«Так начинается боль»

Ва, я проснулась от того, что на улице шёл очень сильный дождь. Нет, даже не дождь — ливень. И знаете, я очень обрадовалась, потому что обожаю эту погоду. Когда дождь льёт как из ведра, когда ветер и гроза с молнией. Если бы я ещё могла выйти на улицу и постоять под дождём — был бы вообще кайф. Но мама мне тогда даст хороший подзатыльник. А она у меня очень боится всего этого. Каждый раз, когда у нас идёт дождь, мама почти всегда собирает нас всех в комнате. Ну, как нас всех: меня, Адама и себя. И мы все вместе сидим и читаем азкары и дуа.

Не знаю, как вообще можно его бояться. Это же обычный дождь. И знаете, я его настолько люблю, что включаю на ночь перед сном звуки дождя и засыпаю — они меня успокаивают.

Когда я увидела дождь, то сразу взяла свой плед и села на подоконник. Альхамдулиллах, он у меня был большой, и я свободно могла на нём сидеть и даже спать. Да, кстати, я однажды даже спала на подоконнике. Но потом пожалела — на следующее утро у меня болело всё тело, и я не пошла в школу.

Так вот. Когда я так сидела и наслаждалась видом, в мою комнату постучали.

— Элиф, дочка, вставай. Мама тебя завтракать зовёт.

Это был отец. Он меня не часто будит, но в этот раз, кажется, решил разбудить.

— Да, пап, я уже встала. Сейчас приду.

— Хорошо, тогда мы тебя ждём внизу.

Я невольно встала, пошла в ванну, умылась, решила заодно принять душ. А после переоделась в удобное платье и пошла на кухню.

Там уже все сидели и что-то обсуждали.

— О чём болтаете? — спросила я и села на стул рядом с отцом.

— Дядя Закария нас сегодня пригласил в честь приезда отца. Сказал, что давно не видел друга и хочет, чтобы мы к нему пришли.

— Ого, прикольно. А мы все пойдём или только папа с мамой?

— Элиф, конечно, все. Он же нас всех пригласил, — ответил отец.

— Понятно, — равнодушно ответила я, хотя в душе немного была рада.

— Элиф, только красиво оденься, а не в эти штаны. Всё-таки мы идём в гости, а не на прогулку, — недовольно сказала мама.

— Ну мам, в штанах удобней.

— Элиф, пожалуйста, одень платье, которое я тебе купила два месяца назад. Тебе оно очень идёт, но ты его так и не надела.

— Хорошо. Но кого вообще будет волновать мой вид? Там всего-то дядя Закария, тётя Марьям и Юсуф с Эмиром. А они уже привыкли к моему виду.

— Элиф, твой вид будет волновать меня. Я же всё-таки твоя мать.

— Так, не спорьте и дайте мне нормально поесть в тишине, — вмешался в наш разговор отец, чему я была очень благодарна.

Но потом, когда мама не видела, он прошептал мне на ухо:

— Элиф, одень то платье. Маму это очень порадует. Тебе же несложно. Ты у меня сильная. А вот мама в эти дни очень устала, и я не хочу, чтобы она ещё и злой ходила.

— Хорошо, пап, — ответила я.

Мы молча продолжили есть, и никто из нас после не сказал ни слова. Мама уже хотела встать и помыть посуду, но я её опередила.

— Мам, иди пока отдохни, я сама помою, — сказала я и принялась мыть посуду.

Мама удивилась, но потом её взгляд стал мягче, и она обняла меня сзади.

— Элиф, ты у меня самая лучшая. Прости, что иногда бываю резкой и грубой. Просто я в последнее время что-то устала.

— Мама, ты что? Я не обижаюсь. Я всё понимаю.

Я обняла её в ответ. Папа смотрел на нас и улыбался, а потом тоже подошёл и обнял нас обеих.

— Не хватает только Адама, — с улыбкой произнесла я.

— Ничего страшного, не всегда он должен быть везде, — проронил отец.

Мы все вместе засмеялись.

— Ладно, мам, идите одевайтесь, а я пойду закончу мыть посуду.

— Элиф, нам не сейчас надо идти. Мы пойдём после аср намаза.

— А, понятно. Ну хорошо.

Мама ушла, а я продолжила мыть посуду и закончила примерно через десять минут.

