собрались в копьё — на этот раз длиннее, потому что расстояние было больше, — и он выбросил руку вперёд.

Копьё ударило точно в указанное место. Пожиратель, который уже почти добежал до Мондея, замер на полушаге, будто наткнулся на невидимую стену. Копьё вошло в сочленение, разорвало сустав, и передняя конечность повисла плетью. Тварь попыталась устоять на оставшихся пяти, но равновесие было потеряно — она завалилась на бок, суча лапами и издавая жалобный писк. Войд подошёл ближе, перехватил копьё и одним ударом добил.

Тишина.

Четыре туши на полу. Лужи серой жижи, которая медленно впитывалась в каменную крошку. Запах — сладковатый, приторный, с металлическим оттенком — висел в воздухе, и Астрал почувствовала, как к горлу подкатывает тошнота. Она сглотнула, стараясь дышать ртом.

Войд стоял, тяжело дыша, и смотрел на свои руки. Пальцы дрожали — от напряжения, от адреналина, который всё ещё бурлил в крови. На костяшках выступила серая жидкость, и он брезгливо вытер их о штаны.

Фиолетыч сидел на корточках рядом со своей тварью и разглядывал нож. Лезвие было в серой слизи, и он попытался вытереть его о камень, но слизь только размазалась.

— Ненавижу эту дрянь, — проворчал он. — Она липкая. И воняет.

— Привыкай, — сказала Элира, подходя ближе. — Это твоя работа теперь. Собирайте осколки. Каждый из своей твари.

Она нагнулась над первым пожирателем — тем, которого убил Войд, — запустила руку в тушу по локоть и через секунду вытащила маленький серый осколок. Он пульсировал слабым, едва заметным светом, с прожилками, похожими на вены. Элира подбросила его на ладони, проверяя вес, и бросила Астрал.

— Первый. Хороший. Чистый.

Астрал поймала осколок. Он был тёплым, почти горячим, и от него по пальцам разливалось странное покалывание — словно слабый электрический разряд. Она повертела его в руках, разглядывая прожилки. Они действительно напоминали вены, и казалось, что внутри что-то движется, пульсирует в собственном ритме.

Со второй твари осколок достал Войд. Он сделал это сам, без подсказок — запустил руку в рану, нащупал твёрдое и вытащил. Осколок был чуть меньше первого, но такой же тёплый и пульсирующий.

— Второй, — сказал он и положил его в мешок.

С третьей тварью пришлось повозиться Фиолетычу. Он подошёл к туше, посмотрел на неё с отвращением и протянул руку, но в последний момент отдёрнул.

— Слушайте, а может, кто-нибудь другой? — жалобно спросил он. — У меня руки трясутся, я там что-нибудь важное поврежу.

— Не повредишь, — отрезала Элира. — Осколок твёрдый. Давай, не тяни.

Фиолетыч вздохнул, зажмурился и запустил руку в тушу. На ощупь это было отвратительно — тёплое, скользкое, с кусками чего-то, о чём он предпочитал не думать. Пальцы наткнулись на что-то твёрдое, он сжал, потянул и вытащил осколок. Открыл глаза.

— Фу, — сказал он. — Я больше никогда не буду есть мясо.

— Будешь, — спокойно ответила Элира. — Здесь больше нечего есть.

С четвёртой твари осколок извлёк Мондей — аккуратно, двумя пальцами, как пинцетом, стараясь не испачкаться. Он поднёс его к глазам, повертел, изучая.

— Четыре осколка с четырёх тварей, — констатировал он. — Хороший выход. Примерно двадцать пять процентов от того, что нужно для одного искусственного артефакта, если считать осколки основным компонентом.

— Обычный выход, — поправила Элира. — Но нам пока хватит и одного для следующего артефакта. Остальные — в запас. Положите их в отдельный мешочек, не смешивайте с едой.

Она кивнула в сторону выхода.

— Привал. Десять минут. Ешьте, пейте, отдыхайте. Дальше идём глубже, ко второму гнезду. Там тварь покрупнее, так что силы вам понадобятся.

