Глава 11
Папа тяжело вздыхает, аккуратно вешает свою куртку на крючок и поворачивается ко мне. На его лице читается не столько злость, сколько глубокая усталость и отцовская забота.— Лейла, — тихо, но весомо произносит он, глядя мне прямо в глаза. Я сжимаю пальцы в замок и послушно опускаю взгляд.— Да, папа? — мой голос звучит совсем тихо, почти шепотом.— Не делай больше так, — спокойно, без крика говорит он, но в этом спокойствии чувствуется вся строгость его воспитания. Он имеет в виду и споры на улице, и то, что чужой парень шел рядом со мной. Я послушно кивая, соглашаюсь с каждым его словом. Мне и самой не хочется больше попадать в такие неловкие ситуации.— Хорошо, папа. Я поняла, — отвечаю я.Отец мягко касается моего плеча, давая понять, что инцидент исчерпан и он на меня не злится. Он забирает пакет с продуктами и уносит его на кухню, откуда уже доносится приятный запах домашнего ужина. Я захожу в свою комнату, закрываю дверь и наконец-то могу выдохнуть. Я снимаю хиджаб, сажусь на кровать, подтягиваю колени к груди и просто сижу на кровати, невидящим взглядом уставившись в стену. Но мысли никак не хотят успокаиваться. Вместо этого в голове, словно на повторе, начинает прокручиваться то, с чего всё вообще началось сегодня. Самый первый момент. Магазин. Я отчетливо вспоминаю. Я закрываю лицо руками, чувствуя, как щеки снова начинают гореть. «Субханаллах, ну и день...» — думаю я, пытаясь выкинуть из головы образ уверенного французского одноклассника, который, кажется, совершенно не боится нарушать мои личные границы.
Утро встречает прохладой, и я быстрыми шагами направляюсь к школе. Я захожу внутрь, прохожу в холл и начинаю подниматься по лестнице на нужный этаж. Прямо на лестничном пролёте стоит шумная компашка парней. Хлоя буквально виснет на одном из них, обнимая его за плечи, и они громко что-то обсуждают. Я пытаюсь спокойно пройти мимо, стараясь не привлекать к себе лишнего внимания и крепче сжимая лямки рюкзака. Но как только я равняюсь с ними, парень, которого обнимает Хлоя, резко прерывает свой смех. Он оценивающе смотрит на мой хиджаб, ухмыляется и громко, на всю лестницу, бросает:— О, тряпка припёрлась! Вся компашка тут же взрывается обидным, громким хохотом. Хлоя довольно улыбается, глядя на меня свысока. Я замираю на ступеньке, чувствуя, как от этой несправедливой колкости внутри всё сжимается, а щёки начинают гореть. Я быстро прохожу мимо смеющейся компании. Я не роняю ни слова и не показываю им своих слёз. Я захожу в класс, сажусь за свою парту и сразу надеваю наушники. Включаю музыку погромче, чтобы полностью отгородиться от этого чужого, жестокого мира. Я раскладываю учебники и пытаюсь сосредоточиться на предстоящем уроке. Вдруг дверь класса с грохотом распахивается. В кабинет вваливается та самая шумная компашка парней. Они громко ржут, бурно обсуждая вчерашний футбольный матч Лиги чемпионов:— Да я тебе говорю, судья — полный ноль! Там чистый пенальти был! — кричит один.— Да ладно тебе, они бы всё равно продули, защиты вообще не было! — отбивается другой, набивая рукой баскетбольный мяч прямо посреди класса. Звук ударов мяча об пол доносится до тебя даже сквозь музыку в наушниках. Один из парней — тот самый, что обзывал меня на лестнице, — замечает меня. На его лице снова появляется мерзкая ухмылка. Он перехватывает мяч, размахивается и со всей силы швыряет его прямо в мою сторону. Я даже среагировать не успеваю. Мяч летит точно в меня. Я зажмуриваюсь, ожидая сильного удара, но... ничего не происходит. Только резкий поток воздуха обжигает лицо. Я испуганно поднимаю голову. Прямо перед моим столом стоит Лукас. Его лицо напряжено, а челюсть упрямо сжата. Он успел выставить руку в самый последний момент и теперь мёртвой хваткой, одной ладонью, держит этот баскетбольный мяч буквально в паре сантиметров от моего лица. Я замираю, перестав дышать, и смотрю на него снизу вверх. В классе мгновенно становится тихо. Лукас медленно поворачивает голову в сторону притихшей компашки парней, и его взгляд не обещает им, ничего хорошего.