Потом я поднялась к себе, намазала руки кремом и села повторять домашнее задание.

Когда я уже закончила повторять всё домашнее и сделала то, что не успела, в комнату зашла мама.

— Элиф, иди уже одевайся. Папа сказал, что через полчаса мы выйдем.

— Хорошо, мам. А сколько сейчас времени?

— 15:54, — ответила мама, взглянув на свои наручные часы.

— Понятно. А я и не заметила, как быстро пролетело время.

— Так бывает, когда отвлекаешься и забываешь про время.

Мы засмеялись.

— Всё, иди уже одевайся, а то папа будет ворчать, что мы не готовы, хотя он нас предупредил ещё полчаса назад.

— Хорошо, — ответила я.

Мама вышла из комнаты.

Я подошла к шкафу и принялась искать то платье, которое мама купила мне ещё два месяца назад и которое я с тех пор так и не надела.

Искала я его долго — минут десять, наверное. Но в конце концов нашла под своими штанами и облегчённо вздохнула.

После я пошла гладить. Но когда я пришла, там уже стоял Адам.

Когда он увидел меня, стоящую рядом, то сказал:

— Подожди, пока я закончу.

— А я что, по-твоему, делаю?

— Ну иди пока займись своими делами, не стой над душой.

— Адам, я чем-то тебе мешаю? Нет? Оставь меня.

Адам ничего не ответил. Тогда я сказала:

— Адам, а почему ты не попросил меня погладить твою рубашку? Я бы погладила.

— Потому что я знал, что ты откажешь. А маму беспокоить тоже не хотел. Вот и пришлось взять инициативу в свои руки, — равнодушно бросил Адам.

— С чего ты взял, что я откажу?

— Элиф, я разве тебя не знаю? — ответил Адам всё так же равнодушно и молча взял свою рубашку, которую уже закончил гладить.

Но когда он уже хотел уйти, я преградила ему дорогу.

— Адам, что с тобой? Ты какой-то не свой. Если это я тебя чем-то обидела — скажи, я извинюсь.

Адам посмотрел на меня, усмехнулся и сказал:

— Элиф, ты чего? Я бы на тебя не обиделся. Ты же моя любимая сестрёнка. Просто сегодня настроения нет. Наверное, из-за погоды — она же сегодня тоже плохая.

— Точно? — переспросила я, прищурившись, но уже более спокойно.

— Конечно.

И Адам обнял меня. Я ответила тем же.

— Всё, короче, иди гладь своё платье.

— Хорошо.

Он пошёл в свою комнату, а я — гладить платье. С облегчённым сердцем, потому что была уже уверена, что Адам на меня не обижен.

Вообще, хоть мы и спорим, подкалываем друг друга, всё равно мы очень сильно любим друг друга.

Я подошла и начала гладить платье, думая про себя: «Не дай Аллах, я его прожгу». А то мама, несмотря на свою усталость, может дать мне чапалах. Я сама усмехнулась от своей же мысли.

Альхамдулиллах, я его нормально погладила и ничего не прожгла. С облегчением пошла наверх переодеваться.

Платье было цвета молодой весенней листвы — не яркое, но и не бледное. И с ним я решила надеть бежевый шарф. Когда я взглянула на себя в зеркало, то поняла, как же мне идёт это платье, и начала кружиться, пока никто не видит. Но меня всё-таки увидел отец.

Когда я его заметила, он улыбался, а его глаза светились.

— Ва, ма ша Аллах, какая же у меня красивая дочка. Спасибо Аллаху за то, что он её мне даровал.

— Папа, прекрати, — смущённо произнесла я.

— А что, я не могу похвалить свою дочь?

— Но ты не хвалишь, ты даёшь комплименты.

— Какая разница — комплимент это или хвала? Главное, что я могу это говорить.

— Папа…

— Что?

— Нечего.

— Вот и правильно, Элиф. Слушайся отца — он тебе плохого не посоветует.

Мы засмеялись.

— Ладно, пап, когда мы уже поедем?

— Не знаю.

— В смысле?

— Во-первых, твоя мама ещё не оделась. Наряжается, говорит, что хочет выглядеть красивой в глазах дяди Закарии и тёти Марьям.

— Они же ей не дядя и тётя.

— Вот именно. Но она всё равно их так называет. Наверное, привыкла, что вы так называете, вот и ей это вошло в привычку.

