37
Первый месяц зимы пролетел для студентов как в тумане, заполненный изнурительной подготовкой, бессонными ночами и тяжелыми промежуточными экзаменами. Но наконец этот рубеж был пройден, и в Академию пришел долгожданный вечер Зимнего бала-маскарада — грандиозное событие, подводившее итог полугодию прямо перед тем, как кареты развезут уставших аристократов по родным домам на каникулы.
В девичьей комнате Кристины царила суета. Анна, личная служанка Кристины, которую леди Елена предусмотрительно прислала из родового особняка Грейвальдов, затянула шнуровку корсета так туго, что Кристина на мгновение забыла, как дышать. Елена прекрасно понимала статусность этого вечера и важность того, как будет выглядеть её дочь, поэтому приказала Анне сделать всё по высшему разряду.
Тяжелый светло-голубой шелк платья ложился на пол роскошными, глубокими волнами, напоминая зеркальную гладь застывшего озера под холодным зимним солнцем. Корсет выгодно приподнимал грудь, подчеркивая безупречную линию хрупких плеч и невероятно тонкую, осиную талию. Этот наряд создавал обманчивый образ невинной, но до безумия притягательной ледяной нимфы. Когда макияж был полностью закончен, а изящная полумаска, усыпанная мерцающими кристаллами, легла на лицо, Кристина замерла перед зеркалом.
На неё смотрела абсолютная чужачка. Величавая, холодная, ослепительная — истинная дочь Грейвальдов... или, как она теперь знала с замиранием сердца, наследница куда более темного, запретного престола и носительница Черного Золота.
— Вы прекрасны, леди Кристина, — благоговейно прошептала Анна, бережно поправляя последнюю выбившуюся из прически прядь. — Весь зал затихнет, когда вы переступите порог.
— Спасибо, Анна, — искренне ответила девушка, разглядывая свое отражение и пытаясь унять внутреннюю дрожь. — Без тебя я бы точно не справилась со всеми этими юбками.
В дверь настойчиво, но вежливо постучали. Пока Кристина продолжала гипнотизировать зеркало, Анна поспешила открыть. Кристина обернулась и встретилась взглядом с вошедшим.
Это был Питер. Служанка, зная правила этикета, тут же без лишних повелений низко поклонилась хозяйке и гостю, после чего тихо выскользнула из комнаты, отправляясь обратно в особняк Грейвальдов.
Питер вошел, и Кристина отметила, что он превзошел сам себя. На нем был безупречный парадный мундир, а на шее, как он и обещал, красовался изысканный платок, идеально подобранный под леденящий оттенок её голубого платья. В руках парень держал плоскую бархатную коробочку. Сделав всего пару шагов, Питер замер и на мгновение просто лишился дара речи. Его взгляд медленно, завороженно скользнул по точеной фигуре девушки, и в его глазах промелькнуло не только привычное мужское восхищение, но и глубокое, пугающе искреннее обожание.
— Кристина... ты выглядишь... божественно, — выдохнул он, словно забыв, как дышать.
Он подошел ближе и медленно открыл коробку. На черном ложе из дорогого бархата ослепительно засияло алмазное колье. Крупные камни чистейшей воды были сплетены в тонкую, почти невесомую драгоценную паутину, которая при малейшем движении вспыхивала тысячами ледяных искр.
— Позволь мне, — тихо попросил Питер и, не дожидаясь ответа, зашел ей за спину.
Кристина ощутила мимолетный холод металла на своей коже. Когда замок с тихим щелчком сомкнулся, ей показалось, что на её шее затянулось не украшение, а настоящее рабское кольцо.
— Оно слишком дорогое, Питер, — тихо, но твердо сказала она, глядя на их общее отражение в зеркале.
Алмазы пугающе ярко подчеркивали белизну её кожи, но тяжесть этих камней была почти физической.
— Я верну его тебе завтра же. Категорически не могу принять это.
В жестоком мире благородных домов Аэтерны столь кричащий, роскошный подарок означал только одно — обязательство. Это не просто знак внимания к празднику, это публичное, громкое заявление о своих правах на женщину. Кристина прекрасно понимала правила этой игры и была совершенно не готова к такому повороту. Даже Даниэль, который любил её всем сердцем, ни разу не решался на столь вызывающие подношения до того самого момента, пока не встал на колено с предложением выйти замуж. Да что говорить, даже Макс еще не дарил Анабель никаких фамильных драгоценностей, ограничившись лишь официальным обручальным кольцом.
Подарок Питера буквально кричал всему высшему свету Академии, что главный бабник настроен в отношении сестры Макса Грейвальда смертельно серьезно. И это пугало Кристину больше всего.