Я медленно вытаскиваю один наушник из уха, непонимающе оглядывая притихший класс. Сердце всё ещё испуганно колотится после пролетевшего в сантиметре от меня мяча. Я смотрю на парня и растерянно спрашиваю:— Что произошло?. Лукас ничего не отвечает той компашке. Он лишь бросает на обидчика такой уничтожающий взгляд, что парень с лестницы моментально тушуется и делает шаг назад. С глухим, мощным стуком Лукас с силой швыряет баскетбольный мяч прямо в пол. Мяч со свистом отскакивает от линолеума и летит точно в руки парням, едва не сбивая их с ног. Лукас поворачивается ко мне. Напряжение в его плечах тут же исчезает, а голос звучит на удивление мягко и спокойно:— Ничего. Садись. Он обходит стол и уверенно садится на стул рядом с мной — за нашу общую парту. В классе снова поднимается несмелый гул, но к нашему ряду больше никто не решается даже повернуться. Лукас достает из рюкзака тетрадь, как ни в чем не бывало, но я замечаю, что он сидит ко мне чуть ближе, чем обычно, словно закрывая меня своим плечом от всего класса.
Процесс воспоминаний прерывает резкий звонок на урок. В класс торопливо заходит учитель, на ходу открывая журнал и призывая всех к тишине. Шумная компашка парней тут же разбегается по своим местам, а в кабинете воцаряется рабочая атмосфера. Я открываю тетрадь, беру ручку и случайно бросаю взгляд на руку Лукаса, которая лежит на парте прямо рядом с моей. Моё внимание привлекает его ладонь — та самая, которой он секунду назад поймал летящий в меня мяч. На тыльной стороне ладони и чуть выше запястья красуется свежая, покрасневшая ссадина. Кожа там содрана, и проступает пара капель крови. Похоже, когда он перехватил сильный удар, мяч на полной скорости проехался по его руке, или Лукас задел краем парты, когда резко закрывал меня собой. Он сам даже не обращает на это внимания. Спокойно открывает учебник, листает страницы и собирается что-то записывать, совершенно игнорируя боль.
— Сегодня у нас контрольная работа! — громко и четко объявляет учительница, миссис Мелин, со стуком опуская на свой стол стопку распечатанных тестов. По всему классу тут же проносится волна разочарованных, тяжелых вздохов. Компашка парней сзади начинает уныло канючить, Хлоя что-то недовольно бурчит себе под нос, и только за нашей партой царит абсолютное, невозмутимое спокойствие. Ни я, ни Лукас не издаём ни звука. Мы оба готовы к уроку, и никакие внезапные тесты нас не пугают. Миссис Мелин начинает медленно ходить по рядам, раскладывая листы с заданиями на столы. Я смотрю на чистый лист, который падает передо мной, а затем снова перевожу взгляд на руку Лукаса. Ссадина на его ладони выглядит совсем свежей, и из-за того, что он сжимает пальцами ручку, кожа натягивается, а ранка начинает сильнее кровить. Ему явно неудобно писать, но он упрямо молчит.
Я усердно вывожу ответы на листе, краем глаза поглядывая на соседа. Минут через двадцать после начала контрольной я замечаю, что Лукас перестал писать. Он уронил голову на сложенные на парте руки, прикрыл глаза и... просто уснул. Тяжелый день, вчерашняя прогулка — но он спит без задних ног прямо посреди важного теста! «Блин... Он же ничего не успеет сдать!» — паникую я. Я аккуратно беру ручку, наклоняюсь к нему и начинаю легонько тыкать его тупым концом в плечо.— Лукас... Лукас, проснись, — шепчу я одними губами, косясь на миссис Мелин. Но Лукас даже не шевелится. Я тыкаю сильнее, уже в бок, но он только глубже вздыхает во сне и утыкается носом в свой рукав. Он абсолютно, намертво спит, полностью игнорируя мои попытки его разбудить. Миссис Мелин тем временем медленно встает со своего стула и начинает идти с обходом как раз к нашему ряду. Если она увидит спящего парня с пустым бланком, ему несдобровать.