Они вышли из пещерки и уселись прямо на камни, подальше от запаха серой жижи и мёртвых тварей. Снаружи было почти светло — кристаллы как раз вошли в фазу «дневного» свечения, и серый мир стал чуть ярче, хотя всё равно оставался монохромным.

Астрал раздала лепёшки — жёсткие, пресные, но сытные. Они были испечены из местной серой муки, напоминающей гречневую, но без вкуса и запаха. Вогонь взяла свою порцию и начала медленно жевать, глядя куда-то в пространство. Войд сидел рядом, почти касаясь её плечом, и тоже ел, но то и дело поглядывал на неё.

Вода из фляги была тёплой и отдавала металлом — здесь вся вода была такой, потому что её добывали из подземных источников, проходящих через породу, богатую какими-то минералами. Но никто не жаловался. Жажда была сильнее привередливости.

— Ну, как тебе первый бой в связке? — спросил Войд у Астрал, откусывая лепёшку.

Астрал задумалась. Она сидела, прислонившись спиной к тёплому боку шипа, и чувствовала, как постепенно уходит напряжение из мышц.

— Тяжело, — призналась она. — Купол держится, но меня как будто выжимают. И в висках стучит. Особенно когда по нему бьют. Как будто по голове стучат изнутри.

— Это нормально, — сказала Элира, которая сидела чуть поодаль и точила свой каменный нож о другой камень. Звук был противный — скрежещущий, — но она, кажется, не замечала. — Борта забирает энергию. Чем дольше держишь, тем больше расход. Ты в бою поставила купол на всю атаку — это неправильно. Надо ставить на момент удара и сразу убирать. Тогда расход меньше, и в висках стучать не будет.

— Я попробую, — кивнула Астрал. — Просто страшно. Вдруг не успею?

— Успеешь. У тебя хорошая реакция. Ты просто боишься ошибиться, и от этого медлишь. А когда медлишь — ошибаешься чаще. Замкнутый круг. Разорви его.

Астрал промолчала, обдумывая сказанное. Элира была права, как всегда. Она действительно боялась ошибиться — подвести остальных, не успеть прикрыть, и тогда кто-то пострадает. Этот страх сковывал её, заставлял держать купол дольше, чем нужно, выматывая себя до предела. Надо было учиться доверять себе. И остальным.

Вогонь сидела рядом с Войдом и молча ела лепёшку. Она не участвовала в бою — как и велела Элира, стояла сзади, готовая лечить. И сейчас ей было немного стыдно, хотя умом она понимала, что её задача не менее важна. Но когда она смотрела, как Войд, Астрал и Фиолетыч рискуют собой, внутри всё сжималось от беспомощности.

— Ты как? — тихо спросил Войд, наклонившись к ней. Его дыхание пахло лепёшкой и металлической водой.

— Нормально, — ответила она, не глядя на него. — Просто… страшно. За вас. За всех.

— За нас не надо. Мы справимся. Ты же видела — у нас получается. — Он взял её за руку, быстро, под прикрытием мешка, лежащего между ними. Пальцы у него были тёплыми, шершавыми от каменной крошки. — А ты лучше побереги силы. Если что — ты наша страховка. Без тебя мы бы уже давно сдохли от какой-нибудь царапины, которая загноилась.

Вогонь слабо улыбнулась.

— Страховка. Звучит не очень героически.

— Героически — это когда памятник ставят. Посмертно. А страховка — это когда все живы возвращаются. Я второе предпочитаю. — Он легонько сжал её пальцы и отпустил. — Памятник мне не нужен. Мне нужно, чтобы ты была рядом.

Вогонь почувствовала, как щёки теплеют — редкое ощущение в этом холодном мире. Она ничего не ответила, только чуть придвинулась ближе, так, чтобы их плечи соприкасались.

Фиолетыч тем временем доедал вторую лепёшку и запивал водой, морщась от металлического привкуса.

— Слушайте, — сказал он с набитым ртом, — а почему здесь всё такое безвкусное? Лепёшки — как картон. Вода — как из-под крана в старом доме. Мясо — как резина. Неужели нельзя ничего нормального приготовить?

— Можно, — ответила Элира, не прекращая точить нож. — Но для этого нужны специи, травы, приправы. А они здесь не растут. Всё, что ты ешь, — это то, что можно вырастить под светом кристаллов или добыть из тварей. Никаких изысков.

