28
В комнате общежития царил настоящий хаос. Раскрытые чемоданы, разбросанные по кроватям шелковые платья и тяжелые учебники — всё это выглядело как последствия внезапного шторма. Анабель сидела на краю своей постели, до белизны в костяшках прижав руки к лицу, и молча наблюдала, как Кристина со стремительной, почти лихорадочной скоростью складывает свои вещи.
Утром Максимилиан лично принес письмо от Виктора вместе с официальным приказом ректора о немедленном переезде. Кристину переводят в корпус выпускников, в комнату прямо напротив её мучителя.
В письме, адресованном Кристине, Виктор, кажется, впервые в жизни выплеснул всю ярость на свою воспитанницу. Для него дочь перешла последнюю черту, вступив в связь с сыном заклятого врага. Виктор красноречиво объяснил, что больше не намерен терпеть это безумие. Если Кристина немедленно не возьмется за ум, он заберет её из Академии и запрет в особняке под стражей до самого совершеннолетия.
Теперь Кристина на собственной шкуре прочувствовала весь трагизм пьесы о Ромео и Джульетте, которую когда-то давно учила в своей прошлой, забытой жизни. Она чувствовала себя главной героиней, которую застигли на горячем и чьи родственники теперь сделают всё возможное и невозможное, чтобы разлучить её с любимым. Радовало лишь одно: до совершеннолетия оставалось еще несколько лет, и Виктор пока не мог насильно выдать её замуж — лишь бы она больше не смела приближаться к Даниэлю Райну.
— Значит, это правда? — подала голос Анабель. — То, о чем шепчутся в каждом коридоре... Ты и Даниэль Райн? Ваши дополнительные занятия магией переросли в нечто большее?
Кристина на мгновение замерла, судорожно сжимая в руках кружевную шаль. Она прекрасно понимала природу этих сплетен. Завистниц выводило из себя то, что один из самых завидных холостяков Академии, который всегда с холодной отстраненностью игнорировал внимание местных красавиц, закрутил тайный роман с «сиротой» сомнительного происхождения. Все эти ядовитые подробности она успела услышать в женской уборной вчера вечером. Новость пронеслась по Академии с оглушительной скоростью, и Кристина не знала, кто именно стал источником утечки.
У неё даже не было возможности попрощаться с Даниэлем. После угроз Макса в кабинете алхимии она слишком сильно испугалась за его жизнь. Она видела в глазах брата, что тот выполнит свое кровавое обещание без тени сомнения. Именно поэтому Кристина впервые в жизни просто не пришла на их ночную встречу, проведя долгие часы в слезах и понимая, как подло это выглядит со стороны.
Она медленно повернулась к подруге. Привычная маска «послушной воспитанницы» окончательно исчезла, оставив лишь безграничную усталость и холодную решимость.
— Да, Анабель. Это правда. Он предлагал мне уехать, — Кристина горько усмехнулась, глядя в окно на высокие шпили Академии. — Он хотел забрать меня в свои горы, к отцу, который бы защитил меня. Это было так соблазнительно... бросить всё, забыть этот проклятый дом и наконец-то просто быть собой.
— Так почему же ты не сбежала? — прошептала Анабель, подаваясь вперед. — Ты же могла всё изменить!
— Нет, не могла, — Кристина резко бросила шаль в чемодан. — Мне нет восемнадцати. По закону Совета, пока я несовершеннолетняя, Виктор имеет на меня полное право. Он объявил бы меня похищенной, а Даниэля — государственным преступником. Семью Райнов стерли бы с лица земли под предлогом моей «защиты». Я не могу позволить ему погибнуть ради моей свободы.
Анабель всхлипнула, окончательно осознав всю тяжесть и безысходность их положения.
— И теперь Максимилиан...
— Теперь они знают всё, — отрезала Кристина, и в её голосе Анабель услышала пугающую пустоту. — Виктор прислал официальный приказ. Макс лично проследит, чтобы я жила в крыле старшекурсников, в комнате прямо напротив его собственной. Под замком. Под неусыпным надзором его ищеек. У меня не осталось выбора, Анабель. Они методично лишили меня воздуха.
В дверь громко и бесцеремонно постучали. Это не был вежливый стук Адриана или тихий шорох слуги. Тяжелые, уверенные удары, от которых вздрогнули косяки, могли принадлежать только одному человеку.
