«Так начинается боль»

Через десять минут я вернулась на кухню, мысленно молясь, чтобы Адам не стоял у плиты и злобно не ворчал на меня.

Когда я зашла, за плитой, где должен был стоять Адам, стоял… Эмир? Я замерла на пороге, хлопая глазами. В голове сразу возник вопрос: что он здесь делает?

Пока я стояла с открытым ртом, он заметил меня.

— О, Эли, ассаламу алейкум*. Как дела? — сказал он и мило улыбнулся, даже не удивившись моему виду.

— Ва алейкум ассалам*, нормально, — ответила я с тем же шоком на лице, всё ещё не понимая, что он тут делает.

Он, видимо, понял, почему я так смотрю, потому что объяснил:

— Адам попросил вместо него постоять, сказал, что должен отойти в уборную.

И тут до меня дошло. Я скрестила руки на груди и, сощурившись, с ехидной улыбкой спросила:

— И долго ты тут стоишь?

— Минуты три, наверное. — серьёзно ответил он, пожав плечами.

— Стоп, а когда вы пришли? — спросила я, нахмурившись.

— Минут пять назад, и меня сразу сюда поставили, — Эмир засмеялся, и я заметила, как его плечи расслабились.

— Понятно. А где остальные? Вас же должно было быть четверо? — спросила я, оглядев пустую кухню.

— Они в гостиной, вроде. Или в зале. Короче, иди сама посмотри. Хотя нет, иди возьми у меня венчик. — сказал он с наигранным недовольством, протягивая мне руку.

— Нет-нет, тебе идёт роль повара, — с насмешкой сказала я и звонко засмеялась, запрокинув голову.

Эмир не понял моей шутки и просто закатил глаза.

— Эй, я даже дома ничего не делаю, с чего я тут должен?

— Вот как раз научишься. А ещё ты сегодня будешь есть пахлаву с этим сиропом, так что не ной. — гордо парировала я, вздёрнув подбородок. Это у меня в крови — никогда не проигрывать в споре.

Эмир одарил меня злобным взглядом, но в его глазах плясали смешинки.

— Эли, вообще-то я ваш гость. Если ты не забыла.

— Во-первых, я не Эли, а Элиф. А во-вторых, да, ты гость, который приходит к нам почти каждый день, — парировала я, уперев руки в бока.

— Во-первых... — он задумался на секунду, а потом украл у меня же моё слово — ты для меня всегда будешь Эли. А во-вторых, вот именно — почти, так что не жалуйся, — гордо ответил он, скрестив руки на груди в точности как я.

В этот момент на кухню зашёл Адам.

— Элиф, наконец-то ты пришла, а то я уже думал, ты не в свою комнату пошла, а в магазин — новый платок покупать, — и он с Эмиром засмеялись, переглянувшись.

Я закатила глаза так сильно, что чуть не увидела свой затылок. Господи, как же этот Адам надоел со своими шутками. Вот бы уже вырос. Но нет — Адам вечно прикалывается, а быть серьёзным для него просто невозможно.

— Вообще-то я там была всего десять минут, а ты из этих десяти минут за плитой простоял всего пять, так что не жалуйся. — отрезала я, сверкнув глазами.

— Вообще-то твой платок можно завязать за две минуты.

— А ты что, примерял? — с усмешкой подколола я брата, приподняв одну бровь.

— Нет, но я же знаю, сколько мама завязывает. — серьёзно ответил он, даже не моргнув.

— Вот именно, я не мама. Так не сравнивай. — фыркнула я на него, отвернувшись к плите.

Адам хотел ответить, но Эмир его опередил:

— Эй, спорить будете потом. Сначала возьмите у меня этот венчик, а то я уже устал. — простонал он, театрально вздыхая.

— Ничего, привыкнешь, — огрызнулась я, но, встретив строгий взгляд Адама, сразу сдулась.

— Ладно, сироп уже готов.

Я гордо, как павлин, прошла к плите и сняла сироп с конфорки. Адам покачал головой, а Эмир, в отличие от него, засмеялся моим словам — так искренне, что я сама улыбнулась.

Вообще Эмиру всегда нравились мои шутки. Даже если никто не смеялся, он мог кататься по полу от смеха. Меня это радовало — когда кто-то смеётся над моими словами, я считаю себя королевой. Я мысленно сделала реверанс.

Они с Адамом пошли к остальным, а я вылила сироп на пахлаву и, полюбовавшись на результат своей работы, оставила её пропитываться.

Сама пошла обратно наверх — готовиться к тесту.

Через полтора часа я закончила и с облегчением выпрямила позвоночник, который ныл от долгого сидения.

