Глава 5.
Денис Прохоров.
Покинув подвал, я влетаю на эмоциях в свой кабинет. Кидаю на стол обломок доски, кандалы и поднос. Перевожу взгляд на деревянный стул, стоящий у рабочего стола, и, не в силах сдержать гнев, одним движением переворачиваю его вверх дном. Вслед за стулом сбрасываю на пол с полок стеллажа все книги. Из моего горла выходит низкий рык. Охваченный бурей адреналина, я начинаю беспорядочно крушить всё в кабинете.
«Чёртова девчонка! Чёртов Кузнецов! Когда я увидел Кристину на коленях перед собой, в моих штанах сразу стало тесно. Довольно трудно сдержаться при виде стройной красотки, да ещё такой робкой, послушной и в нижней позиции. Любой мужик бы возбудился от такого... Я захотел попробовать её рот, а потом меня вовсе понесло. Не смог остановится. Я будто потерял контроль, совсем не реагируя на её мольбу. Напал, разорвал на ней одежду. Чёрт, я чуть было не трахнул дочь врага! Похер, сама виновата. Спровоцировала, отказала, так ещё и про папашу своего о котором ничего не знает что-то начала мне заливать... В глубине души я понимаю, что не должен был на ней срываться, но инфа про смерть Кузнецова и сопротивления девчонки разбудили во мне зверя. Что теперь с ней только делать, понятия не имею...»
Я подхожу к окну, открываю его настежь, дабы вдохнуть свежий лесной воздух и перевести свой пыл с возбуждением в другое русло. Сжимая напряжёнными пальцами край подоконника, смотрю на ветви деревьев, сквозь которые просачиваются лучи палящего дневного солнца. Закрываю глаза и тяжело дышу, как вдруг:
—Дэн, ты что тут устроил? – моё уединение нарушает встревоженный голос Мирона.
Нахмурив брови, поворачиваю голову и смотрю через плечо на вход. Мирон стоит в дверном проёме, окидывая беглым взглядом, устроенный мной кавардак. Мой друг всегда входит бесшумно.
—Не твоё дело. Уйди! – прогоняю его грубым тоном.
—Последний раз, когда я видел тебя в таком состоянии — были похороны одного из наших. Что-то стряслось? Или это ты так сбрасываешь нервяк из-за смерти Кузнецова? – Мирон поднимает опрокинутый стул с пола, ставит его у стола и садится, закинув ногу на ногу.
Я отхожу от окна и сажусь напротив, на кожаный офисный диван.
—Угадал, но нервы не только из-за него... – решаюсь всё же высказаться, угомонив слегка свой пыл.
—А из-за кого ещё? – спрашивает настороженно Мирон.
—Дочь его раззадорила и вывела меня конкретно из себя. – напрягаю плечи.
—Совсем отказывается быть послушной?
Я лишь коротко киваю, стиснув зубы.
—Ну, в её положении это понятная реакция. Я бы тоже боролся. – Мирон подёргивает плечом и улыбается.
—Да дело не в этом...
—А в чём? – Мирон приподнимает бровь.
Делаю глубокий вдох и выдаю на выдохе —Я её чуть не изнасиловал.
—Что...? – рот моего друга детства раскрывается от шока.
—То, теперь подходить к ней страшно.
—Братан, да ты похоже уже совсем с катушек слетел с этой местью... Попил бы успокоительного, а?
—Не лечи меня, ладно?! И не забывай, что она дочь того, кто нас всех предал. Так что всё равно на неё...
—Она хоть живая?
—Живая...
—Ты ей уже рассказал...?
—Если ты про её папашу, то да.
Между нами повисает минутная тишина.
—Дэн, может я схожу её проверю?
—Не надо. Пусть посидит, поплачет немного. Ей будет полезно... Займись лучше делами по важнее.
***
Уже спустя час мой кабинет был приведён в порядок. Обсудив с Мироном рабочие моменты, к шести часам вечера он предложил мне выпить, и я согласился. Мы уселись в кресла гостиной перед камином и молча смотрели на оранжевое пламя. В моей руке поблескивал стеклянный стакан, на дне которого болтается мой любимый ром "Havana Club Anejo 7Anos"
«Интересно, как там Кристина? Успокоилась ли? В подвале довольно холодно, а на ней же совсем теперь нет одежды. Да и дремля на поддонах она все рёбра так отлежит. Надо бы найти для неё другое ложе. Более мягкое» – в голове вдруг всплывают мысли о своей пленнице.
—Мирон, принеси с чердака старый спальный матрас.
Не говоря ни слова, друг поставил свой стакан на стеклянный столик, поднялся на ноги и, слегка пошатываясь, пошёл выполнять мою просьбу.
