Глава пятая
Если заметите ошибки, пожалуйста отметьте и я исправлю, я второй раз перевожу, по этому простите за ошибки 👉🏻👈🏻
***
В комнате находилась отдельная уборная. Фу Шиюэ стоял у раковины и уже в третий раз намыливал ладони дезинфицирующим средством, делая это с таким видом, будто был занят чем-то чрезвычайно изысканным. В мусорной корзине у его ног лежал тот самый белоснежный шелковый платок.
Только после пятого раза он вытянул несколько бумажных полотенец и принялся тщательно вытирать пальцы, не оставляя ни единой капли воды. Закончив, он бросил мимолетный взгляд в зеркало: тонкие веки делали его взор холодным, придавая лицу вид человека бесстрастного и даже сурового. Он неторопливо надел свои элегантные очки и вышел.
Линь Фэй сидел на длинной скамье, обняв рюкзак; он ссутулился, лениво приткнув подбородок к его верхушке. Услышав шаги, он поднял глаза. Под мертвенно-белым светом люминесцентных ламп его кожа казалась белой, как молоко, а изгиб верхней губы был слегка приподнят. С того ракурса, под которым на него смотрел высокий Фу Шиюэ, такая форма губ казалась прямым приглашением к поцелую.
— Дядя Фу, врач посоветовал оставить его в стационаре на несколько дней под наблюдением, — вяло произнес Линь Фэй.
Фу Шиюэ прищурился и мягко улыбнулся: — Уже придумал ему имя?
Линь Фэй, не поднимая головы, ответил не раздумывая: — Альфа.
Как «Альфа-Го» (AlphaGo).
Мальчишкам так или иначе нравится всё технологичное, и Линь Фэй не был исключением. Искусственный интеллект Альфа-Го — это круто, он придумал это еще по дороге сюда.
Фу Шиюэ скользнул взглядом по красивой, плавной линии его затылка: — В следующие выходные приедешь забрать Альфу.
— Дядя Фу, а в выходные я смогу вас увидеть? — Линь Фэй поднял лицо, и его вопрос прозвучал мягко и вкрадчиво.
Фу Шиюэ словно посмаковал этот тон, напоминающий сахарную вату, и сухо ответил: — Возможно.
Высокая, статная фигура нависала над юношей, окутывая его сильным ароматом зрелого мужчины. Линь Фэй задрал голову, сохраняя маску паиньки: — Спасибо, дядя Фу. Я ведь так и не назвал своего имени. Меня зовут Линь Фэй.
— Какой «Фэй»? (имеется в виду иероглиф)
— Тот же, что в фамилии Фибоначчи.
Фу Шиюэ едва заметно усмехнулся и размеренно произнес: — Фу Шиюэ.
Соблюдая вежливость, Линь Фэй спросил: — А какими иероглифами это пишется?
Но Фу Шиюэ не стал объяснять на словах. Он перехватил запястье юноши, лежавшее на рюкзаке. Прежде чем тот успел отстраниться, ладонь обожгло щекотным, покалывающим чувством: Фу Шиюэ, опустив взгляд, небрежно и медленно вывел три иероглифа прямо на его ладони.
Прикосновения были очень легкими, прохладными, словно снежинки падали на кожу, но из-за сосредоточенного взгляда мужчины у Линь Фэя возникло странное ощущение — будто Фу Шиюэ держит в руках острый резец и хочет навечно выгравировать эти три знака в его плоти.
— Запомнил, какие это иероглифы? — Фу Шиюэ удерживал его тонкое запястье, а его улыбка была едва уловимой и мягкой.
Линь Фэй был немного рассеян; он осторожно высвободил руку: — Запомнил. У вас очень красивое имя.
Кожа на ладони всё еще зудела; опустив руку, он не удержался и сжал её в кулак. Острое чутье подсказывало ему: возможно, он чем-то заинтересовал Фу Шиюэ. — Мне пора домой. Увидимся в выходные.