— Жесть, — вздохнул Фиолетыч. — Вот вернёмся домой, я первым делом закажу пиццу. Большую. С пепперони и сыром. И колы литр.

— А я — шаурму, — сказал Войд. — С чесночным соусом. Острую.

— А я просто высплюсь на нормальной кровати, — добавила Астрал. — С подушкой. И одеялом. И чтобы никто не будил в шесть утра на тренировку.

— А я в душ, — тихо сказала Вогонь. — Горячий. На час. Смыть с себя всю эту серость.

Мондей, который всё это время молча жевал и что-то записывал в блокнот, вдруг поднял голову.

— А я — в библиотеку, — сказал он. — Настоящую. С книгами, в которых есть цветные иллюстрации.

Все замолчали. Каждый думал о своём — о доме, о мире, который остался где-то наверху, за непреодолимой пока границей. О мире, где есть цвета, тени, вкусы и запахи. Где солнце греет кожу, а не кристаллы светят холодным серым светом.

Элира перестала точить нож и посмотрела на них. В её глазах — серых, как всё вокруг, — мелькнуло что-то похожее на понимание. Она тоже когда-то мечтала о другом мире. Давно. Очень давно.

— Всё, хватит мечтать, — сказала она, поднимаясь. — Отдых закончен. Идём дальше. Второе гнездо в получасе ходьбы. Там тварь покрупнее, и она не будет ждать, пока вы вспомните, как ставить купол или куда бить. Будьте готовы.

Она закинула мешок на плечо и первой шагнула на тропу. Пятерка нехотя поднялась, отряхивая с одежды серую пыль и крошки лепёшек.

— Ну что, пошли, — сказал Войд, поправляя борту. — Вторая серия.

— Только без драм, — добавил Фиолетыч. — Я ещё от первой не отошёл.

Они двинулись дальше по тропе, углубляясь в серый полумрак, где их ждала тварь покрупнее и опаснее. Где-то впереди, в расщелине, она уже почуяла их запах и начала просыпаться.

Второе гнездо начиналось задолго до того, как они его увидели. Сначала изменился запах. Тот сладковатый, приторный дух, который тянулся от первой пещеры, здесь стал гуще, плотнее — казалось, его можно резать ножом. К нему примешивалось что-то кислое, похожее на запах старого пота или мокрой шерсти. Астрал поморщилась и прикрыла нос рукавом накидки. Не помогало — запах пропитал всё вокруг, даже камень, казалось, вонял.

Потом изменился звук. Сначала они шли в тишине, нарушаемой только хрустом каменной крошки под ногами да редким позвякиванием, когда кто-то задевал свисающий сталактит. Но постепенно тишина наполнилась низким, вибрирующим гулом — как от трансформаторной будки, только живым, ритмичным. Гул то затихал, то нарастал, и от него почему-то начинало зудеть в ушах и першить в горле.

— Она там, — сказала Элира, останавливаясь у входа в расщелину. — Одна. Но крупная. Очень крупная. В прошлый раз, когда я здесь была, она завалила двоих охотников. Опытных, между прочим. Не таких, как вы.

— И ты нас сюда привела? — возмутился Фиолетыч, разглядывая тёмный провал входа, из которого тянуло холодом и кислятиной. — Серьёзно? После таких новостей обычно предлагают чай и плед, а не «давайте зайдём и посмотрим».

— Вы не охотники, — спокойно ответила Элира. — Вы Пятерка. Или я ошибаюсь?

Фиолетыч хотел что-то ответить — судя по выражению лица, что-то едкое и, возможно, нецензурное, — но осёкся под взглядом Элиры. В её серых глазах не было ни насмешки, ни угрозы. Только холодное, спокойное ожидание. Она действительно верила, что они справятся. Или делала вид, что верит. В любом случае, спорить было бесполезно.

— Ладно, — буркнул он. — Но если меня съедят, я вернусь и буду являться тебе по ночам.