Мы засмеялись.

— Так это вы меня тут обсуждаете? — послышался голос мамы сзади. Она стояла и хитро смотрела на нас.

— Любимая, конечно же нет.

— А кого тогда?

— Да так, бабушку из подъезда.

— Но мы живём в доме.

— А да, а то я забыл уже.

— Абдулла, признай уже, что вы обсуждали меня.

— Любимая, как же ты красиво сегодня выглядишь! Просто изумительно.

— Не заговаривай мне зубы.

— Ладно, признаю: да, мы говорили о тебе.

Пока они болтали — точнее, мама всё докапывалась до истины, а папа оправдывался — я стояла в стороне и хихикала над ними.

— Мам, вы скоро пойдём? Мне уже Юсуф позвонил, спрашивал, приедем ли мы.

— Да, Адам уже идёт, — крикнула мама в ответ.

И мы все вместе пошли вниз.

Когда мы вышли, оказалось, что Адам уже завёл машину, чтобы прогреть салон — на улице было очень холодно из-за дождя. Правда, самого дождя уже не было.

Мы все сели. Папа за руль, мама впереди, а я с Адамом сзади. Вообще Адам хотел сесть спереди, но маму укачивает, и она попросила его поменяться местами. Адам не смог отказать.

Ехать нам было минут пятнадцать до дома дяди Закарии. Пешком это заняло бы минут двадцать пять.

Минут пять мы ехали молча. Но потом мама сказала:

— Элиф, видишь, как тебе идёт это платье? Особенно с этим платком. А ты отказывалась.

— Ага, — согласилась я, потому что и правда так считала.

— Да, Элиф теперь у нас как с обложки.

— Адам, прекрати.

— Нет, моя дочь не может быть с обложки. Все, кто там нарисованы, — немусульманки. А моя дочь — мусульманка. Теперь, Адам, видишь отличия?

— А, вот в чём дело. Тогда Элиф у нас самая прилежная мусульманка. Правда, отец?

— Ага. По крайней мере, для меня, — улыбнулся папа.

Все засмеялись. А я покраснела ещё больше. Но потом решила открыть окно, чтобы хоть немного успокоиться.

— Элиф, закрой окно, мне холодно, — проворчал Адам.

— А мне жарко. Потерпи немного.

— Элиф, закрой.

— Нет.

— Так, успокойтесь!

— Отец, попроси Элиф закрыть окно.

— Пап, мне жарко.

— Адам, подожди пять минут. Сейчас Элиф остынет, и я подниму окно.

Адам и мама засмеялись. А я недовольно посмотрела на отца. Но он, увидев меня, подмигнул. И я засмеялась.

Через десять минут мы уже стояли возле дома дяди Закарии. Он нас встречал у двери.

— Ассаламу алейкум, — поприветствовал нас дядя и протянул руку отцу.

— Ва алейкум ассалам, — ответил отец и пожал её.

— Асие, рад вас видеть! — поприветствовал он маму, и та вошла в дом.

Когда мама с папой зашли, он посмотрел на нас.

— Ассаламу алейкум, дядя Закария, — поздоровались мы.

— Ва алейкум ассалам. Как вы, Адам, Элиф? Как учёба? Справляетесь?

— Да, дядя, справляемся, — ответил Адам.

А я смущённо молчала и опустила взгляд в пол. Хотя обычно я так не делаю. Но мама сказала, что это показывает скромность девочки, и я, чтобы не показаться в глазах дяди нескромной, решилась на эту, как по мне, чушь.

— Адам, ты уже работаешь? — спросил дядя.

— Да, дядя. Я подрабатываю доставщиком еды, — ответил Адам.

Я удивилась. Почему он никогда не говорил? Так вот почему он иногда приходил так поздно… Но почему-то, когда я его спрашивала, он всегда отмахивался: «Подожди, придёшь домой — расскажу». Ну, я тебе такой допрос устрою.

— Понятно. Молодец, зато деньги всегда при себе. А это важно для мужчины, — сказал дядя.

Адам просто кивнул.

Дядя Закария повернулся ко мне:

— Элиф, а ты что делаешь? Как учёба? Сложно, наверное — всё-таки конец года, экзамены и всё такое.

— Да, дядя. Помаленьку готовлюсь.

— Вот и правильно. Ну ладно, проходите в дом.