Когда я спустилась вниз, из гостиной доносились смех и крики — такие, будто там не люди, а стая обезьян.

— Аузу биллях*, — сказала я вслух, в ужасе покачав головой.

Вроде все взрослые, а орут как дети.

Я решила сначала пойти на кухню и взять мой любимый ананасовый сок, который сегодня утром выжала и поставила в холодильник.

Когда я пришла на кухню, там стоял Юсуф. Он смотрел в телефон, низко склонив голову. Я на цыпочках, стараясь не шуметь, проскользнула к холодильнику, но он, как назло, предательски заскрипел дверцей. Юсуф поднял голову и посмотрел на меня.

— Ассаламу алейкум, — сказал он, и его голос прозвучал мягко, как тёплый плед.

— Ва алейкум ассалам, — ответила я, невольно прижав бутылку с соком к груди, как щит.

— Как подготовка к тесту?

— Нормально, — соврала я, пряча глаза. Не говорить же ему, что я понятия не имею, о чём там будет тест. — А вы во что играете?

— В футбол на приставке. Эмир всех обыгрывает.

Я усмехнулась, чувствуя, как напряжение отпускает.

— Это не новость.

Он хотел что-то добавить, но из гостиной донёсся крик:

— Юсуф, иди сюда, этот гад опять читерит!

Он закатил глаза, но улыбнулся, кивнул мне и вышел.

Я засмеялась ему вслед и побежала наверх, чувствуя, как на душе становится тепло. Всё-таки я рада, что у меня есть такие друзья и брат — с ними не соскучишься. Если бы не они, валлахи, я бы, наверно, давно лежала в психушке от одиночества и буллинга. Хотя я сама кого угодно могу забуллить, но всё же.

— Элиф, вставай! Ты сейчас в школу опоздаешь, и я тебя отвозить не буду! — крикнула мама с первого этажа, пока готовила завтрак. Её голос пробил даже сквозь два закрытых этажа.

Я ничего не ответила, только сильнее завернулась в плед, зарылась лицом в подушку и легла на другой бок.

— Элиф, я же сказала — вставай! Или мне с бутылкой воды к тебе подняться, чтобы ты встала?

— Встаю, — недовольно крикнула я в подушку, даже не поднимая головы.

Ну вот зачем так орать? Валлахи, если бы в Швеции давали «Оскар» за самый громкий крик, мама заняла бы первое место. Я представила её с золотой статуэткой и чуть не засмеялась.

— Давай. Только учти: в следующий раз я не буду орать, я сразу с водой приду и вылью её тебе на лицо. Так что не смей обратно ложиться.

— Хорошо-хорошо. — буркнула я, наконец садясь на кровати и протирая глаза.

Я с трудом поднялась и, пошатываясь, направилась в ванну. По дороге встретила брата, который тоже туда направлялся, и даже успел обогнать меня на полкорпуса.

— Ассаламу алейкум, — поприветствовал он меня, радостно улыбаясь чему-то своему.

— Ва алейкум ассалам, — ответила я, даже не взглянув на него, и пошла дальше, стараясь не столкнуться с косяком.

— Ты куда? — спросил он, будто я впервые в жизни пошла в ванну.

— В ванну. Куда ещё я могу направиться в таком состоянии? — ответила я, кивнув на свою растрёпанную голову.

— Эй, вообще-то я первый туда хотел.

— Ну извини, я зайду первая, — ответила я с усмешкой и ускорила шаг.

— Ага, сейчас.

Он рванул вперёд, пытаясь забежать в ванную первым, но я уже привыкла к этой выходке. Я схватила его за волосы и дёрнула назад — Адам реально остановился и зашипел от боли.

— Эй, отпусти, Элиф! Я же говорил — не трогай мои волосы, я их так долго отращивал!

— Ничего — заново отрастишь. Или можем заключить компромисс: ты пропускаешь меня первой, а я тебя отпускаю.

— Ещё чего! Только в твоих фантазиях! — усмехнувшись, ответил он, всё так же шипя от боли, но уже схватив меня за рукав в ответ. Я же не издала ни звука — только стиснула зубы и крепче сжала его волосы.

— Что вы там творите? — крикнула мама с первого этажа.

— Мам, скажи Элиф, чтобы отпустила мои волосы!

— Мам, пусть он пропустит меня в ванну!

— Адам, пропусти её. Она опаздывает, ей остался всего час, чтобы привести себя в порядок и пойти в школу.

— Ну ма-а-ам… — протянул Адам, отпуская меня.

— Пожалуйста, Адам, пропусти её.

