«Так начинается боль»

Я собиралась в школу и заодно делала дуа. Мысленно, конечно, чтобы мама не подумала, что я с ума сошла.

— О Аллах, дай мне терпение сегодня: не ударить Майка кулаком и не огрызнуться учителю. Аминь.

Я открыла глаза, посмотрела в зеркало. Хиджаб сидел ровно, толстовка — с нужной надписью. Вроде готова.

— Ну, с Богом, — сказала я себе и вышла из комнаты.

Когда я вышла на улицу, там было немного пасмурно — ни хорошо, ни плохо, так средне. Я усмехнулась, подумав про себя, что погода меняется от моего настроения, хотя знала, что всё это по воле Аллаха.

Я шла спокойно и не оглядывалась по сторонам. Слава Аллаху, я успела прихватить с собой наушники — правда, маленькие были без зарядки, из-за этого пришлось взять большие.

Я шла и слушала нашид. Но если честно, он играл как фоновый шум, и мне было на него всё равно. А включила я его просто чтобы хоть как-то отвлечься от мыслей о Юсуфе.

А ещё почему-то моя интуиция чувствовала, что сегодня в школе что-то произойдёт. Но я не знала что, и это бесило.

Я пришла и встала у ворот, смотря на здание, в котором проучилась аж 9 лет почти. И мне остался всего месяц тут доучиться. И знаете, я даже не грустила. Обычно девушки на выпускном плачут и всё такое, а я так рада и жду не дождусь летних каникул.

Так вот, пока я так стояла, сзади послышался голос:

— Грубиянка, чего встала как истукан? Иди, раз пришла.

Я обернулась, чтобы посмотреть, кто это, хотя прекрасно знала кто. Конечно же, наш нарцисс. Точнее, Алан.

— Чего тебе? Иди своей дорогой.

Он ухмыльнулся.

— Грубиянка, я всегда иду своей дорогой. Но как я должен идти, если ты загородила мне путь? Мне что, поднять тебя и поставить на другое место? — с иронией спросил Алан.

— Иди ты, нарцисс самовлюблённый.

Алан пожал плечами.

— Слушай, а ты всегда такая грубая или только со мной?

— Только с тобой, — ответила я.

— Знаешь, я тоже только с тобой такой грубый.

— Не ври, — парировала я. — Ты гроза школы, так что ты со всеми грубый.

— Вот тогда и ты не ври. Думаешь, я не вижу, как ты огрызаешься Майку и учителям?

— Ну раз так, зачем спрашиваешь?

— Чтобы ты дала мне пройти.

— А вот и не дам.

Алан усмехнулся.

— Грубиянка, я уже начинаю думать, что ты в меня влюблена.

— Да пошёл ты.

И я отпрыгнула. Алан в этот момент успел зайти.

«Вот же гадина», — прозвучало у меня в голове.

****

Я уже сидела за партой, когда в класс зашёл Алан. Даже не взглянул на меня. Прошёл мимо, сел сзади.

«Ну и пожалуйста», — подумала я.

Потом в класс зашли все остальные, и у нас начался урок. Он был у нас с классной — она преподавала шведский.

Она зашла в кабинет. Учитель поздоровалась, мы ответили. Никто не вставал.

Тогда она сказала:

— Ребята, на вас мне жалуются уже несколько учителей. Говорят, вы сильно разговариваете. Почему это так? Вы уже большие, в 9 классе. Я, если честно, от вас такого не ожидала.

Весь класс молчал. Учитель продолжила:

— Так, хорошо. Раз вы решили сыграть в детей, я сыграю в злую училку.

Весь класс засмеялся.

— Что вы смеётесь? Я серьёзно. А сыграю я в то, чтобы пересадить вас заново.

— Нет! — послышался гул в классе.

— Так, успокойтесь все.

Она начала зачитывать:

— Линд и Берг — первая парта у окна.

— Эльман и Нур — вторая парта у двери.

— Викстрем и Хольм — третья парта в центре.

— Даль и Блум — четвёртая парта у стены.

— Кинг и… — она подняла глаза. — Фагерстрем. Пятая парта у окна.

— Нет! Только не с ним! — выпалила я.

— Фагерстрем, в чём дело? — возмущённо спросила учительница.

— Пожалуйста, не садите меня с ним.

— А я не против, — послышался голос Майка. Он смотрел на меня своей ядовитой улыбкой.

— Фагерстрем, а с кем тогда вы хотите сидеть? Может, у вас есть кандидаты?