И мы зашли.

Дом дяди был уютным, как всегда. В нём пахло выпечкой, и этот запах был таким завораживающим.

Адам пошёл к Эмиру и Юсуфу, а я — на кухню, к маме и тёте Марьям. Когда я зашла, мама и тётя пили чай и ели пахлаву. Тётя увидела меня, встала и подошла.

— Ва, Элиф, ты так выросла и такой красивой стала, ма ша Аллах. Прям невеста!

— Тётя, что вы такое говорите? — смущённо произнесла я. Не знаю, что на меня сегодня нашло — всё время смущаюсь.

— Ой, Марьям, что ты? Какая ещё невеста? Она ещё маленькая, ей ещё учиться, — сказала мама.

— Ну, Асия, я же не говорю, что ей прямо сейчас выходить замуж. Я говорю, что она уже почти как невеста. Это две разные вещи.

Они засмеялись, а я покраснела ещё больше.

— Элиф, хочешь посидеть с нами, поболтать? — предложила тётя Марьям.

— Спасибо, тётя, но я откажусь, — ответила я, потому что знала: их сплетни меня всё равно не заинтересуют.

— Ну ладно, иди тогда с Адамом и Юсуфом побудь. Там ещё и Эмир есть.

— Хорошо, а где они?

— Ну, вроде в комнате Юсуфа должны быть. Посмотри.

— Хорошо, — ответила я и направилась к комнате Юсуфа, смущаясь ещё больше.

Господи, и как это интересно будет выглядеть со стороны? Я такая захожу в комнату Юсуфа, а они на меня смотрят. Какой же стыд. Надо было сразу с Адамом пойти. Но тогда, наверное, тётя Марьям обиделась бы, что я не поздоровалась.

Когда я уже встала перед дверью, ведущей в комнату Юсуфа, сзади услышала голос.

— Элиф, ассаламу алейкум.

Я обернулась. Там стоял Юсуф.

— Ва алейкум ассалам, — ответила я и покраснела.

— Что тут делаешь?

— Тётя Марьям мне сказала побыть с вами и с Адамом. Они там что-то своё обсуждают.

— Понятно. Ну, раз так, проходи.

Он открыл дверь. Там как раз сидели Адам и Эмир.

— О, Элиф, ассаламу алейкум, — поприветствовал меня Эмир, как только увидел.

— Ва алейкум ассалам, — ответила я, зашла, а за мной — Юсуф.

— Элиф, что ты тут делаешь? Почему не осталась с мамой и тётей? — спросил брат. По его лицу было видно, он не очень хотел, чтобы я тут сидела. Наверное, секретничали тут без меня.

— Я… — начала я, но Юсуф опередил.

— Адам, это я её попросил с нами посидеть. Я увидел, что ей скучно одной на кухне, вот и решил позвать.

— А, понятно. Ну ладно, тогда я не против, — сказал Адам, и они с Эмиром продолжили о чём-то болтать.

А Юсуф улыбнулся мне и подмигнул. От этого я покраснела ещё больше.

Юсуф сел на кровать к Адаму и Эмиру, а я села на стул возле окна и достала телефон — полистать ленту в IG, чтобы не слушать их дурацкую болтовню. Но не успела я надеть наушники (которые успела прихватить с собой), как Эмир опередил меня и задал вопрос:

— Ва, Элиф, ты такая красивая сегодня, особенно в этом платье.

— Только сегодня? — спросила я, приподняв одну бровь. В голосе слышалась насмешка, но губы уже сами тянулись к улыбке.

— Ну, конечно, только сегодня, до этого ты всегда была в штанах, — подколол меня Эмир.

Но Юсуф толкнул его. По его лицу было видно: «Не смей её обижать».

Увидев это, Эмир сразу изменился в лице и сказал:

— Ладно, Элиф, шучу. Ты у нас всегда красивая, в любом наряде. В платье, в штанах — не важно. Главное, что везде ты выглядишь как принцесса.

— Ой, спасибо, — сказала я, делая вид, что смутилась.

Мы засмеялись. Только вот Адам и Юсуф… их шутка не очень порадовала. Они не то что не смеялись — они даже не улыбнулись.

Мы ещё минут десять посидели, поболтали. А потом Эмир сказал:

— Эй, а давайте сыграем в правду или действие?