— Считай это залогом моей преданности, — мягко ответил Питер. Он бережно, но настойчиво взял её за плечи и развернул к себе, заставляя отвлечься от зеркала. На его губах играла та самая теплая, уверенная улыбка кавалера, который точно знает, чего хочет. — Я хочу, чтобы сегодня в этом зале все видели: ты достойна только самого лучшего. И рядом с тобой мужчина, который способен тебе это дать.
Кристина лишь грустно и едва заметно улыбнулась под своей сверкающей маской. Питер был добр к ней, он ухаживал по всем правилам высшего света, но его вспыхнувшая любовь была для неё лишь очередным неподъемным грузом, давящим на плечи. Её сердце, наглухо скованное леденящей тайной королевского происхождения и глубокой, неутихающей тоской по Даниэлю, оставалось абсолютно глухим к этому алмазному блеску.
Ей было по-настоящему, до дрожи страшно представить, что подумает Даниэль, когда увидит её в этих вызывающих, роскошных украшениях, подаренных другим мужчиной. Боль и гордость Райна могли истолковать этот жест превратно. Что, если он решит, будто она сдалась? Подумает, что Кристина устала бороться с обстоятельствами и решила больше не ждать призрачной возможности быть вместе? А самое ужасное — вдруг он решит, что она просто выбрала путь наименьшего сопротивления? Решила строить сытую, одобряемую Виктором жизнь с тем, с кем всё гораздо проще, с тем, с кем не нужно красть редкие минуты счастья и прятаться по заброшенным классам Академии... От этих мыслей Кристине захотелось сорвать колье прямо сейчас, но время поджимало.
Стараясь спрятать обуревавшие её чувства, Кристина аккуратно взяла Питера под руку и накинула на плечи тяжелую меховую накидку до самого пола. Им предстояло пересечь внутренний двор, чтобы добраться до главного корпуса, где располагался бальный зал.
Едва они переступили порог общежития, девушка сильно поежилась. Колючий зимний воздух Аэтерны мгновенно пробрал её до костей, просачиваясь даже сквозь плотный мех накидки. Заметив, как вздрогнули её хрупкие плечи, Питер среагировал без лишних слов. Он мягко провел ладонью по её спине, и Кристина тут же почувствовала, как по телу разливается приятная волна согревающей магии, разгоняя сковавший её холод.
— Спасибо, — тихо поблагодарила она парня, когда её зубы перестали отбивать чечетку, и она смогла пойти рядом с ним более уверенным и спокойным шагом.
— Для тебя я готов на гораздо большее, Крис, это сущий пустяк, — обворожительно улыбнулся Питер, довольный тем, что смог ей помочь. Однако в его голосе проскользнули практичные нотки боевого мага: — Но эта бытовая магия на ветру долго не продержится, так что давай поспешим в тепло бального зала.
Когда они наконец миновали массивные резные двери и зашли в преддверие бального зала, Кристина мгновенно почувствовала, как на неё обрушились сотни чужих, прицельных взглядов. Зал уже гудел, как встревоженный рой: музыка, шорох шелка, блеск масок и магия неузнаваемости создавали пьянящую атмосферу. Пары оборачивались им вслед, шепотом обсуждая ослепительную Кристину Грейвальд и её неожиданного спутника, чей нашейный платок так красноречиво выдавал их союз на этот вечер. Алмазы на её шее ловили свет огромных люстр и буквально кричали о притязаниях Питера.
Но среди всего этого блеска, среди сотен незнакомых и фальшивых масок Кристина лихорадочно, с замиранием сердца искала лишь один-единственный взгляд. Взгляд Даниэля Райна. Больше всего на свете она надеялась встретиться с ним глазами. Ей было жизненно необходимо, чтобы он прочитал в её зрачках всю правду: она не предавала их любовь. Это колье — лишь вынужденная маска для этого вечера, и она вернет эти чертовы, удушающие драгоценности Питеру уже завтра утром, чего бы ей это ни стоило.
После непродолжительных поисков в толпе она наконец увидела в другом конце зала знакомую платиновую макушку. Даниэль не смотрел в её сторону. Быть может, он действительно не замечал её в этом море масок, а может — заметил самым первым, но заставил себя отвернуться, чтобы не бередить едва затянувшиеся раны.
Он, конечно же, был не один. Рядом с ним стояла очаровательная девушка с его выпускного курса, облаченная в изысканное вечернее платье. Она то и дело улыбалась Райну, ловя каждое его слово и завороженно, с неприкрытым восхищением глядя ему прямо в глаза. Кристина почувствовала, как внутри нее уродливой змеей сжался резкий приступ ревности и острой, почти физической боли. Рациональная часть её разума прекрасно понимала: Даниэль, как породистый аристократ и один из лучших студентов, просто не мог явиться на такой статусное событие без пары. Это было бы вызовом обществу. Но одно дело — понимать головой, и совсем другое — видеть его, своего Даниэля, рядом с другой женщиной.