— Учитель, с кем угодно, но только не с ним.

Она оглянулась по классу.

— Хорошо. Тогда Колин, пересядь к Фагерстрем.

Я ещё больше разозлилась, когда узнала, что теперь буду сидеть с ним. Всё-таки я была права: сегодня в школе что-то произойдёт. И это произошло. Теперь я сижу до конца учебного года с мусульманофобом №3. Зашибись. Вот так и переворачивается жизнь с ног на голову.

— Фагерстрем, вас что-то не устраивает? — спросила учительница, увидев моё недовольное лицо.

— Нет-нет, всё хорошо, — поспешно ответила я.

Внутри я успокаивала себя: хотя бы не с Майком. Но теперь придётся терпеть этого… как я его там называла? Ах да, нарцисса. Как я могла забыть эту кличку.

Алан молча пересел. Я съёжилась, чтобы случайно не коснуться его локтем.

Мы молчали. Пока я не прошипела:

— Ты специально меня бесишь?

— Нет, — ответил он, не поворачивая головы. — Я просто сижу.

— Сидел бы на своём месте.

— Мне всё равно, где сидеть, — он пожал плечами. — Ты слишком много на себя берёшь.

Я закатила глаза и отвернулась.

«Всё-таки какой же он нарцисс. И зачем я вообще ему кличку даю? Кто он такой, чтобы я кому-то давала кличку? Это ещё заслужить надо. А он её просто так получил. Хотя она ему так идёт», — думала я, пока этот придурок сидел в телефоне. «И как он вообще экзамены сдавать собирается? Хотя я сама к ним не готова. Папа сказал, что поможет открыть своё дело. Сначала я думала стать врачом, но папа сказал, что тут врачом быть невыгодно — надо трогать мужчин, а в исламе это запрещено».

Мои мысли прервал тот, кого я меньше всего хотела слышать. Конечно, Майк.

— Эй, паранджа, рада, что теперь сидишь с моим дружком?

— Заткнись, Майк. Мне не до тебя, — огрызнулась я и уже хотела продолжить мечтать, но он опять меня перебил.

— Эй, со мной поуважительнее. Знай своё место.

— Скажи это лучше себе, Кинг. Кто ты вообще такой, чтобы я с тобой была поуважительнее? Иди и не мешай мне думать.

— Ого, наша паранджа и думать умеет? А разве это не запрещено в исламе?

Класс засмеялся. Классная делала вид, что не слышит.

— Знаешь, Кинг, объяснять тебе я ничего не стану. У тебя мозги всё равно куриные — ты всё равно не поймёшь. Опять продолжишь кукарекать.

Все перестали смеяться. Майка это очень сильно разозлило.

— Слушай, платочек, ты меня разозлила. С этого дня оглядывайся по переулкам — вдруг кого встретишь.

— Жду не дождусь. И кстати, Кинг, я знаю, где ты живёшь. Так что жди гостей.

— Ну попытайся если конечно сможешь пройти охрану и сигнализацию.

— Теперь понятно, в чём кроется твоё бесстрашие. А я уже подумала, что ты и правда такой сильный и смелый. А нет — ты только на девочек и можешь нападать и прятаться за охраной.

Мои слова ещё больше разозлили Майка. А вот Алана они наоборот рассмешили.

— Ты чего смеёшься? — спросила я, забыв про Майка.

— Ты так это сказала, будто какая-то мафиози. Мне аж смешно стало.

— Это насмешка? — спросила я с недоумением.

— А ты как думаешь?

— Откуда мне знать, что у тебя в мыслях?

Алан закатил глаза.

— Грубиянка, вот скажи: ты меня всегда называешь нарциссом, а теперь спрашиваешь? Где твои мозги?

— Убежали, как только ты заговорил. Я люблю разговаривать с человеком на равных, а так как у тебя их нет, мои мозги решили не путаться под ногами.

Алан ухмыльнулся, но ничего не ответил. А я отвернулась и стала слушать учителя.

Прозвенел звонок, и я уже хотела встать, но Алан всё ещё сидел. Из-за этого я не могла пройти — я сидела у окна, а он сел с краю, ближе к проходу.

— Эй, вставай. Мне пройти надо.

— Подожди, — не отрываясь от телефона, произнёс он.

— Мне что ждать, пока ты закончишь свои дела? Дай мне пройти, а потом…

— Нет.

— В смысле?

— Во-первых, ты что, забыла, как сама мне сегодня зайти в школу не давала?