— Договорились, — кивнула Элира. — А теперь слушайте. Внутри пространство шире, чем кажется. Потолок высокий, метров пять, есть куда отступать. Но тварь быстрая, несмотря на размер. Она двигается рывками, как паук, может прыгать. У неё шесть конечностей, все ударные, плюс хвост — короткий, шипастый, бьёт наотмашь. Глаз нет, но она чувствует движение и тепло. Не пытайтесь прятаться — бесполезно. Только прямой бой.

— С чего начинаем? — спросил Войд, проверяя борту. Пластина на предплечье едва заметно пульсировала, готовая к активации.

— Войд и Астрал — впереди, — начала Элира. — Войд заходит первым, привлекает внимание. Астрал прикрывает его куполом, но помни: только на момент удара, не держи постоянно. Мондей — ищешь слабое место, как в прошлый раз. Фиолетыч — отражения. Много отражений. Твоя задача — запутать тварь, заставить её тратить время на пустышек. Вогонь — сзади, за моей спиной. Я страхую. Если кого-то ранят — лечишь сразу, не жди команды. Вопросы?

— А если она нападёт на тебя? — спросила Астрал.

— Не нападёт. Я не буду входить в зону её внимания. Моя задача — вытащить вас, если всё пойдёт плохо. Но лучше, чтобы не пришлось. Всё, хватит разговоров. Пошли.

Она первой шагнула в расщелину, но тут же отошла в сторону, прижимаясь к стене и почти сливаясь с ней в сером полумраке. Пятерка двинулась за ней — Войд впереди, Астрал в шаге за ним, Фиолетыч и Мондей чуть позади, Вогонь последней.

Внутри действительно оказалось просторнее, чем можно было предположить снаружи. Расщелина расширялась, образуя зал метров десять в поперечнике, с высоким сводом, теряющимся в темноте. Кристаллов здесь почти не было — только редкие вкрапления на стенах давали слабое, болезненное мерцание. Основной свет исходил от мха — он рос здесь повсюду, густой, сочный, светящийся ровным зеленоватым светом, от которого всё вокруг казалось подводным, нереальным.

Посередине зала, свернувшись клубком, лежала тварь.

Она была похожа на пожирателя, но раза в три крупнее. Если первые были размером с крупную собаку, то эта — с хорошего быка. Панцирь не просто серый, а с тёмными разводами, похожими на застарелые подтёки. Местами он был покрыт наростами — как кораллы, только серые и острые. Конечности толще, с зазубринами по краям, и на каждой — по три когтя, длинных, кривых, тускло поблёскивающих в свете мха. Пасть шире, чем у мелких особей, и зубы в ней не сталагмитами, а настоящими клыками — кривыми, жёлтыми, торчащими в разные стороны. А над пастью — две пары мутных, белёсых глазниц, в которых не было зрачков, только плёнка, но, кажется, они что-то видели. Или чувствовали.

И хвост. Короткий, толстый, усаженный шипами — он лежал, обвивая тело, и слегка подрагивал во сне.

— Охренеть, — прошептал Фиолетыч. — Это что, мама пожирателей?

— Скорее, старшая сестра, — так же шёпотом ответил Мондей. — Размер больше, но анатомия схожая. Скорее всего, повадки те же. Агрессивная, территориальная, атакует без предупреждения.

— Спасибо, успокоил, — буркнул Фиолетыч.

Тварь пошевелилась. Сначала дёрнулся хвост — шипы царапнули по камню, издав противный скрежет. Потом приоткрылась пасть, и из неё вытекла струйка серой слюны, зашипев на полу. Глазницы повернулись в сторону входа — белёсые плёнки дёрнулись, словно фокусируясь.

Она их почуяла.

— Начали! — скомандовала Элира, и её голос эхом разнёсся под сводами.

Войд бросился первым. Нити от борты выстрелили, обвили переднюю конечность твари, сжались. Войд ожидал, что они пробьют панцирь, как в прошлый раз, но тварь лишь дёрнулась и стряхнула нити, как паутину. На панцире остались только светлые полосы — даже не царапины.

— Крепкая! — крикнул Войд, отскакивая.

Тварь взревела. Звук был низким, утробным, и от него завибрировал воздух, заложило уши. Астрал почувствовала, как по спине побежали мурашки — не от страха, а от физического ощущения звуковой волны. Тварь рванулась вперёд. Двигалась она действительно быстро — гораздо быстрее, чем можно было ожидать от такой туши. Войд едва успел уйти в сторону, и когти пронеслись в сантиметре от его плеча, вспоров воздух.

