Глава десятая
Если заметите ошибки, пожалуйста отметьте и я исправлю, я второй раз перевожу, по этому простите за ошибки 👉🏻👈🏻
***
Секретарь Бай припарковала машину у входа в выставочный центр. Линь Фэй закинул рюкзак на плечо и сел на заднее сиденье. Женщина с улыбкой обернулась к нему: — Господин Фу вернулся в компанию. Он поручил мне отвезти вас домой и просил передать: «До завтра».
Линь Фэй ещё даже не давал согласия на поездку, но машина уже плавно тронулась. Он прислонился головой к стеклу, и в его глазах отражались пролетающие мимо разноцветные неоновые огни. Трудно было понять, о чем он думает.
Секретарь Бай редко видела настолько красивых мальчиков. В нем чувствовалась особенная хрупкость — он был похож на бабочку, только что выбравшуюся из кокона и опустившуюся на ладонь: прекрасный и беззащитный. Стоит лишь слегка сжать пальцы — и он рассыплется в прах.
Восемнадцать лет — удивительный возраст, момент раскрытия бутона. Вчера это был ещё раздражающий ершистый подросток, а сегодня он заставляет сердце биться чаще.
Неудивительно, что тот человек положил на него глаз.
— Линь Фэй, — секретарь Бай на мгновение замешкалась. — Надеюсь, вы неверно не истолкуете особое внимание со стороны господина Фу. Он не плохой человек.
— Угу, — отозвался Линь Фэй и протяжно добавил: — Мой дедушка при жизни часто говорил, что нет четкой разницы между «хорошими» и «плохими» людьми. Если судить о ком-то только со своей колокольни, то такая оценка будет крайне субъективной.
Секретарь Бай осеклась, не найдя что ответить. Проехав следующий перекресток, она лишь заметила: — Вы очень умны.
Это было само собой разумеющимся. Будь Линь Фэй с такой внешностью хоть капельку глупее, его бы уже давно обманули так, что и костей бы не осталось.
Перед тем как он вышел из машины, секретарь Бай достала с переднего сиденья черный чемоданчик — такой обычно показывают в фильмах про гангстеров, когда те перевозят деньги — и протянула его юноше: — Подарок от господина Фу.
— Что это? — с любопытством спросил Линь Фэй.
Секретарь Бай покачала головой: — Господин Фу велел положить это в машину, я его не открывала.
Чемоданчик оказался довольно увесистым. Линь Фэй принес его домой и, не зажигая свет, бросил рюкзак и лениво растянулся на диване. Альфа, первый день оказавшись в новом доме, вел себя очень робко: он замер на тапочке и не шевелился, напоминая игрушечную собачку. Линь Фэй свесил руку и погладил пёсика по голове. Немного отдохнув, он медленно сел и в лунном свете небрежно открыл таинственный чемодан.
Внутри ровными рядами стояли стеклянные флаконы. Щелочные металлы в тусклом свете отливали призрачным блеском: литий, натрий, калий, рубидий, цезий. Щелочноземельные металлы казались черными пятнами; там же был цинк без примесей мышьяка, кадмий и ртуть — они сливались с черным бархатом подкладки. На полностью прозрачных флаконах были отпечатаны названия, столь знакомые Линь Фэю: гелий, неон, аргон, криптон, ксенон...
Это была уменьшенная версия того, что выставлялось на выставке. Здесь было собрано всё, кроме радиоактивных и искусственно синтезированных элементов.
Линь Фэй замер на месте, а затем резко выпрямился. Впервые в жизни подарок заставил его голову идти кругом. Ценность этого дара не измерялась просто деньгами. Линь Фэй отлично разбирался в естественных науках и знал, что эти вещи практически невозможно купить в частном порядке — многие просто не смогли бы их достать. Обычный человек никогда бы не получил доступа к некоторым редким элементам, не говоря уже о такой высокой степени очистки.