— Пора, Кристина, — раздался за дверью холодный, властный голос Максимилиана. — Твои вещи перенесут слуги. Выходи немедленно. Я не намерен ждать ни минуты дольше.
Кристина бросила последний, полный щемящей тоски взгляд на свою старую комнату — единственное место в этой Академии, где она чувствовала себя хоть немного свободной от гнета своей фамилии. Она порывисто обняла Анабель, шепнув ей на самое ухо, так, чтобы даже стены не подслушали:
— Если увидишь Даниэля... заклинаю, скажи ему, чтобы он не смел приближаться. Пока не станет слишком поздно для него самого.
Она подхватила свой ридикюль и вышла в коридор. Максимилиан ждал её, небрежно прислонившись к стене. В его позе читалось торжество победителя, но в глубине серых глаз всё еще тлел пепел ярости. Начиналась её жизнь в новой «золотой клетке», где каждый шаг, каждый вздох будет под надзором человека, который одновременно ненавидел её, мучительно ревновал и... медленно сходил по ней с ума.
К общежитию выпускников они шли в полном, удушающем молчании. Максимилиан вел её по коридорам уверенно, словно конвоир, доставляющий ценную преступницу к месту заточения.
— Это теперь твоя комната. Моя — напротив, — он коротким, властным жестом указал на массивные дубовые двери в конце коридора. — Так что отныне, сестренка, ты будешь под моим надзором круглые сутки. Я буду слышать даже то, как ты ворочаешься во сне.
Он собственноручно отворил тяжелую дверь её новой комнаты, предлагая войти. Кристина уже собиралась переступить порог, но в этот момент судьба решила нанести еще один удар. Она совсем забыла, что в этом крыле живут лучшие студенты Академии.
Даниэль шел навстречу им по коридору. Завидев Кристину в этом здании, он удивленно замер, и на его лице на мгновение отразилось чистое, неразбавленное изумление. Это было их первое столкновение после той жаркой ночи в заброшенном классе и последовавшей за ней ночи тишины, когда она не пришла на встречу.
Зная, что их отношения перестали быть тайной для Грейвальдов, Даниэль не стал тратить время на светские условности. Совершенно игнорируя стоявшего рядом Макса, он целенаправленно и быстро направился к ним. Его взгляд был прикован только к ней — испуганной, бледной, прижимающей к себе ридикюль.
— Кристина, нам нужно поговорить. Сейчас же, — произнес Даниэль, остановившись в паре шагов. В его голосе звучала тревога и решимость защитить её.
Девушка испуганно, почти затравленно посмотрела на брата. Сердце пропустило удар, а ладони мгновенно стали ледяными. Ей казалось, что прямо сейчас, на глазах у всех, Максимилиан выполнит свою кровавую угрозу. Она физически ощущала исходящую от него угрозу.
Но Макс стоял рядом с абсолютно каменным лицом. Он не двигался, не пытался вмешаться. Его взгляд был прикован к Кристине — он наблюдал за каждым её жестом, за каждой эмоцией, словно хищник, который загнал жертву в угол и ждет, когда она сама совершит роковую ошибку. Он испытывал её. Ждал, выберет ли она жизнь Райна или свое минутное желание объясниться.
В горле Кристины встал ком. Она видела боль и непонимание в глазах Даниэля, и это причиняло ей страдания почти физические. Но страх за его жизнь оказался сильнее любви.
— Нам не о чем говорить, Даниэль, — с трудом выдавила она, стараясь, чтобы её голос звучал максимально холодно и безразлично. — Мои занятия с тобой окончены.
Не давая ему вставить ни слова и не оборачиваясь, Кристина стремительно зашла в свою новую комнату и с силой захлопнула дверь, провернув ключ. Оставив парней одних в пустом коридоре, она бессильно сползла по дереву на пол, зажимая рот руками, чтобы не закричать от отчаяния.
Между Даниэлем и Максимилианом в коридоре повисла тяжелая, густая тишина. Воздух вокруг них, казалось, вибрировал от столкновения двух мощных магических аур. Ни один из них не собирался отступать от двери, за которой скрылась Кристина.
