21
Огромный обеденный зал Королевской Академии гудел, точно встревоженный, разбуженный улей. Это колоссальное помещение, сложенное из векового серого камня, дышало историей и монументальностью. Высокие сводчатые потолки терялись в густых тенях, но пространство внизу было залито морем теплого, подрагивающего света — сотни восковых свечей на исполинских кованых люстрах, подвешенных на толстых цепях, ярко пылали, отражаясь в начищенных серебряных кубках и глянцевых поверхностях тяжелых дубовых столов. Плотный, аппетитный аромат запеченного с пряными травами мяса и свежего хлеба смешивался здесь со стойким, прохладным запахом старого камня и вековой пыли, создавая неповторимую атмосферу средневекового пиршества.
Кристина завороженно, едва ли не с открытым ртом глядела по сторонам. Вокруг неё пестрило черное море студенческих форм; юноши и девушки шумно переговаривались, смеялись и звенели посудой. Ей, как человеку из совершенно другого, технологичного мира, казалось, будто она по какому-то невероятному волшебству угодила в глубокое, глухое средневековье. Всё в этом зале — от узких стрельчатых окон-бойниц до массивной деревянной мебели, помнящей не одно поколение магов, — казалось первобытным, осязаемо древним и величественным.
Принцип питания здесь тоже был устроен весьма интересно, напоминая привычный Кристине фуршет. Вдоль одной из длинных каменных стен тянулись колоссальные дубовые прилавки, заставленные огромными дымящимися блюдами, чашами с салатами и кувшинами. Студенты чинно подходили, брали серебряные подносы, самостоятельно накладывали себе понравившуюся еду и только после этого отправлялись в глубь зала, чтобы отыскать свободные места за небольшими квадратными столиками, рассчитанными на четыре или шесть человек.
Анабель, которая до этого момента весело и без умолку щебетала о фасонах новой формы, детально расписывая, какие именно строчки и вытачки ей хотелось бы исправить, вдруг осеклась на полуслове. Её звонкий голосок оборвался, словно струна. Лицо золотоволосой девушки мгновенно, пугающе побледнело, утратив весь свой нежный румянец, а тонкие пальцы заметно задрожали, судорожно, до белизны в костяшках вцепившись в плотную матовую ткань собственной юбки.
Кристина, уловив эту резкую перемену, мгновенно проследила за её застывшим, полным боли взглядом.
В самом дальнем конце обеденного зала, у высеченного камина, в котором с треском пожирали друг друга тяжелые поленья, стоял Максимилиан. Окруженный привычной, подобострастной свитой из верных последователей и однокурсников, он выглядел безупречно, аристократично и до тошноты высокомерно. Сюртук сидел на нем идеально, а серебряная вышивка на манжетах тускло поблескивала в полумраке. Но внимание Анабель привлек не блеск чужого статуса.
В объятиях Макса, кокетливо и непозволительно близко прижимаясь к его плечу, стояла та самая эффектная брюнетка Саманта. Её замысловатая вечерняя прическа сменилась распущенными смоляными локонами, которые шелковой волной струились по черной ткани формы. Максимилиан, лениво покачивая кубок, что-то вкрадчиво шептал ей на самое ухо. Саманта в ответ заливисто, торжествующе смеялась на весь зал, то и дело демонстративно касаясь ладонью его руки, будто заявляя свои права перед всеми присутствующими. От её вчерашней обиды на балу не осталось и следа — как Макс и предсказывал, ему хватило пары ласковых фраз, чтобы она снова млела в его руках.
— Это Саманта... — едва слышно, одним лишь пересохшим дыханием прошептала Анабель.
В этом тихом, сорвавшемся шепоте Кристина отчетливо, содрогнувшись от сопереживания, услышала отчетливый звук разбивающегося на мелкие осколки девичьего сердца.
— Он... он всегда так делает, когда возвращается в Академию, — Анабель судорожно сглотнула, не в силах отвести глаз от этой пытки. — Дома, перед родителями, он говорит, что всё это ничего не значит. Что это лишь пустой, глупый способ «разгрузить голову» после сложной, выматывающей магии и тренировок на полигоне...
Кристина с глубокой, закипающей внутри яростью видела, как её подруга буквально съеживается, становится меньше под невыносимой тяжестью этой мимолетной, публичной измены. Там, в безопасных стенах особняка Грейвальдов, под строгим взором Виктора, Максимилиан официально считался её будущим мужем, благородным и преданным нареченным. А здесь, за пределами отцовского надзора, в стенах Академии, он мгновенно превращался в расчетливого, порочного повесу. Макс без зазрения совести менял восторженных поклонниц как перчатки, цинично пользуясь своим недосягаемым статусом лидера, фамильным влиянием и темным, притягательным обаянием хищника, которому всё дозволено.