Одного богатства тут мало. Нужно иметь власть и связи.
У этого дяди Фу было и то, и другое, и третье.
Линь Фэй постоял так некоторое время, затем зашел в ванную и открыл кран. Он долго плескал в лицо ледяной водой, пока сердцебиение не пришло в норму. Подняв голову, он посмотрел на себя в зеркало: влажные черные волосы прилипли к щекам, подчеркивая мертвенную бледность кожи. У него было лицо прирожденного «невинного мошенника».
Он опустил голову и самоиронично усмехнулся.
Достав из шкафчика под раковиной спрятанную зажигалку, Линь Фэй прислонился спиной к холодной кафельной стене и закурил. Огонек сигареты то вспыхивал, то гас в темноте комнаты, словно ядовитая змея, пробующая воздух языком.
Он закинул голову назад, и капли воды скатились по его белой шее, оставив прозрачное пятно на белой футболке. В клубах дыма он выглядел как роза в пустыне — одновременно подавленный и пленительный.
По сравнению с большинством сверстников, Линь Фэй гораздо раньше познал чувство, называемое безысходностью. Его родители официально развелись из-за «несовместимости характеров», но истинная причина крылась в том, что отец был заядлым игроком, а мать давно махнула рукой на них обоих. Дедушка с бабушкой, желая защитить внука, скрывали это, думая, что он ничего не знает.
Но чувствительность ребенка намного превосходит воображение взрослых.
Еще несколько лет назад в средней школе один злобный одноклассник обзывал его «беспризорником», крича, что у его родной матери уже есть другая семья и он ей не нужен. Линь Фэй из-за этого ввязался в жестокую драку. Не желая мириться с правдой и стремясь доказать, что мама всё еще принадлежит ему, он в одиночку тайком сел на автобус и уехал в Линьцзян.
Окрыленный надеждой, он увидел ту женщину: её семья из трех человек была так счастлива, что в их сладкой жизни не оставалось места для кого-то лишнего. Притворившись глухим и немым, он, словно побитый пес, бесшумно вернулся в Цяньтан и с тех пор больше никогда не упоминал родителей.
После этого он стал учиться еще усерднее. Когда Бог закрывает дверь, он открывает окно: сложные формулы, которые не давались сверстникам, он схватывал на лету. Награды в школе сыпались на него одна за другой, но ему было мало признания в стенах маленького учебного заведения. Он хотел подняться выше, уйти дальше, чтобы родители, бросившие его когда-то, горько пожалели об этом.
Так продолжалось до того самого случая.
Дедушка с бабушкой знали только то, что Линь Фэй стал донором костного мозга для сестры, но они не знали, что в день операции внезапно объявился отец Линь Фэя.
Сразу после пункции Линь Фэй лежал в палате ничком. Пронзительная боль заставляла его кусать губы до крови — это была боль, сравнимая со смертью. А за дверью палаты шел скандал. Отец Линь Фэя обвинял Ван Суцзе в безответственности и вреде здоровью сына, категорически запрещая использовать стволовые клетки Линь Фэя для спасения девочки.
Сначала Линь Фэй подумал, что в Линь Цзиньхуа проснулись остатки человечности. Но к концу ссоры Линь Цзиньхуа показал свои клыки: костный мозг его родного сына должен стоить как минимум двести тысяч. Без этой суммы о спасении девочки не могло быть и речи. Ван Суцзе пришлось уступить.
Как это смешно: за всё время ни один из них ни разу не заглянул в палату, чтобы просто посмотреть на него, зато они успешно заключили сделку.
Кем он был для них? Даже не мусором.
Операция привела к гипокальциемии. Целый семестр Линь Фэй восстанавливался дома. Единственная его поездка была вызвана звонком от Линь Цзиньхуа: тот проиграл все двести тысяч до копейки, влез в долги, и коллекторы сломали ему ноги. Он лежал дома парализованный, и в итоге эта история дошла до бабушки с дедушкой.