— В чем дело, Райн? Не привык к отказам девушек? — Макс первым нарушил молчание. Его голос был пропитан ядовитым торжеством.
На глазах у Даниэля он медленно, почти ласково дотронулся до дубового косяка двери Кристины. С его пальцев сорвалось бледное, светлоголубое свечение, которое змеей обвило дверной проем и впиталось в дерево. Даниэль мгновенно узнал это заклинание. Максимилиан наложил чары уведомления — теперь он будет знать о каждом шаге Кристины, о каждом посетителе, который осмелится переступить этот порог. Расположение его комнаты прямо напротив делало этот магический поводок безупречным.
— Это отказ пленницы, которую до смерти запугали пленители. Я знаю, что она говорит лишь то, что ты и твоя семья заставили её произнести, — со сдержанной яростью проговорил Даниэль. — Неужели вы всерьез думаете, что это сойдет вам с рук? Совет не одобряет подобное давление на студентов.
— Дела нашей семьи тебя не касаются, Райн, — в тон ему ответил Макс, делая шаг навстречу. — Просто держись подальше от моей сестры. Иначе...
— Иначе что? — Даниэль не шелохнулся, глядя прямо в глаза Грейвальду. — Снова столкнешь её с обрыва? Или на этот раз выберешь цель своего роста?
Лицо Максимилиана исказилось, а зрачки сузились до пределов. Упоминание обрыва ударило по самому больному нерву, напоминая о тайне, которую Виктор так тщательно скрывал.
— Ты понятия не имеешь, о чем говоришь, — прорычал Макс. Его магия начала бесконтрольно искрить на кончиках пальцев, обжигая воздух. — Кристина — Грейвальд. Она принадлежит этому дому. А ты для неё — просто минутное развлечение, способ досадить отцу. Неужели твое самолюбие настолько велико, что ты не видишь очевидного? Ты для неё — никто.
— Она принадлежит только самой себе, — Даниэль сделал ответный шаг, сокращая дистанцию до минимума. — И тот факт, что ты запер её здесь, как породистую зверушку, лишь доказывает, как сильно ты её боишься. Ты боишься, что она выберет свободу. Боишься, что она выберет меня.
— Она никогда не выберет тебя, потому что я сотру тебя в пыль раньше, чем ты успеешь произнести её имя в следующий раз, — Максимилиан подался вперед, его голос перешел на опасный шепот.
— Посмотри на себя, Макс, — Даниэль горько усмехнулся, заметив, как дрожат от ярости руки соперника. — Ты брызжешь ядом не как брат. В твоих глазах нет заботы о чести семьи. Там только животная ревность. Тебя выворачивает от мысли, что она смотрела на меня так, как никогда не посмотрит на тебя.
Этот удар попал в цель. Максимилиан, которого и так сжигало осознание своих чувств и подозрение в родстве с Кристиной, окончательно потерял контроль. Вокруг его кулака начал формироваться плотный сгусток темной боевой магии.
— Заткнись, Райн, — прошипел он. — Заткнись, пока я не вырвал твой язык.
— Давай, ударь, — Даниэль тоже начал концентрировать светлую энергию в ладонях, готовясь к защите. — Покажи всем, что наследник Грейвальдов — просто неуправляемый зверь, который не может смириться с тем, что ему не всё подвластно.
Первым не выдержал Максимилиан. Оскорбление, брошенное Даниэлем прямо в лицо, стало последней каплей, переполнившей чашу его и без того расшатанного самообладания. Воздух в коридоре взревел, когда Макс резким выпадом выбросил вперед ладонь, выпуская из пальцев сноп ослепительно-синих электрических разрядов.
Даниэль среагировал мгновенно. Магия послушно отозвалась на его волю, формируя перед ним полупрозрачный золотистый щит. Синяя молния с грохотом врезалась в преграду, разлетаясь на сноп искр, которые мгновенно подпалили ворс ковровой дорожки.
Это не было похоже на тренировочный спарринг. Это была дуэль на выживание, где древняя ненависть родов смешалась с личной яростью двух сильных мужчин.