— Астрал, купол! — крикнул он.

Астрал уже активировала борту. Пластина на руке обожгла холодом, и перед Войдом возникла серебристая плёнка — щит, повторяющий контуры его тела. Тварь ударила второй конечностью, но попала в купол. По серебристой поверхности побежали трещины — глубже, чем в прошлый раз, — и Астрал почувствовала, как в виски словно ударили молотком. Боль была острой, мгновенной, и на секунду в глазах потемнело.

Она опустила руку, убирая купол, и пошатнулась.

— Жива? — крикнул Войд.

— Жива! — отозвалась она, хотя голова гудела, а перед глазами плыли серые круги.

Тем временем тварь не стала ждать. Она развернулась — удивительно быстро для своего размера — и ударила хвостом. Целилась она не в Войда, а в Фиолетыча, который пытался призвать отражение, стоя чуть в стороне. Фиолетыч не успел среагировать. Шипастый хвост хлестнул его по ногам, сбив с ног, и протащил по каменному полу. Раздался треск ткани и, кажется, чего-то ещё — то ли кости, то ли хряща.

Фиолетыч взвыл. Не закричал, а именно взвыл — низко, животно, от боли, которая была сильнее всего, что он испытывал в жизни. Он упал на бок, поджав ноги, и увидел, как по голени расплывается тёмное пятно. Штанина была разорвана, и в рваной ране виднелось что-то белое — кость или сухожилие, он не хотел разбираться.

— Вогонь! — заорал Войд, бросаясь к нему.

Но Вогонь уже бежала. Она не ждала команды, не думала — ноги сами понесли её вперёд. Она упала на колени рядом с Фиолетычем, прямо в лужу серой жижи, которая натекла из раны, и прижала ладони к его ноге. Пластина на запястье засветилась зелёным — ярче, чем когда-либо, — и тонкие нити потянулись к ране, проникли внутрь, обвили разорванные ткани.

Фиолетыч зашипел сквозь зубы. Не от боли — от странного, почти невыносимого тепла, которое разливалось по ноге от ладоней Вогонь. Он чувствовал, как что-то внутри него срастается, стягивается, восстанавливается. Это было жутко и облегчающе одновременно.

— Терпи, — прошептала Вогонь, не открывая глаз. — Терпи, я справлюсь.

Она чувствовала, как энергия уходит из неё — словно вода сквозь пальцы. Руки дрожали, в висках стучало, перед закрытыми веками плыли зелёные круги. Но она держала. Кровь остановилась, края раны начали стягиваться, белое пятно кости исчезло под нарастающей тканью. На это уходили все её силы, но она не могла остановиться. Если она уберёт руки сейчас — рана откроется снова, и Фиолетыч истечёт. А она не могла этого допустить.

Тем временем бой продолжался. Войд, увидев, что Вогонь занялась Фиолетычем, вернулся к твари. Та кружила по залу, перебирая конечностями, и, кажется, выбирала следующую цель. Мондей стоял у стены, подняв руку с чёрной пластиной, и водил глазами по телу твари. Красные линии пульсировали, переливались, но найти слабое место никак не удавалось — панцирь был слишком толстым, сочленения прикрыты наростами, а голова казалась сплошной костяной коробкой.

— Быстрее, Мондей! — крикнула Астрал, снова активируя купол, чтобы прикрыть Войда. Тварь ударила по щиту, и Астрал вскрикнула — боль в висках стала невыносимой, но она держала.

— Ищу! — отозвался Мондей, стараясь, чтобы голос звучал спокойно, хотя внутри всё дрожало. — Не мешайте!

Он скользил взглядом по телу твари, отбрасывая одну точку за другой. Панцирь на спине — слишком толстый. Брюхо — прикрыто конечностями. Голова — сплошная кость. Хвост — подвижный, не попадёшь. Он уже начал отчаиваться, когда заметил кое-что. Когда тварь делала выпад, одна из панцирных пластин на боку чуть смещалась, открывая узкую щель. И в этой щели, глубоко внутри, что-то пульсировало — тускло, едва заметно, но красная линия вокруг этой точки вспыхнула особенно ярко.

