Пролог
ПРОЛОГ
— Элиф! — недовольно крикнула мама с первого этажа.
Я слетела по лестнице со второго этажа, едва не подвернув ногу,а спальня родителей так же находиться на втором этаже. Иногда я могу не услышать, как мама зовёт, и её это бесит. Но сейчас я услышала её сразу — наверное, потому что голос прозвучал твёрже. Или потому что я была не так сильно отвлечена.
— Что, мам? Ты меня звала? — спросила я, хлопая глазами с недопониманием.
Я же сказала: не тревожьте меня, я готовлюсь к тесту по Ориентации в природе. Но нет — меня не слушают. Мои слова проходят через одно ухо и выходят через другое.
— Да звала. Элиф, пожалуйста, приготовь сироп для пахлавы, — мама попросила и сделала «милое лицо», чтобы меня уговорить.
— Ну мам, я же занимаюсь. У меня скоро экзамен, — недовольно проворчала я, чувствуя, как внутри закипает раздражение. Мне и правда надо готовиться — мои оценки и так низкие, а если я завалю экзамен о хорошем аттестате можно забыть
— Элиф, я знаю. Но мне надо идти на шведский, а оставить пахлаву без сиропа я не могу. Прошу, приготовь, — мама продолжала настаивать, глядя на меня умоляюще, и в конце концов я сдалась.
— Ну ладно. Но я не понимаю, зачем тебе этот шведский. Тут все и так на английском говорят, — бросила я, закатывая глаза.
— Вообще-то изучение новых языков даёт развитие мозга и расширение кругозора. Да и вообще, я хочу знать, что говорит твой отец по-шведски, когда мы спорим. Наверное, он меня как-то презирает, — мама ехидно засмеялась, сверкнув глазами.
Я закатила глаза так, что, кажется, они чуть не ушли в потолок.
— Мам, что ты такое говоришь? Папа бы не стал презирать тебя за спиной. Если папа говорит — то говорит в лицо, а не за спиной. А ты тем более его жена. Тебя он тем более не будет презирать, — недовольно отчеканила я, скрестив руки на груди.
Мама тоже закатила глаза — видимо, это у нас семейное.
— Ой, даже пошутить нельзя. Вы с отцом друг друга так защищаете, я прям не могу.
— Мам, не стоит так шутить. Это вообще-то… — начала я, делая серьёзное лицо, хотела сказать, что грех даже в шутку говорить про человека то, чего нет, но мама, кажется, поняла, что я сейчас начну читать нотации, и перебила:
— Ой, Элиф, только сейчас не надо читать мне нотации, что это грех. Я и сама всё прекрасно знаю. Так что не делай мне мозги. Всё, пока.
Она быстро поцеловала меня в макушку и убежала на урок. А я, фыркнув ей вслед и покачав головой, пошла варить сироп. Его я умела готовить хорошо — мама с детства научила меня готовить пахлаву, свою национальную сладость.
И вот зачем мы переехали в Швецию? Хорошо же жили в Турции. Только папа захотел жить на своей родине да и его офис тут.
Ах да, забыла сказать: моя мама — чистокровная турчанка, а папа — швед. Поначалу мы все жили в Турции, но когда мне было почти четыре года, мы переехалив Сундсвалль — прибрежный город в провинции Вестерноррланд на севере Швеции.
И если честно, здесь не очень любят мусульман. Смотрят косо, могут обозвать. И доказательство тому — меня все травят. В аду. Точнее, в школе.
Когда я стояла и размешивала сироп, чтобы он не прилип ко дну кастрюли,
По кухне уже разносился запах сахара и лимона. Сироп тихо пузырился, а пар поднимался к потолку. А потом дверь на кухню начала медленно открываться. Моё сердце пропустило удар, а потом забилось в сто раз быстрее обычного — я стояла без платка, и для меня был бы конец, если бы кто-то из немахрамов* застал меня без хиджаба. Сразу можно было бы ложиться в гроб и вести на кладбище.
Ну, не то чтобы в наш дом мог зайти любой, но всё же — вдруг? Никто не знает, что приготовила судьба.
Дверь открылась. Альхамдулиллах*, это был Адам, мой старший брат. Ему двадцать один, он старше меня на пять лет. Я выдохнула так шумно, что он, наверное, услышал.
— Ты чего такая бледная? — спросил Адам, вскинув бровь и разглядывая моё лицо.
— Да так, ничего. Слава Аллаху, что это ты, — с облегчением выдохнула я, прижимая руку к груди.
— Конечно, я. Кто ещё мог сюда зайти без стука? Или ты кого-то ждала? — спросил брат, прищурившись и скрестив руки на груди.
— Да нет. Просто я подумала, что кто-то пришёл, а я без хиджаба. Вот и испугалась, — оправдалась я, всё ещё не отводя взгляда от двери. Адам, кажется, поверил, но после что-то вспомнил:
— Кстати, насчёт хиджаба — иди оденься. К нам сейчас придут Юсуф, Эмир, Билал и Искандер. Мы хотим поиграть в видеоигру, которую купил Билал.
Когда я услышала имена Юсуфа и Эмира, внутри всё как будто перевернулось. Не то чтобы я в них влюблена — тем более они братья. Просто они такие красивые, я просто не могу. Щёки предательски потеплели. И да признаюсь я по уши влюблена в Юсуфа.
Стоило мне увидеть Юсуфа, как сердце начинало стучать быстрее. Высокий, широкоплечий, с густыми русыми волосами и спокойным взглядом — он казался мне самым красивым человеком на свете. Эмир тоже был красив, ма ша Аллах, но рядом с Юсуфом я почему-то всегда забывала, что хотела сказать. И самое смешное... я была влюблена в него уже целый год. С тех пор, как мне исполнилось пятнадцать.
Юсуф и Эмир — сыновья дяди Закарии. Дядя Закария — лучший друг папы. Не скажу, что они дружат с самого переезда — они познакомились, когда мне было десять. Но всё же они лучшие: прошло уже шесть лет, а у папы не было других близких друзей. Дядя Закария — первый. Или мне так кажется.
Всего у него два сына. Юсуфу двадцать два, Эмиру — девятнадцать.
Они такие красивые… Просто мачо, просто вай. Но если выбирать между ними, я бы однозначно выбрала Юсуфа. Эмир тоже очень красивый, ма ша Аллах, но Юсуф — это Аллахумма барик. Видите отличия? Вот и я вижу. И смотрю на них с открытым ртом, наверное.
— Эй, Элиф, ты меня вообще слушаешь? — с недовольством спросил брат, прервав мои мысли и щёлкнув пальцами перед лицом.
— Да, слышу, — моргнула я, возвращаясь в реальность.
— Тогда чего ты ещё стоишь? Иди одевай платок. Они с минуты на минуту придут.
— А как же сироп? — спросила я, кивнув на кастрюлю.
— Не волнуйся, я пока помешаю. Тем более ты быстро придёшь, — ответил Адам и забрал у меня венчик, бесцеремонно отодвинув меня в сторону.
— Хорошо, я мигом.
И я пулей побежала наверх, чуть не споткнувшись на лестнице.