После маминого «пожалуйста» оба мы разжали хватку одновременно. Адам смиренно отошёл.

— Так бы и сразу, — сказала я, победно вскинув голову, и направилась в ванну.

А Адам одарил меня злобным взглядом, но ничего не ответил — только скрестил руки на груди и прислонился к стене, ожидая своей очереди.

В ванной я посмотрела на своё отражение в зеркале. Ох, зрелище было не для слабонервных. Лицо опухло от долгого сидения за компьютером, когда я готовилась к тесту.

Слава Аллаху, холодная вода и массаж для лица восстановили его. Кожа снова стала нормальной. А то в школе меня бы уже вдвойне начали высмеивать — первое из-за хиджаба, второе из-за лица.

Но теперь лицо восстановлено. А вот хиджаб остался — и придётся слушать их издевки сегодня.

В школу я решила надеть красную толстовку с надписью: «Будь как погода — ей абсолютно плевать, нравится она кому-то или нет». И широкие голубые штаны с голубым шарфом. Я покрутилась перед зеркалом — сочетать цвета я умею. Даже сама себе понравилась.

Я уже выходила, когда мама крикнула:

— А поесть?

— Мам, я ланч с собой взяла, — ответила я, хлопнув себя по рюкзаку.

— Ну ладно.

— Всё, мам, я ухожу. Люблю тебя.

— И я тебя.

Я шагнула за порог и глубоко вздохнула. По дороге, ведущей в мой кошмар, который повторяется из года в год, из дня в день.

Честно говоря, я не очень любила идти в школу пешком. Больше нравилось, когда меня отвозил папа, но он не может — он часто в командировках в другом городе и приезжает редко. А у мамы вообще не бывает времени — она тоже редко меня отвозит, и то когда я уже опаздываю и мне быстро надо оказаться в школе.

Когда я проходила мимо людей, почти все смотрели на меня как на прокажённую. Но я даже не замедляла шаг. Раньше я чувствовала дискомфорт, но сейчас — мне было кристально плевать. Ни холодно, ни жарко.

Когда я пришла в школу, мои враги уже были там. Хотя кого я обманываю? Все в этой школе были моими врагами. Просто некоторые — открыто, а некоторые — за спиной.

Те, кто враждовал со мной открыто — Майк Кинг, мусульманофоб № 1. Если бы вы только знали, как он ко мне относится, вы бы поняли, почему я его так зову. А ещё с ним ходит его лучший друг — Элиас Берг, мусульманофоб № 2. Он тоже травит меня вместе со своим другом, но уже не так сильно, как Майк Кинг. Но когда тот делает мне гадость, Элиас всегда рядом — «помогает».

Не успела я зайти, как Майк крикнул на всю школу:

— О, наша паранджа пришла! Все обратите внимание!

Все головы повернулись ко мне. Кто-то смеялся, кто-то просто смотрел. Я одарила Майка грозным взглядом, стиснула зубы так, что челюсть заболела, и пошла вперёд. Ничего ему не ответила — не заслужил, проговорила я про себя, крепче сжимая лямку рюкзака.

Но когда я проходила мимо них, этот самый Элиас поставил мне подножку. Моё тело качнулось вперёд, ноги запутались, но в последний момент я успела выпрямиться. Я резко обернулась и посмотрела на него.

— Ой, ты не упала? В следующий раз постараюсь лучше.

И снова — смех, от которого хотелось провалиться сквозь землю.

Я снова ничего не ответила и, высоко подняв голову, пошла в кабинет.

Первым уроком должна была быть химия. Вообще в Швеции нет отдельной химии. Есть «Ориентация в природе». Туда входит и биология, и химия, и физика, и даже география. Всё в одном флаконе. Учитель сам решает, когда что проходить. А я ненавижу ту часть, где физика. Ненавижу лютой ненавистью.

Учитель уже был в кабинете и что-то писал на доске. Я не поздоровалась и, низко опустив голову, пошла к своему месту. Учитель увидел меня и бросил ненавистный взгляд — я кожей почувствовала, как он сверлит мне спину. Думаю, ему не понравилось, что я не поздоровалась.

И правильно. Если бы я могла ещё и при входе показать ему средний палец — был бы вообще шедевр. Но меня могут отчислить, так что эту идею оставлю на конец года, после выпускного. Я хитро улыбнулась своим мыслям.

Я села и начала доставать свои вещи. Когда все зашли, урок начался.

Пока учитель что-то объяснял у доски, я действовала быстро и бесшумно: достала телефон и спрятала его в пенал. Альхамдулиллах, в этом году я купила большой пенал — могу спокойно прятать телефон. Плюс я сижу на первом ряду на последней парте у окна — учитель меня точно не заметит.

