Глава 9
Я со злостью вытаскиваю из кошелька купюры и буквально насильно пытаюсь впихнуть их ему прямо в ладонь. Мои пальцы дрожат. Я не собираюсь принимать от чужого парня такие жесты. Это нарушает абсолютно все мои принципы, всю мою строгость.— Забери их! Немедленно! — шепчу я, наступая на него. Лукас аккуратно убирает карту в карман джинс и зажимает банку энергетика. Он поднимает руки ладонями вперед, наотрез отказываясь брать у меня деньги, и делает шаг назад.— Перестань, Лейла, — спокойно и тихо отвечает он, удерживая дистанцию. — Это просто подарок. В знак нашего знакомства и в честь твоей победы над Дюпон. Расслабься.— Какой к чёрту подарок?! — срывается у меня, и я сама пугаюсь того, как резко и громко прозвучало это слово из моих уст. — Мне не нужен подарок! Мне нельзя брать ничего от парней, ты вообще меня слышишь?! Ты не имеешь права делать это против моей воли!Кассир испуганно переводит взгляд с меня на Лукаса, но парень сохраняет абсолютное, железобетонное спокойствие. На его лице не отражается ни капли обиды. Он лишь внимательно, с каким-то глубоким и серьезным интересом смотрит на то, как я защищаю свою независимость и свою веру.— Ладно, — тихо произносит Лукас, и его улыбка становится шире, но теперь в ней больше тепла, чем дерзости. — Если для тебя это так критично, то считай, что это не подарок. Считай, что я дал тебе в долг. Вернешь завтра в классе, идет? А сейчас просто забери свои пакеты, на нас уже люди смотрят.Я оборачиваюсь и замечаю, что пара покупателей в очереди действительно начали с любопытством коситься на девушку в темно-синем хиджабе, которая спорит с высоким парнем из-за денег.
Я резко хватаю пакет с кассы, прячу деньги в кулак и быстрыми шагами устремляюсь к стеклянным дверям выхода. Мои щеки горят под темно-синим хиджабом. Я не собираюсь ждать до завтра. Я не хочу носить в своей сумке вещи, купленные парнем, и чувствовать себя должницей хоть одну лишнюю минуту. Я толкаю дверь и выскакиваю на улицу. Парижская прохлада мгновенно бьют в лицо. Лукас идет чуть впереди, лениво открывая банку своего энергетика.— Ну уж нет! — громко говорю я на французском, срываясь на бег и догоняя его в несколько шагов. — Я отдам сейчас! Я ровняюсь с ним на мокром тротуаре и решительно протягиваю вперед руку с зажатыми евро, пытаясь буквально вложить их ему в ладонь. Лукас резко останавливается от моего напора. На его лице проносится секундное удивление, которое тут же сменяется смехом. Вместо того чтобы взять деньги, он демонстративно поднимает обе руки вверх, ладонями ко мне, как при аресте. В одной руке у него зажата баночка, а вторая абсолютно пуста. Он делает шаг назад, удерживая между нами безопасную дистанцию, и качает головой.— Эй, полегче, Лейла! Я сдаюсь, — улыбается он, глядя на то, как упрямо я стою перед ним. — Но руки я не опущу и деньги твои не возьму. Нас сейчас полиция заберет, если подумает, что ты меня грабишь прямо у супермаркета.
Я стою с протянутой рукой прямо посреди сухого тротуара. В кулаке я до боли сжимаю эти евро. Лукас продолжает стоять напротив, высоко подняв руки вверх и упрямо улыбаясь. Он выглядит невероятно довольным тем, как сильно разогрел во мне эту бурю эмоций. — Ладно, — выдыхаю я, понимая, что прохожие на улице начинают оборачиваться на парня с поднятыми руками и девушку в платке. — Ты не оставляешь мне выбора. Я делаю решительный шаг вперед, сокращая дистанцию. Лукас даже не шевелится, продолжая держать руки вверху и внимательно наблюдая за моими действиями. Мои пальцы аккуратно, стараясь ни в коем случае не коснуться его тела, находят полуоткрытый боковой карман его рюкзака, который небрежно висит у него на одном плече.Одним быстрым движением я опускаю туда свернутые купюры. Бумага с тихим шуршанием исчезает в глубине кармана. — Всё. Долг возвращен, — чеканю я, резко отступая на два шага назад и возвращая нашу безопасную дистанцию. Я поправляю лямку своего рюкзака и гордо вскидываю подбородок. — Теперь мы квиты. Больше ты за меня не платишь. Никогда. Лукас медленно опускает руки и лениво хлопает себя по карману джинс. Его улыбка становится еще шире, а в глазах вспыхивает самое настоящее, искреннее восхищение. Таких девчонок он в своем элитном шестнадцатом округе точно никогда не встречал.— Ты невероятно упрямая, Лейла, — тихо произносит он, качая головой и делая глоток из своей баночки. — Но мне это даже нравится. Ладно, твоя взяла. Из рук в руки я ничего не брал, так что твоя совесть и твои правила могут быть спокойны. Он оборачивается, всматриваясь в тихую парижскую улочку, которая ведет прямо к моему дому. — Ну что, квиты так квиты. Раз уж мы живем в одном направлении, ты ведь не будешь против, если я просто пройдусь по этой же стороне улицы? Обещаю идти в трех шагах позади, чтобы не нарушать твой покой.Я оборачиваюсь и вижу, что до моего подъезда осталось всего пара сотен метров.
— Нет, не нужно. Я сама дойду, — резко отрезаю я, разворачиваюсь и ускоряю шаг в сторону дома. Но Лукас не собирается так просто сдаваться. Он делает длинный шаг, мгновенно ровняется со мной и протягивает руку к моему пакету с покупками. — Перестань, Лейла. Дай я донесу, он же тяжелый! — говорит он, пытаясь аккуратно перехватить пластиковые ручки.— Нет! Отпусти! Мне ничего не нужно помогать! — вспыхиваю я, намертво вцепившись в пакет со своей стороны. Мы застываем прямо посреди тротуара, упрямо перетягивая этот злосчастный пакет каждый на себя. Лукас тянет к себе, я с силой дергаю обратно, мои щеки горят под хиджабом от гнева и неловкости. Это выглядит со стороны как самая настоящая глупая потасовка.— Эй, пусти! Прекрати немедленно! — почти умоляюще шепчу я, боясь, что пакет просто порвется. И вдруг над пустой улочкой раздается громовой, строгий и до боли знакомый голос: — Лейла!
Я замираю. Время вокруг словно останавливается. Пальцы мгновенно слабеют, и пакет чуть не выскальзывает на асфальт, но Лукас успевает его подхватить. Внутри меня всё леденеет от ужаса.