Макс, используя инерцию заклинания, рванулся вперед. Его кулак, усиленный магическим ускорением, врезался Даниэлю в челюсть, но Райн, перехватив его руку, ответил сокрушительным ударом колена в живот. Они сцепились в клубок, тяжело дыша и буквально выжигая пространство вокруг себя. Максимилиан создавал короткие, режущие лезвия из сгущенного воздуха, оставляя на камзоле Даниэля рваные раны, в то время как Райн обрушивал на противника волны чистой кинетической энергии, отбрасывая того к стенам.
Тяжелая дверь комнаты Кристины распахнулась от грохота. Девушка выбежала в коридор, прижимая руки к груди. Вид дерущихся парней, чьи лица были перепачканы кровью и искажены звериным оскалом, заставил её закричать.
— Остановитесь! Пожалуйста, Даниэль, Макс, прекратите! — её голос срывался на мольбу, она бросилась к ним, пытаясь вклиниться между двумя стихиями.
Даниэль, заметив её периферийным зрением, на секунду отвлекся, и Макс тут же воспользовался этим, впечатав его в стену. Но, увидев Кристину в опасной близости, Максимилиан, движимый приказом отца беречь её, резким пассом левой руки воздвиг между ней и ими глухой магический заслон.
— Уйди отсюда, Кристина! — прорычал он, даже не оборачиваясь.
Девушка колотила кулаками по невидимой стене, умоляя их остыть, но они её не слышали. Теперь это была битва за право обладания, за уязвленное эго и за ту темноту, что копилась в них годами. Даниэль, оправившись, окутал свои кулаки золотым пламенем и нанес серию ударов, от которых магический доспех Макса начал трескаться. Они уже не контролировали силу. С потолка посыпалась штукатурка, а портреты бывших ректоров на стенах вспыхнули и осыпались пеплом.
Они были готовы добить друг друга. Максимилиан занес руку для финального удара сгущенной Тьмой, а Даниэль концентрировал энергию для ответного сокрушительного взрыва, когда пространство между ними внезапно схлопнулось.
— Достаточно! — голос, усиленный магией, прозвучал подобно удару колокола, заставив обоих парней рухнуть на колени.
В конце коридора стоял декан их факультета и преподаватель боевой магии — магистр Бранн. Мужчина лет сорока, в безупречной спортивной форме и с армейской выправкой, он выглядел как воплощенная дисциплина. Его аура, тяжелая и холодная, мгновенно подавила их искрящую магию, заставив её втянуться обратно в тела владельцев.
Бранн медленно шел к ним, и каждый его шаг отдавался гулким эхом. Его глаза горели холодным гневом человека, который не потерпит хаоса в своих владениях.
— Наследники великих родов, лучшие ученики... — Бранн остановился над ними, переводя взгляд с окровавленного лица Макса на тяжело дышащего Даниэля. — И ведете себя как площадные пьяницы. Райн, Грейвальд — живо встали.
Оба парня нехотя поднялись по приказу декана, тяжело дыша и не сводя друг с друга испепеляющих взглядов.
— Сейчас мы с вами пойдем к ректору для определения вашего наказания. Только после этого вы оба отправитесь в лазарет, — тоном, не терпящим возражений, отчеканил магистр Бранн.
Максимилиан и Даниэль прошли мимо Кристины, которая в полном шоке прижалась к стене, чтобы не преграждать им путь. Эта вспышка магического насилия испугала её до глубины души. Девушка отчетливо понимала: не появись магистр Бранн вовремя, всё могло закончиться гораздо плачевней — возможно, чьей-то смертью. И причиной этого безумия была она.
В эту минуту, глядя на окровавленные лица парней и разрушенный коридор, Кристина окончательно приняла решение: ей необходимо поставить жирную точку в отношениях с Даниэлем. Она должна оттолкнуть его, уничтожить любые чувства, пока её присутствие в его жизни не стало для него фатальным.
Магистр Бранн, словно конвоир, следовал позади парней, бдительно контролируя каждое их движение, чтобы не допустить новой стычки по дороге к кабинету ректора.
Кристина осталась стоять в руинах коридора, созерцая последствия их ярости. Штукатурка пошла глубокими трещинами, а портреты бывших ректоров превратились в пепел. Она знала: очень скоро Виктор Грейвальд и Кассиан Райн получат от Академии внушительные счета за разрушительную драку своих сыновей, и этот скандал эхом отзовется в обеих семьях.