Это было чутье, закаленное в тысячах подобных ситуаций. С его лицом, которое так нравилось людям, он с тринадцати лет начал получать стопки любовных писем. К восемнадцати годам количество признаний — и от парней, и от девушек — не поддавалось исчислению. Были среди них и «старые развратники» гораздо старше Фу Шиюэ, забывшие о приличиях.
Уловки тех похотливых стариков он видел насквозь и сурово проучивал тех, кто переходил границы. Но Фу Шиюэ был совсем другим: его действия не казались переходом черты, напротив — они выглядели естественными и само собой разумеющимися.
Возможно, потому, что Фу Шиюэ был чертовски хорош собой.
Фу Шиюэ не поехал домой на той Тесле. Он остался в кабинете ветеринарной клиники, чтобы разобрать несколько рабочих писем.
Меньше чем через полчаса водитель припарковал у входа другой автомобиль. Эту Теслу нужно было тщательно вычистить — его придирчивый наниматель терпеть не мог собак.
Вечером предстояло еще несколько видеоконференций. По дороге в индустриальный парк телефон Фу Шиюэ зазвонил. Рука в кожаной перчатке нажала на кнопку приема, взгляд оставался спокойным и был устремлен на дорогу.
Звонил человек, которого можно было назвать его другом — Чэн Цзэ. Он занимался короткими видео и стримингом, владел парой популярных приложений и неплохо заработал на волне хайпа, но его бизнес и близко не стоял рядом с делами Фу Шиюэ.
— В чем дело? — бесстрастно спросил Фу Шиюэ.
Чэн Цзэ звучал воодушевленно: — Господин Фу, я только приземлился и сразу увидел зарубежные новости! Те беспилотники серии «Полярная звезда»... дашь мне первым потестить? В новостях пишут, что на эту штуку можно цеплять бомбы, это правда или гон?
Фу Шиюэ ответил молчанием.
— Эй! Господин Фу? Я тебе реально завидую. Твой «Кэри» (Corey) каждый раз в новостях — то в военных рубриках, то в финансовых авангардах. Не то что моя контора: у нас каждый день одни сплетни о звездах...
— Ты позвонил только ради этого?
Чэн Цзэ весело рассмеялся: — Не только. Господин Фу, на днях ты взял собаку из моего приюта, я над этим долго голову ломал. Помню, ты всегда любил покладистых и милых крошек. В этот раз я привез тебе чистокровного кота породы рэгдолл, точно в твоем вкусе. Завтра пришлю человека, пусть доставят.
— Не нужно, — Фу Шиюэ мельком взглянул на пустое пассажирское сиденье. Он вспомнил, как Линь Фэй ел рожок: зубы белые, два остреньких клыка, а когда поднимает голову — взгляд чистый и очаровательный. Весь такой послушный и мягкий, что так и хочется его прижать и помучить. Уголок губ мужчины приподнялся. — Я уже завел «котенка».
Чэн Цзэ опешил: — Какого котенка?
— Со вкусом маття.
— Есть такая порода? Господин Фу, ты реально человек широкого кругозора, — Чэн Цзэ решил, что ослышался, может, это было какое-то английское название вроде «Ричард» или что-то в этом роде, и не стал вникать. — Раз господин Фу не хочет держать собаку, я пришлю людей забрать щенка, чтобы не обременять тебя. Как он там?
Фу Шиюэ небрежно бросил: — Сдох.
Сентябрьское солнце палило нещадно, небо было пронзительно синим без единого облачка. Воздух напоминал разогретую духовку, а ученики на стадионе школы при университете были похожи на полуготовую еду — жара буквально лишала их воли к жизни.
В такую погоду урок физкультуры превращался в пытку. Линь Фэй лениво сидел на парапете клумбы в тени деревьев, сжимая в руке бутылку теплой минералки. Многие вокруг то и дело поглядывали на него. Девочки из параллельного класса, опустив головы, шушукались — одна подбивала другую подойти и попросить WeChat, но в этом возрасте девчонки еще слишком застенчивы, так что никто не решился.