— Не смотри на него, Анабель, — Кристина мягко, но настойчиво взяла подругу под локоть и развернула спиной к камину, уводя в сторону длинных фуршетных столов. — Он не стоит ни одной твоей слезы. Слышишь? Ни одной. Сейчас он просто дешево играет на публику, упиваясь своей мнимой свободой. Посмотри на эту Саманту — она для него не более чем временный, скучный аксессуар, как перстень на пальце или заколка на мундире. Поиграет и выбросит. Ты выше этого, Анабель. Намного выше.
— Ты... ты правда так думаешь, Кристина? — Анабель шмыгнула аккуратным носиком, отчаянно пытаясь сдержать подступающие слезы и выдавить хотя бы подобие слабой улыбки.
— Я в этом абсолютно уверена, — твердо, не терпящим возражений тоном ответила Кристина, заглядывая подруге в глаза. — В этом колоссальном зале полно достойных, благородных парней, которые сочли бы за величайшую честь привлечь хотя бы каплю твоего внимания. Давай просто возьмем подносы, вкусно поужинаем и всем своим видом покажем Грейвальду, что нам на него совершенно, глубоко всё равно.
Но, как Кристина ни старалась, настроение Анабель эти горячие, подбадривающие слова всё равно не подняли. Её плечи оставались поникшими, а в глазах стояла глухая тоска. Кристина прекрасно понимала, в чем дело: вчерашнее неожиданное приглашение Макса на танец, его близость и леденящий поцелуй руки пробудили в израненной груди влюбленной девушки отчаянную, хрупкую надежду на взаимность. Надежду, которая сегодня, если судить по разгульному поведению её сводного брата, разлетелась в пух и прах. Никаких чувств у Макса не было и в помине.
Впрочем, дойти до дубовых прилавков с дымящимся мясом они так и не успели. Прямо из бурлящего черного потока студентов навстречу Кристине вышел еще один человек, ставший за последнее время её надежным оплотом и близким другом в этом чужом мире.
— Кристина! Рад тебя видеть, — Адриан тепло, искренне обнял девушку за плечи, и от его привычного присутствия Кристине на секунду показалось, что удушливая атмосфера зала стала чуточку легче. Парень отстранился и с улыбкой оглядел её форму: — Ну как тебе наша Академия изнутри? Готова к официальному началу учебного года?
— Честно? Совсем не готова, — Кристина качнула головой, а затем нахмурилась. — Адриан, а почему сейчас ты не рядом с... — она резко осеклась на полуслове, бросив мимолетный взгляд на поникшую, едва сдерживающую слезы Анабель. Ей до тошноты не хотелось произносить вслух имя Макса. Но Адриан, будучи парнем сообразительным, мгновенно понял, о ком именно идет речь.
— Я не видел наших одногруппников и друзей все лето, Кристина, — неловко почесав затылок, примирительно произнес Адриан. — Сейчас я просто хочу провести немного времени с ними, войти в колею. Думаю, у моего двоюродного брата сейчас ровно такая же мысль. Обычные академические будни.
— О да, я прекрасно вижу, как «чудесно» он сейчас общается со своими одногруппниками, с которыми не виделся все лето! — со скрытой, кипящей злостью процедила Кристина.
Она крепко, с силой взяла Анабель за руку, переплетая их пальцы, чтобы подарить подруге точно такую же безмолвную, спасительную поддержку, какую сама Анабель подарила ей вчера вечером на балконе Совета.
Адриан уловил яростный тон Кристины и, заметив страдальческое выражение лица золотоволосой четверокурсницы, поспешно, пока ситуация не накалилась, сменил тему разговора.
— Слушайте, девчонки, а не хотите ли вы присоединиться к нашей компании? — он указал рукой на один из квадратных столов неподалеку, где уже сидело несколько ребят в форме. — У нас там как раз есть пара отличных свободных мест. Если вам, конечно, будет интересно послушать хвастливые байки о том, как наши с тобой, Кристина, одногруппники-второкурсники умудрились провести эти каникулы.
— Какая чудесная, просто великолепная мысль! Мы обязательно сейчас к вам подсядем, — Кристина ободряюще, заговорщически улыбнулась Анабель.
Внутри девушки созрел четкий, упрямый план. Ей во что бы то ни стало нужно было отвлечь Анабель и наглядно доказать ей, что свет клином на её заносчивом, эгоистичном брате не сошелся. Вокруг полно других замечательных парней, которым Анабель будет по-настоящему интересна и ценна как личность. И для начала этой шоковой терапии друзья Адриана подходили просто идеально.
