18
После нескольких танцев Даниэль, к огромному огорчению Кристины, был вынужден с ней попрощаться. Он дал твердое обещание своему отцу, лорду Райну, что сегодня вечером обязательно уделит время важным государственным знакомствам. Глава семейства Райн упрямо и методично обучал сына искусству большой политики, заставляя его налаживать полезные связи и укреплять положение рода в Совете еще до того, как тот официально окончит Королевскую Академию.
На прощание Даниэль снова галантно, едва касаясь, поцеловал тыльную сторону её ладони и оставил девушку в недолгом, звенящем одиночестве. Впрочем, побыть наедине со своими мыслями Кристине не удалось. Буквально из ниоткуда перед ней выросла сияющая Анабель. Она порывисто взяла подругу под руку и решительно повела вдоль стены к высоким стеклянным дверям, ведущим на просторный балкон. Золотоволосой красавице до безумия хотелось посплетничать обо всем, что она только что увидела с танцевальной площадки.
— Что я вижу, милая? — вкрадчиво, заговорщическим шепотом произнесла Анабель, едва они переступили порог балкона. — Неужели ты наконец-то нашла общий язык с Даниэлем Райном? Вы так мило общались и просто потрясающе смотрелись вместе во время вальса. Честное слово, глаз было не оторвать!
— Перестань, он просто проявил искреннюю вежливость, и мы немного заговорились, — попыталась отмахнуться Кристина, пряча смущение.
Им крупно повезло: на террасе, расположенной прямо над цветущим садом, больше никого из гостей не было. Прохладный ночной воздух приятно освежал пылающее лицо, а из приоткрытых дверей бального зала доносился лишь приглушенный, мягкий рокот оркестра. Здесь они наконец-то могли поговорить совершенно спокойно, не боясь лишних ушей.
— И всё же это просто удивительно — видеть, как вы двое вместо того, чтобы, как обычно, выплескивать друг на друга колкие гадости, так мило воркуете посреди паркета, — Анабель с тихим шелестом розового подола присела на изящную кованую лавочку, стоявшую неподалеку от каменных перил.
Кристина, подобрав полы своего дымчато-серого платья, плавно села рядом.
— Расскажи мне, Анабель... а почему это, собственно, настолько всех удивляет? Какими мы были прежде?
Анабель грустно и понимающе улыбнулась, внимательно глядя на подругу.
— Кристина, ты из-за этой жуткой амнезии совсем не помнишь, но до потери памяти ты буквально из кожи вон лезла, лишь бы привлечь к себе внимание Даниэля. Тебя до безумия злило и уязвляло, что он упорно не желал видеть в тебе привлекательную девушку. Для него ты всегда оставалась лишь дочерью вражеского, соперничающего семейства Грейвальд. И ты... ну, ты привлекала его внимание как могла. Ты никогда в жизни не проходила мимо него, не спровоцировав громкий, показательный конфликт или не отпустив какую-нибудь язвительную насмешку.
Слушая подругу, Кристина внутри себя прекрасно понимала, почему прежней владелице этого тела так сильно нравился Даниэль Райн. В его платиновой элегантности и спокойной уверенности действительно было что-то невероятно притягательное. Но вот логику и поведение прошлой Кристины она решительно отказывалась понимать. Неужели та, прежняя девчонка не осознавала, что своими постоянными нападками, истериками и высокомерием она лишь сильнее отталкивала от себя парня? Видимо, прошлая Грейвальд любила собственное эго ничуть не меньше, чем самовлюбленный Макс, и просто не могла простить Даниэлю его тотального, ледяного равнодушия в её сторону.
— Но сейчас, я смотрю, всё стало совершенно по-другому, — мягко прервала её размышления Анабель, лукаво прищурившись.
— Может быть, потому что сегодня он впервые не услышал от меня ни единой гадости в свой адрес? — вслух предположила Кристина, стараясь прощупать почву.
В глубине души, конечно, копошился и другой, куда более мрачный вариант. Что, если Даниэль Райн на самом деле ведет тонкую игру? Что, если он умышленно пытается втереться к ней в доверие, пользуясь её слабостью и потерей памяти, чтобы выведать истинные тайны её семьи и отомстить Грейвальдам за ложное обвинение?