— Наш физрук взял отгул. Хорошо, что этот урок ведет препод у десятиклассников, а то я бы тут копыта отбросил, — тяжело дыша, Чжоу Мянь уселся рядом с Линь Фэем, стряхивая капли пота с коротко стриженной головы.
Линь Фэй отвернулся. Вдалеке ученики десятого класса только что закончили круг пробежки. Учитель физкультуры — здоровенный детина в майке, играющий мышцами на руках — выглядел внушительно. Он по-свойски обнимал за плечи одного ученика и вел его в сторону каморки со снаряжением. Тот парень еле волочил ноги, но не мог вырваться из стального захвата учителя и, как цыпленок, плелся за ним таскать инвентарь.
Чжоу Мянь хмыкнул: — Если меня заставят таскать снарягу, я лучше сразу принесу себя в жертву небу.
Линь Фэй не ответил. Он слегка прищурился, глядя вслед удаляющейся паре, пока потное лицо Чжоу Мяня не возникло прямо перед ним. Тот с любопытством рассматривал друга: — На какую красотку ты так засмотрелся?
Линь Фэй отпихнул его лицо рукой и кивнул острым подбородком: — На десять часов. Знакомая рожа?
Чжоу Мянь глянул и расплылся в улыбке. Небо вознаградило их терпение — наконец-то они поймали этого типа. Это лицо в прыщах и вороватый вид забыть было невозможно. Оскалившись, он злобно прошептал: — И правда десятиклассник. Сейчас найдем момент и отделаем его.
— Позови его в туалет на втором этаже спорткомплекса. Поболтаем, — Линь Фэй поставил бутылку на край клумбы и вытянул свои прямые ровные ноги, лениво разминая кисти рук.
Он даже не знал этого парня, зачем тому понадобилось строить ему козни?
Они уже проворачивали подобные дела раньше. Чжоу Мянь сразу всё понял по одному его виду. С улыбкой он подбежал к тому парню, по-братски обнял его за плечи и что-то тихо сказал. Тот посмотрел сначала на Чжоу Мяня, потом на стоящего неподалеку Линь Фэя; лицо его стало неестественным, но он не проронил ни слова и последовал за Чжоу Мянем в сторону туалета.
В этом возрасте дети дорожат репутацией — никто не хочет терять лицо перед одноклассниками.
В туалете на втором этаже спорткомплекса почти не было людей, там часто тайком курили, и запах стоял пренеприятный. Линь Фэй зашел внутрь, закрыл дверь и подпер ручку шваброй, стоявшей за дверью.
Он обернулся. Парень стоял у окна; у него была разбита губа, он упрямо задрал подбородок и сверлил Линь Фэя взглядом, строя из себя героя.
— Смотри-ка, какой крепкий орешек. Видать, кулаков тебе мало перепало, — Чжоу Мянь схватил парня за шиворот и с силой прижал спиной к раковине, придавив локтем, чтобы тот не дергался. Он повернулся к другу: — Его зовут Гао Юаньхан. Говорит, что это не он сделал.
Линь Фэй неторопливо прислонился к раковине. Он вытянул пачку сигарет из кармана школьных брюк Чжоу Мяня, чиркнул зажигалкой и закурил. Небрежно держа сигарету в зубах, он посмотрел на Гао Юаньхана сверху вниз: — Знаешь меня?
— Нет, — в глазах Гао Юаньхана промелькнуло удивление. Линь Фэй курил очень уверенно. Обычно сверстники просто красуются — вдыхают и сразу выпускают дым, но кадык Линь Фэя дернулся: он явно затягивался глубоко. Это было круто — даже заядлые курильщики так не всегда умеют.