— Но ты же в конце зашёл.

— Ну вот. Ты тоже скоро пойдёшь. Подожди немного.

— Господи, что ты там делаешь?

— Если так интересно, можешь посмотреть.

— Не хватало мне ещё этого. Сейчас кто-то увидит — пойдут слухи.

— Про что? Что мы встречаемся, — сказал он и хитро посмотрел на меня.

— Пошёл ты. Я с тобой встречаться никогда не стану.

— Почему?

— В смысле? А ты что, хочешь?

— Нет, не хочу. Но всё же каждая девушка в этой школе по мне сохнет. Почему ты — нет?

— Потому что я одна единственная в таком роде.

— А если серьёзно?

— Ну, во-первых, в исламе грех общаться парню и девушке до брака. А во-вторых, ты не в моём вкусе, — с усмешкой ответила я.

Алан закатила глаза.

— Грубиянка, я рождён так, что каждая девушка, которая меня увидит, забудет про все свои вкусы и начнёт сохнуть по мне.

— Ого, ты такой крутой? Я прям не могу, — с иронией произнесла я.

— Я знаю, — ответил он, будто я и вправду считаю его крутым.

— Это был сарказм.

— И это я тоже знаю.

— Алан, не беси меня. И вообще, дай мне пройти. Скоро следующий урок начнётся, не хватало мне ещё опоздать.

— Ничего страшного. Если опоздаем, то хотя бы нас вместе отругают.

— Чего?

— А что? Если накажут, то нас двоих.

— Эй, вставай.

— Нет, подожди.

— Так, что вы тут делаете? Идите на следующий урок, — сказала учительница, которая заглянула в класс, за что я ей очень благодарна.

— Хорошо, — ответила я.

Алан наконец встал.

— Вот видишь? Я же говорил, что встану. Надо было немного потерпеть.

— Да пошёл ты.

— Я и так иду.

Мы зашли в кабинет. Майк уже сидел на своём месте и злобно смотрел на меня.

— Что уставился? — спросила я.

— Потому что мне так по кайфу.

— Иди ты, — буркнула я и хотела сесть на своё место, как вдруг туда села какая-то девица. Алан сразу почему-то сел рядом.

Я смотрела на них в недоумении.

— Эй, встань с моего места, — произнесла я недовольно. Какого черта она села на моё место?

Она даже не взглянула на меня.

— А мне плевать, что это твоё место, я хочу сидеть тут, — ответила она.

— Слышь ты, швабра неотёсанная. Я не привыкла повторять. Если я сказала — значит, так и будет.

— Ну, значит, в этом случае — нет, — ответила она и сделала хитрую гримасу, на которой, как я поняла, было написано: «Ударь меня, и посильней».

Я шагнула к ней.

— Последний раз говорю: встала.

Она усмехнулась, но не двинулась с места.

— А что ты сделаешь?

Я сжала кулаки.

— Хочешь проверить?

Она открыла рот, чтобы ответить, но в этот момент в класс зашёл учитель.

— Что здесь происходит? — строго спросил он.

Девица скривилась, встала и отошла.

— Ничего, — буркнула я и села на своё место.

Учитель подозрительно посмотрел на нас, но ничего не сказал.

Алан не сказал ни слова. Просто усмехнулся и снова уткнулся в телефон.

— Чего ты лыбишься? — прошипела я.

— Ничего. Ты забавная, когда злишься.

Я закатила глаза.

Прошло ещё немного времени, и мне надоело, что он молчит.

— Ты всегда такой молчаливый или только со мной? — спросила я.

— А ты всегда такая разговорчивая или только когда меня бесишь?

— Я тебя не бешу, — ответила я.

— Бесишь, — он усмехнулся.

— Ну и иди ты.

Алан пожал плечами.

Прошёл урок, потом следующий, и так все остальные. Больше мы с Аланом не разговаривали.

Когда я вышла на улицу, Майк взял и толкнул меня плечом.

— Эй, ты чего, совсем кукухой поехал?

— Я же сказал: с этого дня оглядывайся по сторонам. Или ты забыла?

— Ах да, конечно, прости. Как твои слова забыть? Просто это не я виновата, а мой мозг, который не оставляет у себя на территории мусор. А твои слова как раз таки и есть этот мусор.

Майк сжал челюсть. Он что-то сказал, но мне было уже всё равно.

Я не хотела идти домой. Что я там вообще буду делать? Да и тем более я не съела свой обед, который мама положила. Я не то что его не поела — я даже не посмотрела, что там.