— Нашёл! — крикнул Мондей. — Левый бок, третья пластина от головы! Когда она атакует, пластина смещается. Бейте туда, в щель!

Войд услышал. Он дождался, когда тварь снова сделает выпад — на этот раз в сторону Астрал, которая держала купол, — и метнулся сбоку. Нити собрались в копьё, длинное, тонкое, как игла. Войд прицелился в указанное место и ударил.

Копьё вошло в щель — узкую, едва заметную, — и пронзило что-то мягкое внутри. Тварь взревела так, что с потолка посыпались мелкие камни и мох. Она дёрнулась, попыталась вырваться, но Войд держал, хотя руки сводило судорогой от напряжения. Он чувствовал, как копьё уходит всё глубже, разрывая внутренности.

— Астрал! Помоги! — крикнул он.

Астрал, превозмогая боль в висках, перебросила купол — теперь он накрывал не только Войда, но и точку удара, не давая твари дотянуться до него конечностями. Тварь билась, молотила хвостом по стенам, выбивая фонтаны каменной крошки, но купол держал. Астрал чувствовала, как силы уходят с каждой секундой, как темнеет в глазах, но не опускала руку.

— Фиолетыч! — рявкнул Мондей. — Отражение! Сейчас!

Фиолетыч, ещё не до конца исцелённый, с трудом поднял голову. Нога болела, но уже не так, как раньше — Вогонь сделала почти невозможное. Он опёрся на локоть, поднял руку с фиолетовой пластиной и сосредоточился. Пластина запульсировала, и рядом с тварью возникла её уменьшенная копия — прозрачная, смешная, с крошечными лапками и раздутым пузом. Она заверещала и бросилась под ноги настоящей твари, путаясь в её конечностях.

Тварь на секунду замешкалась, пытаясь понять, что это за мелочь лезет под ноги. Этого хватило. Войд рванул копьё вбок, расширяя рану, и вогнал его ещё глубже. Тварь забилась в агонии, ударила хвостом по стене, выбив фонтан каменной крошки, и рухнула на пол, подняв тучу серой пыли.

Тишина.

Войд стоял, тяжело дыша, и смотрел на тушу. Руки тряслись, по виску тёк холодный пот. Копьё из нитей распалось, оставив после себя только лёгкое голубоватое свечение, которое тут же погасло. Астрал опустила купол и чуть не упала — ноги подкосились, и она осела на пол, прижимая ладонь к виску. Голова раскалывалась, перед глазами всё плыло.

Мондей подошёл к ней, опустился на корточки.

— Жива? — спросил он, заглядывая в лицо.

— Жива, — выдохнула Астрал. — Голова… как будто по ней кувалдой били.

— Отдыхай. Ты своё сделала.

Вогонь всё ещё сидела рядом с Фиолетычем. Его нога выглядела лучше — рана стянулась, остался только длинный розовый шрам, который, наверное, никогда не исчезнет до конца. Но сама Вогонь была бледнее обычного, почти серая, как стены вокруг. Губы дрожали, руки тряслись, а в глазах стояли слёзы — не от боли, от усталости и напряжения.

Фиолетыч сел, опираясь на здоровую ногу, и посмотрел на неё.

— Спасибо, — прохрипел он. — Ты… ты вообще как?

— Устала, — прошептала Вогонь. — Очень устала. Но ты живой. Это главное.

Войд подошёл к ней, опустился на корточки рядом, взял за руку. Пальцы у Вогонь были ледяными, и он начал растирать их, пытаясь согреть.

— Ты молодец, — сказал он тихо. — Без тебя он бы не выжил. Ты спасла его.

— Я только лечила, — ответила она, глядя куда-то в пол. — А вы…

— А мы били. Каждый своё. Мы команда, забыла? — Он легонько сжал её пальцы. — Без тебя мы — просто четверо идиотов с оружием. А с тобой — Пятерка. Понимаешь?

Вогонь слабо кивнула, и по щеке скатилась слеза — первая за долгое время. Она быстро смахнула её, пока никто не заметил. Но Войд заметил. И ничего не сказал — только сжал её руку крепче.