Но когда я уже достала телефон и хотела включить нашид*, меня поймал Майк. Конечно. Кто ж ещё.

И, как вы поняли, он не упустил момент сдать меня.

— Так-с, посмотрите — наш платочек не слушает урок. Нехорошо, — сказал он так громко, что все головы повернулись ко мне. В том числе учитель.

— Фагерстрем, убери телефон. Или ты хочешь, чтобы я его у тебя забрал? — с хитрой ухмылкой произнёс учитель, сверкнув очками.

Я покорно убрала телефон под парту, но потом, не сдержавшись, огрызнулась:

— Да в этом классе все сидят в телефонах! Почему вы замечаете именно меня? — выпалила я, чувствуя, как кровь прилила к щекам.

Но, увидев недовольное лицо учителя, тут же пожалела о своей вспышке.

— Фагерстрем, вы должны радоваться, что я сразу не забрал у вас телефон, а просто попросил убрать. Так что не подливайте масло в огонь. Просто уберите телефон и сидите молча.

Я злобно вздохнула, сжав зубы, но на этот раз промолчала. Мне не нужны проблемы с учителем. Не сейчас.

Майк победно улыбнулся, глядя на меня свысока. Я показала ему средний палец — пока учитель не видел. Лицо Майка перекосило от злости.

— Кажется, наш платочек нарывается.

— Кто сказал, что я нарываюсь? Я говорю прямо, — бросила я, даже не повернув головы. В классе снова засмеялись.

Майк продолжил, не унимаясь:

— Лучше молчи. Всё равно твои слова для нас — как слова клоуна. После них сразу смешно.

— Конечно, вы только и умеете, что смеяться. Другому вас жизнь не научила. — холодно ответила я, наконец повернувшись к нему и встретив его взгляд.

Майк одарил меня бешеным взглядом — таким, что, кажется, в воздухе запахло грозой.

— Успокойтесь! Это урок, а не место для споров, — вмешался учитель.

Конечно, не чтобы меня защитить, а потому что мы ему мешали. Хотя я уже перестала надеяться, что учителя меня хоть как-то защитят.

Но я его не послушалась — меня уже понесло, и остановиться было невозможно.

— Если бы я спорила с человеком, Майк бы давно уже произнёс шахаду. Но, как я уже поняла, передо мной обезьяна, а не человек.

— Я произнесу её, только если сойду с ума.

— Ну знаешь, если ты сойдёшь с ума, то уже никому не будешь нужен. Потому что ты жалок. И заставлять тебя нет смысла. — произнесла я, скрестив руки на груди и вздёрнув подбородок.

Майк в очередной раз одарил меня ненавистным взглядом. А сидящий рядом с ним Алан усмехнулся от моих слов — я краем глаза заметила, как дёрнулись уголки его губ. Майк посмотрел на него взглядом, который говорил: «Чувак, ты серьёзно?» А когда Алан увидел лицо друга, ещё больше усмехнулся и продолжил смотреть в телефон.

Майк ещё раз посмотрел на меня — взглядом, будто вот-вот накинется. А я, увидев его лицо, только усмехнулась и уставилась в свою книгу, делая вид, что ничего не произошло.

***

Господи, настроения не было вообще. Не то чтобы мне его сегодня испортил Майк — нет, я не позволю такому, как он, портить мне настроение. Оно и так с утра было ни к чёрту, а Майк просто добил. Я просидела все оставшиеся уроки, глядя на учителей как на стену, и тупо молчала, изредка кивая, чтобы не вызывать лишних вопросов.

Когда закончился последний урок, все спешили собрать свои вещи, торопясь на свободу, а я просто сидела и смотрела в окно, провожая взглядом облака.

— Фагерстрем, ты разве не уходишь? — равнодушно спросил меня учитель математики, уже собравший свои бумаги.

— Учитель, я ещё немного посижу, — тихо ответила я, не отрывая взгляда от неба.

Учитель ничего не ответил, просто кивнул и ушёл. Я просидела ещё десять минут в пустом кабинете, и в какой-то момент поняла, что сидеть вот так просто нельзя — да и домой надо.

Я встала, не спеша собрала вещи, которые ещё лежали на парте, и вышла в коридор. Вдохнула запах школы — дезинфекция, старая краска и чужая тоска.

— Всё-таки эта школа прекрасна. Если бы не эти ученики. Эта школа как болотная лилия — растёт в грязи, но если её достать, она завянет, — сказала я вслух, сама удивившись своим словам. Я даже не подозревала, что меня кто-то может услышать.