Но что-то чистое, интуитивное внутри Кристины упрямо подсказывало, что это не так. Даниэль был слишком искренен в своих шутках. К тому же, за все эти два танца они говорили обо всем на свете — об Академии, о курьезах, о лекциях, — но только не о делах её сурового опекуна Виктора или подозрительного сводного брата.
«Время покажет и расставит всё по своим местам», —про себя произнесла Кристина, упрямо отгоняя от себя мрачные, тревожные мысли.
Сейчас ей не хотелось думать ни об интригах, ни о подвохах. Главным оставалось одно: она действительно чудесно провела время в компании Даниэля. Рядом с ним она хотя бы на несколько блаженных минут напрочь забыла о липких взглядах и ядовитом шепоте столичных сплетников, которые весь вечер беззастенчиво перемывали ей кости и обсуждали её душевное состояние.
— Как бы там ни было, но ты сейчас буквально сияешь, Кристина, — заговорщически улыбнулась Анабель, подперев кулачком щеку.
— Ты тоже, — искренне ответила девушка подруге, разглядывая её нежный румянец.
— О, Кристина... Этим вечером твой брат наконец-то меня заметил! Он сам подошел и пригласил меня на танец, представляешь? — восторженно, с придыханием проговорила Анабель, и её светло-карие глаза счастливо заискрились в полумраке террасы.
Кристина мысленно глубоко посочувствовала подруге. Сердце болезненно сжалось от жалости, но она, разумеется, не стала рушить чужие иллюзии. Не стала говорить, что внезапный «интерес» её сурового брата крылся исключительно в ледяном, бескомпромиссном приказе Виктора. Это знание сейчас абсолютно ничего бы не изменило. Помолвка всё равно была делом решенным, они поженятся, а жестокая правда принесла бы влюбленной Анабель лишь преждевременную, сокрушительную боль.
— Я очень рада за тебя, Анабель, — тихо соврала Кристина, стараясь, чтобы её голос звучал убедительно.
Но внутри неё кричал немой вопрос: как вообще можно радоваться, когда выходишь замуж за человека, который испытывает к тебе в лучшем случае глухое безразличие? Вот только Анабель, ослепленная своей многолетней, фанатичной любовью к Максу, попросту не замечала таких простых, очевидных и пугающих вещей. Она видела лишь то, что хотела видеть.
Кристина плавно поднялась со скамейки, расправляя серебристые складки дымчатого шёлка.
— Наверное, нам стоит вернуться в зал. Скоро вечер подойдет к концу, и мы станем собираться домой. Перед дальней дорогой в Академию нужно хоть немного отдохнуть.
Анабель послушно встала следом. Девушки вместе направились к высоким стеклянным дверям балкона, но, едва сделав несколько шагов, резко замерли как вкопанные. Из полуоткрытого проема, перекрывая глухую музыку оркестра, донесся отчетливый, надменный разговор, явно не предназначенный для чужих ушей. Сплетницы устроились у самого входа на балкон со стороны бальной залы.
Судя по кокетливым, звонким голосам, это были молодые знатные девушки — скорее всего, их будущие сокурсницы по Королевской Академии.
— Вы только посмотрите, как Грейвальды вырядили и украсили эту жалкую сиротку, — с нескрываемым, породистым омерзением процедила одна из них. — Словно блеск этих дорогих камней и роскошные драгоценности способны перекрыть её сомнительное, грязное происхождение.
— Поговаривают, она внебрачная дочь какого-то захудалого лорда, погибшего на границе, — подхватила вторая, фальшиво вздохнув. — Виктор просто подобрал её из жалости.
— Я думаю, это полнейший вздор! С какой стати суровому Виктору Грейвальду тратить фамильное золото и воспитывать чужого, безродного ребенка? — ядовито хмыкнула первая девица, и Кристина отчетливо услышала шуршание её веера. — Скорее всего, эта девчонка — незаконнорожденная дочь самого Виктора. Обычный грех молодости. Вот он теперь и пытается во что бы то ни стало протащить ублюдка в высшее общество и выдать за истинную леди.