Даниэль словно почувствовал этот тяжелый, ментальный взгляд, пробивший разделявшее их расстояние. Он медленно обернулся. Его карие глаза прошлись по фигуре Кристины, безошибочно узнавая её даже под маской, и предсказуемо остановились на шее. Там, ловя свет сотен свечей, кричащим блеском сияло алмазное колье Питера. Кристине показалось, что в этот миг время остановилось. Райн отвернулся, возвращая всё свое внимание спутнице, и этот безмолвный разрыв ощущался хуже удара под дых.
Кристина так и продолжала бы стоять, с глухой болью в груди гипнотизируя прямую спину Даниэля, если бы её не отвлек Питер. Музыка сменилась, и он с безупречным поклоном пригласил её на танец.
Звуки вальса обволакивали огромный зал, превращая его в кружащееся море из дорогого кружева, шуршащего шелка и загадочных масок. Питер в движении был безупречным кавалером: он вел Кристину уверенно, сильной рукой бережно поддерживая её за тонкую талию и ни на секунду не позволяя себе лишней вольности. Однако его взгляд, полный триумфа и гордости, то и дело возвращался к алмазам на её ключицах. Питер вел свою игру. Он намеренно не давал девушке передышки, занимая каждый последующий танец и увлекая её в новые фигуры вальса. Он буквально создавал вокруг Кристины живой, непроницаемый щит из своего присутствия, не оставляя остальным кавалерам — и особенно одному конкретному выпускнику — ни единого шанса даже приблизиться к ней ради короткого разговора.
Наконец, музыка стихла, уступая место гулу голосов, и Питер, буквально сияя от собственной галантности и успеха, с улыбкой извинился:
— Я принесу нам чего-нибудь освежающего, Крис. Никуда не уходи, я мигом.
Он скрылся в толпе, ненадолго оставив Кристину в относительном уединении у массивной мраморной колонны. Оставшись одна, она тут же потеряла интерес к светским приличиям и вновь принялась лихорадочно искать Даниэля глазами. Но тщетно. Его приметная платиновая макушка больше не мелькала ни среди кружащихся пар, ни у фуршетных столов. Он словно сквозь землю провалился. Девушка горько подумала, что он мог просто уединиться со своей очаровательной спутницей в одном из темных коридоров Академии... Эта мысль принесла новую, сокрушительную волну боли, заставив колье на шее казаться еще тяжелее.
— Этот танец свободен, Кристина? — раздался тихий, вкрадчивый голос совсем рядом, заставив её вздрогнуть.
Кристина обернулась и на мгновение растерялась. Перед ней стоял высокий, статный юноша. Темные, как смоль, волосы, незнакомые карие глаза, неброская черная полумаска — внешне этот незнакомец ни единой чертой не напоминал Даниэля Райна. Даже его одежда была совершенно другой, нежели тот парадный наряд, в котором она видела его полчаса назад. Искусная, тончайшая магия иллюзии полностью стерла его привычный облик, превратив в одного из сотен безликих аристократов этого вечера. Но когда он заговорил, сердце Кристины пропустило удар, а затем бешено забилось в самой груди. Этот голос. Глубокий, бархатный, с едва уловимой хрипотцой, которую она не спутала бы ни с чем и никогда в жизни.
— Я... — она запнулась, почувствовав, как дыхание перехватывает от смеси радости и дикого страха. Кристина бросила панический взгляд в сторону дальних рядов, где сквозь плотную толпу гостей уже пробирался Питер с двумя бокалами искрящегося напитка. — Мой кавалер... он скоро вернется. Он отошел буквально на минуту.
— Ему придется подождать, — Даниэль сделал решительный шаг вперед, сокращая расстояние между ними до минимума, и в глубине его фальшивых карих глаз вспыхнул тот самый, до боли знакомый огонь. — Всего один танец, Кристина. Пожалуйста. Большего я не прошу.
Она не смогла отказать. Почти неосознанно она вложила свою тонкую ладонь в его большую, теплую руку, и по телу мгновенно разлилось то самое забытое, родное тепло, которого её лишили. Даниэль уверенно увлек её в самый центр бального зала, навстречу первым аккордам новой мелодии.