Я свернула на волейбольное поле. Не знаю почему, но мне хотелось именно туда.

Когда я пришла, там был Юсуф и ещё несколько парней. Они играли в волейбол. Когда я подошла, Юсуф меня заметил.

— О, Элиф, ассаламу алейкум. Как дела? Что нового было сегодня в школе?

— Ва алейкум ассалам. Да дела, альхамдулиллах, нормальные. В школе как обычно. А ты как?

— Точно? Что-то твоё выражение лица говорит об обратном.

— Лицо? Я просто сегодня устала. Вот сейчас свой обед поем — и всё восстановится.

— Ну ладно, иди ешь, а я продолжу играть.

— Окей.

Я села на ближайшую скамейку и начала есть. Мама мне сегодня в ланч положила четыре сырника (потому что я их очень сильно люблю), немного малины, клубники, голубики, ананасовый сок, йогурт и батончик.

Ва, это было так вкусно. Я ела и не замечала, что происходит вокруг. И зря. Оказывается, когда я сидела, туда же пришёл Майк со своей отарой — естественно, из-за меня.

— Эй, платочек, я же говорил тебе оглядываться. Ты что, не поняла?

— Майк, оставь меня, пожалуйста. Дай спокойно доесть.

— Спокойствие ты получишь только в могиле. В крайнем случае — после школы. А сейчас ты должна молча терпеть.

— Да пошёл ты, — огрызнулась я.

— Паранджа, лучше моли о пощаде, чтобы я смягчился. А то мало ли, я могу и твой платок снять, и тогда мы увидим твою лысую башку.

— Конечно-конечно, — саркастично ответила я, показывая ему, что от его слов мне ни холодно ни жарко.

Когда уже кто-то из них хотел меня ударить, Юсуф крикнул:

— Эй, вы, ублюдки, что вы там делаете с ней?

— Не лезь, а то тоже получишь.

— Это мы ещё посмотрим.

Юсуф спокойно подошёл, а вместе с ним ещё несколько парней, которых я не очень знала, но Адам говорил, что они мусульмане.

— Что вы от неё хотите?

— Твоё какое дело? Не лезь.

— Это сестра моего лучшего друга, так что это и моё дело.

— Ну, раз так, ты тоже получишь.

Майк хотел ударить кулаком Юсуфа, но тот успел схватить его руку и ударил в ответ. Так и завязалась драка. Я решила не лезть и просто сидела на скамейке, переживая за Юсуфа и немного за других парней.

Но потом одна девушка из той компании подошла ко мне сзади и потянула за платок — так, что я чуть не упала на спину. Я быстро встала и решила ударить её под дых. Та от боли схватилась за живот.

После я посмотрела на Юсуфа. Они уже закончили драться. Компания Майка убежала, и когда он это заметил, побежал за ними.

Юсуф подошёл ко мне.

— Элиф, ты как? Всё хорошо?

— Да, со мной всё в порядке. А вот ты как? Майк тебе ничего не сломал?

Юсуф усмехнулся.

— Элиф, конечно нет. Он даже кулак держать не умел, только махал ими. Я его быстро уложил.

— Вот и хорошо, — ответила я облегчённо и повернулась к другим парням. — Парни, а вы как?

— О, Элиф, всё хорошо. Мы их хорошо побили, больше они к тебе не пристанут, — ответил мне один из парней.

— Да, Элиф, не беспокойся.

— Спасибо, — ответила я.

— Элиф, иди домой. Нечего здесь гулять одной.

— Хорошо.

Я уже хотела пойти, как вдруг он добавил:

— Элиф, если они ещё раз к тебе пристанут — обращайся. Я знаю, ты гордая, до последнего будешь молчать. Но всё же ты скажи один раз — и тебе тот парень не то что сказать, он даже косо посмотреть на тебя побоится. Хорошо?

Я ничего не ответила, просто кивнула.

Я шла домой. Дорога привычная, но сегодня всё казалось другим. В голове крутились слова Юсуфа: «Ты гордая, до последнего будешь молчать».

«А что мне остаётся?» — подумала я.

Дома я бросила рюкзак, разулась и поднялась в свою комнату. Рухнула на кровать и уставилась в потолок.

За окном уже темнело. День был длинным. Слишком длинным.

«Завтра снова в школу», — пронеслось в голове.

Я закрыла глаза и сразу уснула. Альхамдулиллах, что этот день кончился.