Линь Фэй вертел в одной руке зажигалку, всё быстрее и быстрее. У Гао Юаньхана появилось дурное предчувствие: этот паинька выглядел куда опаснее Чжоу Мяня. Черт знает, что у него на уме. Он храбро выкрикнул: — Тебе не по зубам те, кто за мной стоит! Ты в этой школе без году неделя. Каким бы крутым ты ни был раньше — это в прошлом. Теперь здесь не твоя территория. Только попробуй меня тронуть!
Чжоу Мянь, парень вспыльчивый, тут же отвесил ему пощечину. У Гао Юаньхана мгновенно покраснела половина лица. — А я попробую. Посмотрим, что крепче — твой язык или мои кулаки.
Глаза Гао Юаньхана налились кровью, он с ненавистью уставился на них: — Вам конец! Мой босс вас раздавит!
— И кто твой босс? — Линь Фэй поймал вращающуюся зажигалку и спокойно задал вопрос.
Гао Юаньхан из чувства солидарности сжал губы. Все они старшеклассники, а не бандиты с улицы — ну, получит он один раз, и что Линь Фэй ему сделает?
Линь Фэй запрыгнул на раковину, носки его кроссовок то и дело касались пола. Он не ожидал, что Гао Юаньхан окажется таким верным. С щелчком он зажег пламя и поднес его к лицу парня, подпалив прядь волос. Раздался неприятный запах гари. Гао Юаньхан рефлекторно попытался уклониться, но Чжоу Мянь мертвой хваткой вцепился в его плечи.
— Мне неинтересно, кто за тобой стоит, — Линь Фэй поднес пламя к самым глазам парня. От жара тот зажмурился. Линь Фэй посмотрел на него сверху вниз совершенно спокойно, будто рассказывал, что ел на обед: — Учитель говорил, что веки — это самая тонкая кожа на теле человека. Жира там мало, так что при поджаривании пахнуть сильно не должно, верно?
Гао Юаньхан с трудом приоткрыл один глаз. Профиль Линь Фэя был изящным и кротким, его глаза с опущенными уголками безмятежно взирали на него, а сережка в ухе поблескивала на свету. Он выглядел чистым и хрупким — совсем не похожим на злодея. Но в этот миг Гао Юаньхан понял: Линь Фэй и глазом не моргнет, когда будет жечь ему веки.
— Убери зажигалку, я всё скажу! — Гао Юаньхан тяжело задышал. Наглый боится дерзкого, а дерзкий — безумного. Он не хотел проверять, насколько Линь Фэй безумен. Как только жар исчез от глаз, он выпалил: — Мой босс — Янь Хао. Это он дал мне ведомость с оценками и велел приклеить на доску. Я тут ни при чем.
— Янь Хао? — лицо Чжоу Мяня помрачнело. Он посмотрел на Линь Фэя: — «Школьный тиран» нашего заведения. Семья очень богатая. Говорят, его отец — крупный делец, постоянно в разъездах, дома почти не бывает, так что парнем никто не занимается. У него целая банда прихвостней.
Гао Юаньхан снова приободрился и с торжеством заявил: — В этой школе всё решает Янь Хао. Вы ударили меня — значит, бросили вызов ему. Вам обоим крышка!
Чжоу Мянь уже занес кулак, но Линь Фэй перехватил его руку. Он вынул изо рта недокуренную сигарету и небрежно сунул её в рот Чжоу Мяню: — Ты слышал? Здесь всё решает Янь Хао. И ты после этого еще смеешь его бить?
Должно быть, из-за того, что Линь Фэй недавно ел конфеты, Чжоу Мянь почувствовал на фильтре сигареты легкий сладкий привкус. Он застыл, глядя на профиль друга, в ушах стоял гул, и он совершенно перестал слышать, что говорит Линь Фэй.
Гао Юаньхан расплылся в улыбке, не забыв подлить масла в огонь: — Линь Фэй, ты сообразительнее него.
Линь Фэй развернул молочную ириску, закинул в рот и, наклонившись к самому уху парня, окутал его густым ароматом молока, чеканя каждое слово: — Вернись и передай Янь Хао: отныне в этой школе его слово ничего не значит.