Как только они начали двигаться в такт музыке, всё вокруг — сверкающие каскады хрустальных люстр, приглушенный шепот студентов, даже леденящий, надзирающий взгляд брата, который наверняка где-то караулил её, — перестало существовать. Остался только он. Кристина вдруг остро, до слез осознала, как безумно, нечеловечески она скучала. Скучала по тому, как надежно его ладонь лежит на её талии, по тому, как безупречно и мягко он ведет её сквозь толпу, словно они были единым целым. Питер танцевал технично, правильно, как учили учителя танцев, но Даниэль... Даниэль танцевал душой, чувствуя каждое её мимолетное движение.
— Ты безумец, — едва слышно прошептала она, доверяясь его шагу и почти касаясь губами ткани его плеча под прикрытием маски. — Если Макс почувствует твою истинную ауру сквозь чары иллюзии... Он убьет тебя прямо здесь.
— Пусть чувствует, мне плевать, — Даниэль притянул её к себе чуть ближе, чем позволяли любые строгие приличия Аэтерны, заставляя её шелковые юбки зашуршать. — Я просто не мог позволить этому вечеру закончиться, не обняв тебя хотя бы раз. Видеть тебя в этих камнях... — его взгляд на секунду метнулся к алмазному колье, и в голосе проскользнула глухая, ревнивая ярость. — Знать, что этот павлин выставляет тебя перед всей Академией как свой законный трофей... Это выше моих сил, Кристина. Это невыносимо.
Кристина прикрыла глаза, на одно короткое мгновение позволяя себе забыться и согреться в его объятиях.
- Когда я увидел тебя в этих алмазах, я подумал, что опоздал, - тихо признался Даниель. – Что ты устала ждать и решила выбрать жизнь, которую одобрят все вокруг.
— Даниэль, всё слишком сложно, — сокрушенно прошептала она, и её голос дрогнул от сдерживаемых рыданий. — Макс... он не отступит. Его контроль стал только жестче. А Питер... Я верну ему это колье завтра же, клянусь тебе. Оно ничего для меня не значит. Это просто дурацкое стечение обстоятельств.
— Пусть дарит хоть все сокровища Аэтерны. — Даниэль чуть замедлил шаг, уводя её в плавный, тягучий поворот вальса, подальше от яркого света люстр. Его карие фальшивые глаза впились в её лицо с безумной, отчаянной решимостью. —Мое сердце это не изменит. Я буду ждать, Кристина. Столько, сколько потребуется. Месяцы, годы — мне всё равно. Я не откажусь от тебя. Даже если твой брат, твой отец и весь этот чертов мир будут против нас.
Кристина почувствовала, как к горлу подступили горячие, удушающие слезы. В этом огромном зале, до краев наполненном фальшивым блеском, притворными улыбками и чужими, безразличными масками, его тихий, хриплый шепот был единственным, что казалось по-настоящему живым и настоящим. Ради этих слов стоило терпеть эту золотую клетку.
— Тебе пора, — выдохнула она, когда музыка начала близиться к финалу.
Краем глаза Кристина заметила, как у их мраморной колонны появился Питер. Он держал в руках два хрустальных бокала и с нарастающим недоумением и скрытой тревогой оглядывался по сторонам, пытаясь отыскать свою пару в толпе танцующих.
— Уходи, Даниэль. Пожалуйста. Уходи, пока твоя иллюзия держится, и никто ничего не заподозрил.
— Помни мои слова, Крис. Ничему не верь, кроме них, — Даниэль на долю секунды прижался губами к её виску, едва коснувшись края мерцающей маски, и медленно, словно отрывая от себя часть души, отпустил её тонкую руку.
Он сделал шаг назад и буквально растворился в круговороте пестрых масок и шелковых шлейфов так же стремительно и беззвучно, как и появился.
Кристина осталась стоять посреди грохочущего бального зала совершенно одна, чувствуя себя абсолютно опустошенной, словно из неё разом выкачали всю жизненную энергию. Холод зимнего вечера мгновенно вернулся, оседая на плечах. Когда Питер наконец пробился к ней сквозь цепь пар и с виноватой, немного растерянной улыбкой протянул искрящийся бокал, она на автомате приняла его.
— Прости, Крис, еле пробрался, у фуршета столпотворение, — весело проговорил Питер, всматриваясь в её лицо. — О, ты решила потанцевать? Кто этот студент, который посмел украсть мою даму?
— Обычный танец, даже не спросила его имени, — Кристина заставила себя изобразить равнодушную, легкую улыбку, делая глоток прохладного напитка.
Она говорила с ним, кивала в такт его шуткам, но её мысли были бесконечно далеко. Сердце всё еще бешено стучало в ритме их с Даниэлем вальса, а на шее мертвой хваткой лежали алмазы. Она слишком хорошо знала законы этого мира и понимала: этот тайный танец не пройдет бесследно. Это была лишь короткая, обманчивая передышка перед сокрушительной бурей, которая вот-вот разразится над Академией.