***
Мы вместе спускаемся в подвал к Кристине, занося в четыре руки беспружинный, слегка грязный матрас, набитый поролоном. Кидаем его на пол у стены в противоположном углу от ведра и железной миски, которая по-прежнему пуста. Из ведра доносится неприятный запах мочи. Значит, девчонка сплавляла нужду ещё несколько раз в моё отсутствие.
Пока Мирон выносит деревянные поддоны с ведром из подвала, я стою, прислонившись спиной к двери, и сложив руки на груди, наблюдаю, прищурившись, за Кристиной. Она, словно испуганная мышка, забилась в угол и с нескрываемым страхом смотрит на меня, прикрывая остатками платья свою наготу. Бледные пальцы сжимают ткань на груди. Я замечаю, что её тело стало подрагивать в разы сильнее.
Прохожусь взглядом по мелкой фигуре, останавливаясь на багровом синяке в области её живота. «Откуда он? Я же её не бил туда. Ладно, узнаю об этом позже»
Когда Мирон заканчивает с выносом поддона и возвращает пустое ведро в подвал, мы оставляем Кристину вновь наедине со своими мыслями.
***
Ближе к десяти вечера, я решаюсь зайти к ней. Беру тонкое покрывало в руки и ещё кое-что кладу в карман. Спускаюсь вновь в подвал. Я не выключаю единственный источник света в её «каморке», поэтому Кристине приходится спать с мерцающей лампочкой на потолке.
Как только открываю засов на металлической двери и вхожу внутрь, не сразу нахожу взглядом девчонку. Я думал она будет лежать на принесённом для неё матрасе, но нахожу её в том же углу. Она сжалась в комок, прижав колени к груди и обхватив их дрожащими руками.
При виде меня её тело сжимается в плечах, и она опускает голову. Я стою у двери и смотрю пару секунд на жалкое положение девчонки, мысленно удовлетворяясь. А затем решаю первым с ней заговорить:
—Вижу ты успокоилась. Это хорошо... Встань и подойди ко мне!
Она поднимается на ноги почти что сразу, опираясь одной рукой на стену. Далее послушно идёт ко мне, опустив взгляд как всегда в пол. «Боится меня, но идёт. Это хороший знак»
—Откуда у тебя синяк? – как только она ровняется со мной, спрашиваю ткнув указательным пальцем в гематому на её животе.
Она отстраняется на шаг от боли.
—Ударилась об поддоны, когда вы меня пороли. – отвечает довольно тихо, нахмурив брови. Её руки скрещены на груди, прикрываясь от меня.
—Сядь на матрас. – прошу спокойным тоном, кивнув головой в сторону угла, где теперь её новое ложе.
Она молча идёт к матрасу и осторожно опускается на его край. Я подхожу следом, сажусь рядом с ней и достаю из заднего кармана джинсов тюбик заживляющей мази.
—Убери руки! – требую в приказном тоне, видя смущённость Кристины.
Она прикусывает нижнюю губу и медленно отрывает ладони от груди. Опускает руки, сжимая пальцами матрас.
Я открываю крышку тюбика и выдавливаю на палец немного жирной консистенции. Кристина же кидает косой взгляд на мои действия, сидит молча, не подвижно.
Только зажмуривается и морщиться, когда я касаюсь пальцами синяка, нанося на него холодную мазь. Делаю это едва прикасаясь, но довольно отточено, всеми силами стараясь не смотреть на обнажённое тело.
Кристина мелко дёргается толи от боли, толи от холодка мази, толи вовсе от моего прикосновения.
—Готово. – закрываю тюбик и ложу его к себе в карман.
—Спасибо. – на удивление слышу от девчонки благодарность.
«Хм, быстро учится...» – мысленно улыбаюсь.
—Я принёс тебе укрыться. По ночам тут и впрямь прохладно. – киваю на положенное на краю матраса покрывало. —Ты не голодна?
Вместо ответа она лишь слабо мотает головой, смотря опять на пол. Что-то будто пытается в нём разглядеть, лишь бы не смотреть мне в лицо. Понимаю, что ей неприятно моё присутствие.
—Ладно, ложись спать.
Кристина коротко кивает и ложится на матрас. Скручивается в позу эмбриона, когда я поднимаюсь. Я накрываю её покрывалом и иду к двери. Перед уходом последний раз оборачиваюсь.
Хрупкое тело девчонки заметно вздрагивает даже под тканью, но она закрывает глаза и пытается уснуть.
«Удивительно, что мы смогли спокойно с ней поговорить. Вернее, это я с ней поговорил, а она просто смирно вела себя. Что-то с ней не так. Замкнутой какой-то стала... Неужто из-за того, что я с ней сделал? Или может наконец-то поняла, что противоречивость ни к чему хорошему её не приведёт?» – с этими мыслями закрываю дверь подвала и иду тоже спать.