Элира тем временем уже стояла над тушей. Она нагнулась, запустила руку в рану — в ту самую, которую проделал Войд, — и через минуту выпрямилась, держа в ладони осколок. Он был крупнее предыдущих, с заметными прожилками, пульсирующий медленным, тяжёлым ритмом. И в его сердцевине, если присмотреться, мерцала крошечная золотистая искра — как у настоящего артефакта, только слабее.

— Второй, — сказала Элира, показывая осколок всем. — Хороший. Крупный. Пойдёт на следующий искусственный артефакт. С ним крафт будет проще и быстрее.

Она оглядела Пятерку. Астрал сидела на полу, прижимая ладонь к виску. Войд стоял на коленях рядом с Вогонь, всё ещё держа её за руку. Фиолетыч пытался встать, опираясь на стену и морщась от боли в заживающей ноге. Мондей, как всегда, стоял чуть в стороне и что-то записывал в блокнот — даже сейчас, после такого боя, он не мог остановиться.

— Вы справились, — сказала Элира. В её голосе не было ни похвалы, ни удивления — только констатация факта. — Не идеально. Войд опять лез вперёд без разведки, и если бы не купол Астрал, лежать бы ему с пробитой головой. Астрал держала купол слишком долго и вымоталась в первые же минуты. Фиолетыч стоял на открытом месте, хотя я предупреждала про хвост. Мондей искал слабое место слишком долго — в настоящем бою у вас не будет столько времени. Вогонь выложилась полностью на одной ране и теперь не сможет лечить, если что-то случится по дороге обратно.

Она замолчала, обвела их взглядом.

— Но вы справились, — повторила она. — И это главное. Ошибки — это нормально. Главное — понять их и не повторять. А теперь — собираемся и уходим. Здесь больше нечего делать.

Возвращались медленно. Фиолетыч хромал, опираясь на плечо Войда, и на каждом шагу морщился — нога болела, хотя уже не так, как сразу после удара. Вогонь плелась сзади, всё ещё бледная, но уже не шаталась. Она держалась за рукав Войда, и тот периодически оглядывался на неё, проверяя, как она. Астрал шла, прижимая ладонь к виску, — головная боль не прошла, но стала терпимее, превратившись из острой вспышки в тупую, ноющую. Мондей замыкал, по обыкновению, и что-то быстро писал в блокнот, спотыкаясь о камни, но не переставая.

Элира шла первой и молчала. Она не оглядывалась, не проверяла, идут ли они — знала, что идут. Знала, что не отстанут.

Когда впереди показались восточные ворота Серой Гавани, уже начинался «вечерний перелив» — светляки тускнели, а кристаллы, наоборот, разгорались ярче. Город встречал их привычным серым светом и запахом пыли.

У ворот Элира остановилась.

— Осколки отнесёте Эннике завтра, — сказала она. — Сегодня — отдыхать. Завтра тренировка.

— Опять? — простонал Фиолетыч, который уже мечтал только о том, чтобы лечь и не двигаться.

— Всегда, — ответила Элира и, не прощаясь, ушла в сторону своего дома.

Пятерка осталась стоять у ворот. Астрал посмотрела на Войда, тот — на неё. Потом перевёл взгляд на Вогонь, которая всё ещё держалась за его рукав.

— Ну что, — сказал он, — день прожит не зря. Два осколка есть. Осталось ещё три, и можно крафтить следующие артефакты.

— Три осколка, плюс кристаллы из мест силы, — поправил Мондей, захлопывая блокнот. — Но это уже детали. Сегодня главное — все живы.

— Детали, — эхом отозвалась Астрал. — Ладно. Пошли спать. Завтра разберёмся.

Они разбрелись по комнатам. Город затихал, погружаясь в серый полумрак. Где-то далеко, на северо-западе, в покинутой расщелине, остывала туша убитой твари. И ещё дальше, в местах силы, ждали своего часа кристаллы, которые им предстояло добыть.

Но это будет завтра. Или послезавтра. Или через неделю.

А сегодня Пятерка просто спала. Уставшая, но живая.

Конец пятой главы.