Дедушка Линь Фэя всю жизнь занимался каллиграфией, был человеком гордым и чистым. От гнева у него обострилась старая болезнь, и спасти его не удалось. С момента положения в гроб и до самых похорон Линь Фэй не проронил ни слезинки. Огромное количество людей за спиной называли его «неблагодарным волком».
В ту холодную ночь бабушка, которая понимала его лучше всех, прижала его к своему теплому сердцу и сказала: — Сладкий пирожок, у тебя есть бабушка. Что бы ни делал твой отец, ты всегда будешь моим сокровищем.
В тот момент он раз за разом спрашивал себя: «Линь Фэй, ты хочешь продолжать такую жизнь? Хочешь, чтобы тебя использовали, топтали, презирали? Чтобы родные родители втаптывали тебя в грязь — это и есть твоя судьба? Хочешь еще раз испытать это чувство абсолютного бессилия перед лицом смерти близкого человека?»
Нет.
Отныне он будет хвататься за каждую возможность, появляющуюся в жизни. Он будет лезть наверх из последних сил, он взлетит высоко, чтобы право выбора всегда оставалось в его руках, а не превращало его в игрушку судьбы.
И сейчас перед ним открылась великолепная возможность.
Красивая оболочка, хорошее воспитание, мягкий характер — такие предложения на дороге не валяются. Он не собирался влюбляться по-настоящему. Просто немного утешить дядю, поиграть с этим богатым и нежным мужчиной — он ничего не теряет.
В ту ночь Линь Фэй спал в обнимку со своим драгоценным чемоданчиком. Вместе с ним почивали великие достижения физики и химии. Всю ночь ему снились молекулярные формулы, и утром, проснувшись, он всё еще чувствовал себя как в тумане.
Когда секретарь Бай приехала за ним, он завтракал во дворе дома. Он быстро набросал пару простых вещей в рюкзак и отправился в путь налегке.
Линь Фэй однажды уже участвовал в летнем лагере по английскому. Жили они тогда в деревянных домиках на окраине, теснились в комнате с несколькими мальчишками, кондиционер едва дышал, и он по нескольку раз за ночь просыпался от жары. Результаты тогда не улучшились, зато вся шея была в потнице — зря потраченное время каникул.
Поэтому он не питал иллюзий насчет лагеря. Он просто хотел увидеть Фу Шиюэ, поблагодарить за дорогой подарок и, если выпадет шанс, купить что-нибудь ответное для дяди Фу.
Машина выехала в тихий пригород. Забор огораживал территорию размером с футбольное поле. Ярко-зеленая трава и бетонные площадки уходили за горизонт, но единственное, что сразу бросалось в глаза — это белый самолет. На нем красовался лазурный логотип корпорации «Керв», величественно возвышающийся под безоблачным синим небом.
Линь Фэй видел много самолетов, он часто летал в путешествия, но такой частный джет видел впервые. Задрав голову к логотипу компании, он по-новому осознал масштаб щедрости дяди Фу.
— Поднимайтесь, господин Фу ждет вас, — произнесла сзади секретарь Бай.
Шерстяной ковер был мягким и покрывал всё пространство от входа до гостиной. Диваны серого и белого цветов выглядели элегантно, потолок украшали стильные дизайнерские светильники. Вдоль стен тянулись наклонные железные книжные полки, уставленные классикой и разной литературой — всё выглядело как настоящий уютный дом.
Фу Шиюэ сидел, вытянув свои длинные ноги. На кофейном столике стоял декантер, в одной руке он держал бокал, в котором плескалось густое темно-красное вино. Пуговицы на воротнике рубашки не были застегнуты наглухо, как обычно — две верхние были расслаблены. Это лишало его привычной ауры аскетизма, добавляя несколько капель юношеского обаяния.
Линь Фэй только сейчас окончательно проснулся. На нем было свободное худи с завязками и спортивные штаны с манжетами — он выглядел невероятно невинно и совершенно не вписывался в этот интерьер высшего общества.