Кристине стало до тошноты мерзко. Вот она — изнаночная, истинная сторона того великолепия, которым её пытались ослепить. Вот как на самом деле на неё смотрят абсолютно все присутствующие в этом зале. И самое паршивое, что именно с этими высокомерными людьми ей уже завтра придётся столкнуться лицом к лицу в Академии.
Девушка ещё раз горько убедилась в том, что она чужая в этом мире не только потому, что очнулась в чужом теле. Прошлая Кристина, настоящая хозяйка этого обличья, при всей своей заносчивости тоже была здесь изгоем. Её упорно не желали принимать в высший круг из-за зловещей, туманной неясности в её происхождении. Род Грейвальд тщательно, фанатично оберегал тайну её настоящих родителей даже от неё самой, порождая удушающий шлейф самых грязных домыслов.
Тем временем сплетницы за дверью продолжали изливать яд. Их хлёсткие, безжалостные слова, словно отравленные стрелы, насквозь пронизывали Кристину. От того лёгкого, светлого настроения, которое ей так подарил Даниэль, не осталось и следа.
— Вот увидите, после совершеннолетия ни один приличный лорд из нашего общества не возьмет её замуж, — с холодным презрением отчеканила первая девица. — Кому нужна девка с клеймом бастарда? Таким, как она, в лучшем случае удел — быть бесправной гувернанткой в богатых домах. На побегушках.
— Ну, не скажите... Сегодня было отчетливо видно, что Даниэль Райн ею не на шутку заинтересовался, — робко подал вкрадчивый третий голос.
— Ой, я тебя умоляю! — ядовито рассмеялась в ответ первая. — Даниэль просто разыгрывает дешёвый спектакль. Он хочет таким топорным способом окончательно отвести от себя подозрения в том, что это именно он столкнул Кристину с утеса. Привселюдно показывает, что они прекрасно ладят, демонстрируя Совету, будто у него нет и никогда не было мотивов её убивать. Чистый расчет.
Внутри Кристины всё с грохотом рухнуло, а сердце пропустило тяжелый удар. К горлу подступил липкий, парализующий страх. А вдруг... вдруг эти змеи правы? Вдруг этот чудесный, полный искреннего смеха вечер с Даниэлем — всего лишь его хитроумный, хладнокровный способ снять с себя обвинения Тайной стражи? Да, Кристина прекрасно знала, что Райн не виноват в её падении. Но ведь сам Даниэль этого не знает! Он понятия не имеет, что её сбросил собственный сводный брат. Для Райна она — выжившая жертва, которая может указать на него пальцем. Может, её доверие было непростительной, глупой ошибкой? Вся зарождающаяся симпатия к парню вмиг подернулась ледяной коркой сомнений, а желание просить Даниэля об обещанной экскурсии по Академии начало стремительно улетучиваться.
— Наш платиновый мальчик слишком умен, — подытожила вторая сплетница. — Я уверена, что после сегодняшнего бала мы больше никогда не увидим их рядом. Игра сыграна.
Кристина стояла, едва дыша, как вдруг почувствовала, как Анабель осторожно, но очень крепко и ободряюще сжала её ладонь. В этом безмолвном, теплом жесте подруги читалось столько искренней поддержки, словно она без слов говорила: «Пожалуйста, не слушай их. Не обращай внимания на этих тварей. Я так о тебе не думаю».
Этот миг стал переломным. Кристина почувствовала, как стена недоверия, которую она так долго выстраивала, наконец рухнула, и она впервые по-настоящему впустила Анабель в свое сердце как подлинную, верную подругу. Раньше она не доверяла золотоволосой девушке до конца. Кристина общалась с ней настороженно, лишь потому, что так было нужно для поддержания легенды перед окружающими, ведь прежняя Кристина и Анабель считались неразлейвода. Но сейчас, в этой тишине балкона, Анабель оказалась единственной, кто не предал.
Девушки затаились, безмолвно простояв у косяка еще пару минут, пока очередные звуки бодрого тнцевального марша не увлекли злобных сплетниц обратно на танцевальную площадку.
Едва пространство освободилось, Кристина тяжело вздохнула. Ей до безумия, до дрожи в коленях хотелось домой. Этот подслушанный разговор вместе с утомительным блеском бала окончательно выжал из неё все силы. Слишком много потрясений, слишком много масок и чужих тайн обрушилось на неё за один единственный вечер.