В компании общительных и веселых друзей Адриана у Анабель наконец-то немного поднялось настроение. Ребята без умолку шутили и наперебой рассказывали о своих каникулах. Слушая их бурные тирады, Кристина про себя с улыбкой думала, что парни определенно и не раз приврали о своих «невероятных приключениях» этим летом — исключительно ради того, чтобы впечатлить сидящих рядом с ними симпатичных девушек.
— Жаль, что в нашем мире не существует драконов, — весело пошутила Кристина, прерывая очередную, чересчур фантастическую историю одного из сокурсников Адриана. — Вы бы, наверное, прямо сейчас устроили соревнование по безумным полетам на них!
За столом раздался дружный, взрывной хохот, и Кристина искренне рассмеялась вместе со всеми. Но стоило ей на мгновение замолчать, чтобы сделать глоток из кубка, как она кожей почувствовала на себе чей-то тяжелый, невероятно пристальный взгляд.
Повернув голову, она безошибочно отыскала источник этого тепла. Через два ряда от них, за длинным столом своего пятого курса, в окружении приятелей сидел Даниэль Райн. Его безупречные платиновые волосы ловили отблески и сияли в богатом свете сотен свечей, мгновенно выделяя парня из безликой черной толпы студентов. Заметив, что Кристина поймала его взгляд и смотрит в ответ, Даниэль не стал отворачиваться. Напротив, он тепло, открыто улыбнулся ей и едва заметно, плавным движением помахал рукой. В этом жесте не было ни капли дерзости или показного аристократического высокомерия — в нем крылось столько искреннего расположения и какой-то безмолвной, тайной поддержки, что сердце Кристины предательски замерло на долю секунды, а затем испуганно и часто пустилось вскачь, гулко застучав в груди.
В эту минуту липкие семена сомнений, корни которых так глубоко проросли в её душе после подслушанного разговора на балконе, внезапно показались глупыми и ничтожными. Ей отчаянно захотелось выбросить их из головы. Возможно, вчерашний волшебный вечер на балу Совета все же не был фальшивым, просчитанным спектаклем? Возможно, Даниэль так же искренне, как и она сама, наслаждался их обществом и этой внезапной близостью?
— О-о-о... — тихонько и вкрадчиво протянул прямо ей на ухо знакомый голос.
Анабель, чье настроение после очередной веселой истории ребят наконец-то окончательно и надолго поднялось, лукаво подалась вперед. Кристина ощутимо вздрогнула от неожиданности и быстро отвела взгляд от стола пятикурсников, судорожно надеясь, что в полумраке огромного обеденного зала подруга не заметит, как жарко и густо вспыхнули её щеки.
— Кажется, у кого-то здесь только что «сердце замерло», м? — Анабель хитро прищурилась, и от её недавних горестей из-за Макса не осталось и следа. — Наш платиновый рыцарь буквально не сводит с тебя глаз, дорогая. И, судя по твоей бурной реакции, Кристина, это более чем взаимно.
— Не говори глупостей, — поспешно пробормотала Кристина, пряча лицо и начиная с преувеличенным, судорожным вниманием изучать нехитрое содержимое своей тарелки. — Мы просто... просто вежливо поздоровались, вот и всё. Не выдумывай. Он был единственным человеком, кто проявил ко мне хоть каплю сочувствия на том ужасном балу.
— Конечно-конечно, обычная вежливость, — Анабель шутливо подмигнула ей, явно наслаждаясь смущением подруги. — Вот только в моем понимании вежливость — это когда люди сдержанно здороваются легким кивком головы. А когда замирают как вкопанные и краснеют до кончиков ушей — это, знаешь ли, уже совсем другая глава из учебника магии.
Кристина невольно, подчиняясь какому-то внутреннему тревожному импульсу, перевела взгляд в дальний конец зала, в сторону своего брата.
Максимилиан по-прежнему обнимал Саманту за талию, и со стороны их пара казалась воплощением беззаботного академического флирта. Вот только сам парень в эту секунду был бесконечно далеко от своей спутницы. Его взгляд, тяжелый и острый, как лезвие клинка, был намертво прикован к Кристине и Даниэлю. Макс видел всё: и эту мимолетную улыбку Райна, и ответный взмах руки, и то, как смущенно вспыхнули щеки его сводной сестры.
Лицо Максимилиана буквально окаменело, превратившись в безжизненную ледяную маску, а в серых глазах, ставших от ярости почти черными, ядовито зажегся тот самый опасный, неуправляемый огонь, который всегда предвещал скорую, сокрушительную бурю. Он предупреждал её всего несколько часов назад. И сейчас Кристина отчетливо поняла: этот учебный год начнется с войны.