А после я развернулась, чтобы пойти к выходу, и увидела вдалеке… Алана.

Что он тут делает? Чего домой не пошёл?

Алан стоял у окна в конце коридора, прислонившись плечом к стене. Даже издалека он казался выше всех — плечи широкие, будто под курткой скрывались не мышцы, а камни. Я невольно задержала взгляд. Хотя какая мне разница? Мне на него плевать, как и на остальных. Да, плевать. Абсолютно.

Но вдруг, когда я уже хотела отвести взгляд, он меня заметил, и на его лице появилась знакомая усмешка.

— Чего пялишься? — спросил он, даже не сдвинувшись с места.

— А что, нельзя? Ты такая неприкосновенная личность? — огрызнулась я, скрестив руки на груди.

— На меня не стоит смотреть.

— Это я уже как-нибудь сама решу, — сказала я, гордо подняла голову и быстрым шагом направилась к выходу, надеясь, что он не пойдёт следом.

Но он пошёл.

— Чего идёшь за мной? — спросила я, не оборачиваясь, хотя прекрасно понимала: он так же, как и я, идёт домой или по своим делам. Не важно. Главное, что я это сказала — просто чтобы подразнить его, как он сделал мне.

— А кто сказал, что я иду за тобой? — сказал он, усмехнувшись, и покачал головой.

— Ты идёшь сзади меня. Как это по-другому объяснить? — продолжала я спор, чувствуя, что начинаю выглядеть глупо.

— Ты всегда такая вредная и грубая?

— А ты всегда такой самодовольный и заносчивый?

— Грубиянка.

— Нарцисс.

Алан на секунду замер — кажется, удивился, когда я его так назвала. Но ничего не ответил. Только хмыкнул.

Когда мы вышли на улицу, он надел наушники и, даже не взглянув на меня, свернул в противоположную сторону.

Я закатила глаза и мысленно сказала: «Придурок». Но в груди почему-то кольнуло что-то странное.

***

Когда я пришла домой, у нас в гостиной уже сидел Эмир и рядом с ним Адам. Они играли в видеоигру на приставке, яростно нажимая на кнопки.

— Ассаламу алейкум, — поприветствовала я их, кинула портфель на ближайший стул и рухнула в кресло напротив.

— Ва алейкум ассалам, — хором ответили они, даже не оторвав глаз от экрана.

— А где Юсуф? Он разве не с вами? — спросила я, оглядываясь по сторонам, будто он мог спрятаться за диваном.

— Нет, он сказал, что ему надо в качалку, и он не может пойти с нами поиграть. — ответил Эмир, всё ещё не глядя на меня.

«Ого, Юсуф ходит в качалку. Теперь понятно, почему он такой мачо-мэн», — промелькнуло у меня в голове. Я почувствовала, как щёки снова начинают теплеть.

— А вы чего не пошли с ним? — не унималась я, подавшись вперёд.

— Да ну, зачем? Мы с Адамом и так красивые. Выйдем на улицу — и девушки уже тают от нашего взгляда. Правда, Адам?

— Ага, — ответил Адам, не отрываясь от игры, но я заметила, как он усмехнулся.

Я закатила глаза, а они оба засмеялись.

— Господи, какие же вы самовлюблённые.

— Конечно. Когда её раздавали, мы стояли в первых рядах, — ответил Адам, и они ещё громче засмеялись.

Меня это ещё больше взбесило. Я почувствовала, как внутри всё закипает.

— Господи, я пойду. Доказывать вам что-то — всё равно что говорить со стеной.

Я встала и направилась к двери, но по дороге услышала от Эмира:

— Правильное решение, Эли. Не спорь с нами — всё равно проиграешь.

А Адам крикнул вдогонку:

— Элиф, это тебе за утро! Надо было меня пропустить!

Они снова засмеялись, а я с силой хлопнула дверью и зашла в свою комнату.

«Ассламу алейкум» (араб. السلام عليكم‎) переводится с арабского как: мир вам. Это приветствие мусульман

«Ва алейкум ассалам» (араб. وَعَلَيْكُمُ السَّلَامُ ) переводится с арабского как: и вам мир. Это от на приветствие мусульман

Аузу биллях (араб. أَعُوذُ بِاللَّهِ) переводится с арабского как: Я прибегаю к защите Аллаха» или «Ищу защиты у Аллаха

Нашид — мусульманское духовное песнопение, его исполняют мужским голосом без инструментов,. мусульмане слушают их вместо музыки

И еще одно предупреждение главы я буду выкладывать каждый день в 18:00