Фу Шиюэ встал, открыл холодильник, достал пакет молока и поставил его на столик: — Ты ведь не доел завтрак?
Линь Фэй кивнул, сел и непринужденно откинулся на спинку дивана. Он открутил крышку и сделал большой глоток молока, с любопытством оглядываясь по сторонам и прикидывая в уме, сколько может стоить такой самолет.
Словно угадав его мысли, Фу Шиюэ посмотрел на него с легкой улыбкой: — Моя сфера деятельности очень затратная. Нужно, чтобы партнеры верили в твою платежеспособность. Покупка самолета для встреч с гостями — самый простой способ это доказать.
«Это для обычных компаний, а не для такого гиганта, как "Керв"», — подумал Линь Фэй. Партнеры спят и видят, как бы наладить связи с «Керв», кто посмеет ими пренебречь?
«Он джентльмен до мозга костей», — решил Линь Фэй. Мужчина замечал дискомфорт, который власть и деньги могли вызвать у юноши, и легко его нивелировал.
Такая чуткость не вырабатывается за один день — это результат многолетнего воспитания в определенной среде. Одним словом, это идет из богатой и влиятельной семьи с глубокими традициями.
— Дядя Фу, спасибо большое за подарок, мне очень понравилось, — Линь Фэй облизнул белые следы молока на губах; это выглядело очаровательно.
Фу Шиюэ скользнул взглядом по остаткам молока у него на губах и, словно о чем-то задумавшись, прищурился: — Рад, что понравилось. Если какой-то элемент окислится, скажи мне, я заменю.
Глаза Линь Фэя сияли чистотой: — Дядя Фу, в следующий раз я тоже подарю вам что-нибудь.
— Не стоит быть таким вежливым, — Фу Шиюэ коснулся кончиком пальца своих губ и мягко улыбнулся. — В этот раз мне тебе вытереть или сам справишься?
Линь Фэй вытер губы большим пальцем, да так сильно, что они стали еще ярче. Он смущенно коснулся кончика носа: — А где Чжоу Мянь? Куда мы летим?
Фу Шиюэ ответил лишь на один вопрос: — Он летит другим рейсом. Увидишь его после приземления.
Двигатели самолета зажужжали, пейзаж снаружи начал стремительно удаляться. Линь Фэй сел, опустившись коленями на мягкий диван у окна, и с любопытством стал рассматривать невиданные ранее виды. Огромная взлетная полоса становилась всё меньше, пока не превратилась в крошечную зеленую точку.
Он смотрел на пейзаж, не зная, что сам является пейзажем для другого.
Ткань на талии натянулась из-за его наклона вперед, обнажив полоску ослепительно белой кожи. В ярком солнечном свете она казалась покрытой тонким слоем пудры. Эта плоть, обладавшая невероятным юношеским очарованием, так и притягивала взгляд — можно было легко представить, насколько она мягкая и упругая. Непонятно было, то ли талия у него такая гибкая, то ли сами кости податливы — это рождало бесконечное множество фантазий.
Фу Шиюэ слегка поправил очки, взял со стола бокал вина, пригубил его и уставился на Линь Фэя прямым взглядом. Спустя пару минут он медленно встал, зашел в комнату, достал пиджак и набросил его Линь Фэю на плечи сзади.
Тепло чужого тела накрыло его вместе с ароматом зрелого парфюма. Линь Фэй обернулся и столкнулся с нежным взглядом Фу Шиюэ. Он замер и широко раскрыл глаза, словно лесной олененок, услышавший выстрел: уши машинально навострились, готовые в любой момент дать команду к бегству.
Фу Шиюэ обеими руками поправил лацканы пиджака на нем и сказал: — После выхода из самолета будет перепад температур. Ты слишком легко одет.
«Он так мил, что это почти преступление. Откуда взялся такой глупенький малыш?»