Глава 13
Я резко оборачиваюсь, и сердце уходит в пятки. Прямо между стеллажами стоит Иза — бывшая девушка Лукаса, и видимо ревнует меня к Лукасу и решила так отомстить. В её руках телефон, и на меня смотрит чёрный глазок камеры. Экран светится, идёт запись видео. На лице Изы застыло выражение брезгливого удивления. Она качает головой, ухмыляется и громко, на всю тихую библиотеку, говорит:— Боже... Ты что, реально молишься прямо на полу в школе? Что за дикость? Она делает шаг ближе, не опуская телефон, чтобы получше заснять мой испуганный взгляд. Я стою как громом поражённая. В голове паника: если это видео попадёт в школьную сеть, Хлоя и её компашка устроят мне настоящий ад. Во Франции в школах очень строго с религией, и за молитву в неположенном месте у меня могут быть огромные проблемы с директором, а папу вызовут в школу.— Удали это немедленно... пожалуйста, — мой голос дрожит от подступающих слёз и унижения.— Ага, сейчас, разбежалась, — ехидно отвечает Иза, продолжая снимать. — Пусть все посмотрят, чем наша «тряпка» занимается вместо уроков.
Я изо всех сил сжимаю кулаки, пытаясь сдержать подступающие слёзы. Голос дрожит от обиды, но я заставляю себя уверенно посмотреть ей в глаза.— Что тебе нужно?! — сдерживая крик, спрашиваю я. Иза медленно опускает телефон, но не выключает запись. На её лице появляется победоносная, язвительная ухмылка. Она делает шаг вперёд, почти вплотную приближаясь ко мне среди книжных полок.— О-о-о... Ну, вообще-то, мне нужен Лукас, — протягивает она, высокомерно вскидывая подбородок. — Он ведь мой. Был им и будет. А тут припёрлась ты и крутишься возле него со своими пакетами и контрольными. Я растерянно моргаю. Вся эта ситуация кажется тебе полным абсурдом. Я ведь даже не пыталась никого у неё уводить! В голове всплывают строгие слова отца, и я испуганно отвечаю: — А мне что делать?! Мне вообще всё равно на него! Иза прищуривается, мерзко улыбается и выдаёт:— Как же! Перестань строить из себя невинную овечку. Я стою и абсолютно не понимаю её. Что она имеет в виду под «как же»? Что я, по её мнению, должна сделать? Перестать с ним разговаривать? Пересесть за другую парту? Или она хочет использовать это видео как шантаж, чтобы я сама держалась от Лукаса как можно дальше?
Пока Иза ждет ответа, я заставляю себя отвлечься от ее глупых обвинений. Я аккуратно беру свой платок с пола и прячу глубоко в сумку. Это секундное действие помогает мне вернуть самообладание. Я выпрямляюсь, поправляя рюкзак и смотришь на нее уже увереннее, хотя сердце все еще испуганно бьется за закрытой дверью груди. Из-за стеллажа стремительным шагом выходит Лукас. Он переводит взгляд с испуганной Изы на меня, замечает включенную камеру телефона и все мгновенно понимает. Его лицо становится каменным от злости.— Иза, выключила телефон. Быстро, — его голос звучит непривычно тихо, но так угрожающе, что Иза тут же делает шаг назад, а ее победоносная ухмылка моментально исчезает.— Лукас! Да я просто... она тут... — начинает лепетать она, пытаясь спрятать мобильный за спину.— Я сказал: удали видео и проваливай отсюда, — отрезает он, делая шаг к ней и буквально вынуждая ее отступить к выходу из библиотеки. Иза злобно зыркает на меня, судорожно тыкает пальцем в экран. видимо, действительно удаляя запись от греха подальше и быстрым шагом проносится мимо него к дверям. Мы остаёмся в библиотеке абсолютно одни. Вокруг повисает звенящая тишина. Лукас тяжело вздыхает, проводит ладонью по лицу и поворачивается ко мне. На его раненой руке, которую я недавно дала салфетку чтоб он повязал, слегка натянулась кожа, но он, кажется, совсем об этом забыл.— Ты как? — негромко спрашивает он, внимательно всматриваясь в мои глаза. — Она успела что-то сделать?
Я отвожу взгляд, чувствуя себя ужасно неловко. Мне совсем не хочется впутываться в эти школьные разборки с бывшими или нынешними девушками, а перед глазами всё ещё стоит строгое лицо моего отца.— Ничего, — тихо отвечаю я, застегивая рюкзак. А затем, стараясь, чтобы голос звучал безразлично, добавляешь: — Иди... к ней. Она же тебя искала. Лукас от таких слов даже замирает на месте. Его брови удивленно взлетают вверх, а на лице появляется искреннее недоумение. Он делает шаг ближе ко мне, заглядывая под капюшон моего хиджаба, и спрашивает:— Зачем мне она? Он произносит это так легко и уверенно, будто Изы для него вообще не существует. Я растерянно молчу, не зная, что сказать, а Лукас мягко продолжает, кивая на мою сумку:— Я видел, что она снимала. Лейла, если она посмеет выложить это видео или кому-то рассказать, я лично разберусь. Не переживай, ладно? Твои секреты со мной в безопасности. От его слов и этого теплого взгляда у меня по коже пробегают мурашки. Я понимаю, что этот французский парень почему-то готов защищать меня перед всей школой, нарушая все привычные для него правила. В коридоре тем временем раздается звонкий звонок на следующий урок.
Я застываю на месте. Звонок на урок продолжает громко звенеть где-то в коридоре, но для меня этот звук сейчас уходит на второй план. Слова, которые я так долго держала в себе, наконец вырываются наружу. Я смотрю на него снизу вверх — серьезно, без тени улыбки, пытаясь защитить себя и свои границы.— Зачем ты это делаешь? — тихо, но твердо спрашиваю я, заглядывая ему прямо в глаза. — Я бы поняла, если бы я была как Иза или как Хлоя... Но я ведь даже не особо общаюсь с тобой. Я не пытаюсь с тобой дружить. Зачем ты постоянно заступаешься за меня и помогаешь? Я жду от него какого угодно ответа: шутки, оправдания или банальной вежливости. Но Лукас лишь мягко, почти снисходительно улыбается. Он делает еще один короткий шаг вперед, сокращая между нами расстояние, качает головой и негромко произносит:— Глупая... В это короткое слово он вкладывает столько тепла, что у меня внутри всё сжимается в тепле