— Да ну, Эмир, детская игра, — сказал Адам.

— Да, я согласен с Адамом, Эмир, детская, — добавил кто-то.

— А я хочу, — с энтузиазмом откликнулась я. Эмира это очень сильно порадовало.

— Ну вот, Элиф хочет, и мне этого достаточно.

Когда Адам и Юсуф услышали, что я тоже играю, Юсуф сказал:

— Ладно, если вы двое играете, то я тоже с вами.

— И я, — отозвался Адам.

— Вы же не хотели, — с хитриной посмотрел на них Эмир.

— Ну вот теперь захотели. Все, давайте играть, — сказал Юсуф.

— Да, давайте, — отозвался Адам.

— Ну ладно, — сказал Эмир и пожал плечами.

Мы начали игру. Эмир взял бутылку с окна и начал крутить. Она попала на Адама.

— Адам, правда или действие?

— Действие.

— Иди на кухню и принеси на тарелке нам пахлаву, а то я проголодался.

— Эй, там тётя и мама сидят, как я туда пойду?

— Мне всё равно. Надо было выбирать правду.

Адам невольно пошёл за пахлавой. А я пока решила опять полистать ленту, только уже в Тик-Токе.

Адам пришёл через пять минут с полной тарелкой пахлавы.

— Ого, как у тебя получилось взять столько? — с удивлением спросил Эмир.

— Я объяснил всё тёте Марьям, и она мне дала.

— Ого, понятно.

Юсуф уже хотел взять себе одну, как вдруг Эмир не позволил ему.

— Эй, это моё.

— И ты ни с кем не поделишься?

— Кроме Элиф, конечно.

— Вообще-то я твой брат.

— И что?

Эмир протянул мне тарелку с пахлавой, и я взяла самый большой кусок.

— Ого, Элиф, ты взяла самый большой. Не слишком много будет для тебя? — с подколом спросил меня Эмир и засмеялся.

А я с набитым ртом ответила:

— Вообще-то ты мне сам предложил. А ты меня знаешь — я всегда беру самое большое.

Эмир рассмеялся, а Адам закатил глаза. Но когда я посмотрела на Юсуфа… тот смотрел на меня и улыбался. А его глаза сверкались, будто говорили: «Ох, какая же ты красивая, моя Элиф». Я смущённо отвернулась.

И как раз в этот момент нас позвала мама:

— Элиф, Адам, пойдёмте, мы уходим.

— Хорошо, мам, — ответил Адам. — Пойдём, Элиф.

— Хорошо.

Мы встали, а Эмир и Юсуф пошли за нами, чтобы проводить.

Мы вышли в коридор. Тётя Марьям обняла меня и поцеловала в щёку:

— Приходи ещё, Элиф. Ты всегда желанный гость.

— Спасибо, тётя, — ответила я и правда была рада.

Дядя Закария пожал руку отцу, потом Адаму. Тётя Марьям обняла маму, и они обменялись какими-то быстрыми фразами по-турецки.

Эмир подошёл ко мне и подмигнул:

— Элиф, ты сегодня была звездой. Без шуток.

— Я всегда звезда, — огрызнулась я, но без злости.

Он засмеялся и отошёл к Адаму.

А потом я встретилась взглядом с Юсуфом.

Он не сказал ни слова. Просто смотрел. С той самой улыбкой — тёплой, чуть загадочной. Я хотела что-то сказать, но язык не повернулся.

— Пока, Элиф, — сказал он тихо.

— Пока, — ответила я и быстро вышла за дверь.

Когда мы сели в машину, мама спросила:

— Ну как тебе?

— Нормально, — сказала я и уставилась в окно.

Мама не стала допытываться. Адам всю дорогу молчал — то ли устал, то ли задумался о чём-то своём. Папа включил радио, и всю дорогу мы ехали под тихую турецкую песню.

А я смотрела на капли дождя, которые стекали по стеклу, и думала о том, как сегодня смотрел на меня Юсуф. И улыбалась.

Я зашла в свою комнату, выключила свет и легла на кровать.

За окном всё ещё шёл дождь. Но теперь он казался не холодным, а каким-то… уютным.

Я закрыла глаза и прошептала:

— Альхамдулиллах за сегодняшний день. А ещё завтра снова в «рай». Хотя какой это рай — это ад. И даже это слово мягко сказано.

И уснула.