16
Зал Совета поражал воображение: огромные магические люстры безмолвно парили под высоким сводчатым потолком, заливая грандиозное пространство теплым, ровным золотистым светом. Сотни знатных семей королевства, ослепительный блеск фамильных драгоценностей и хрустальный перезвон бокалов — всё это великолепие создавало безупречную, но обманчивую иллюзию идеального мира. Мира, в котором, казалось, никогда не было места кровавым тайнам, политическим переворотам и жестоким покушениям.
Едва они переступили порог, как по бальному залу змеиным шелестом пронесся многоголосый шепот.
— Кристина Грейвальд... она всё-таки выжила... — то и дело долетало до её ушей из разных концов залы. — Смотрите, как она держится... Спина как струна, совсем не похожа на умирающую.
Кристина шла вперед с гордо поднятой головой и идеально ровной спиной, буквально кожей ощущая каждый липкий, оценивающий взгляд и каждую ядовитую сплетню о себе. Но за этой внешней маской несокрушимого благородства Грейвальдов скрывался первобытный ужас. Едва оказавшись в этом огромном, сверкающем зале, девушке до безумия захотелось испариться, провалиться сквозь землю. Она не знала здесь абсолютно никого, и эта многоликая, напыщенная толпа незнакомых людей откровенно её пугала. А отсутствие кулона на шее лишь усугубляло панику.
— Кристина, ты просто прекрасно выглядишь сегодня! — раздался рядом спасительный, чистый голосок.
К ним поспешно подошла Анабель. Тяжелые, сияющие золотистые локоны девушки были полностью собраны в сложную, высокую вечернюю прическу, открывающую изящную шею. Её пышное платье нежно-розового цвета выгодно подчеркивало хрупкую фигуру. Анабель в этот вечер была по-настоящему очаровательна, и то и дело её огромные светло-карие глаза с робкой, затаенной надеждой косились на своего будущего жениха.
— Анабель, боюсь, тебя сегодня затмить просто невозможно, — с искренней, облегченной улыбкой произнесла Кристина. Она была невероятно рада увидеть хоть одно знакомое и дружелюбное лицо в этом рассаднике высокородных сплетников.
— Лорд и Леди Грейвальд, — Анабель почтительно присела в безупречном реверансе, здороваясь сначала с Виктором и Еленой, а затем повернулась к парню, затаив дыхание: — Добрый вечер, Максимилиан.
— Прекрасно выглядите, Анабель, — ответил Макс.
Он действительно очень старался. Парень отчетливо чувствовал на себе тяжелый, предостерегающий взгляд отца, поэтому, сжав всю волю в кулак, заставил себя выдавить вежливую, пускай и немного натянутую улыбку для этой девушки.
Анабель буквально засияла от счастья. Щеки её залил нежный румянец. Поблагодарив парня, она порывисто взяла Кристину за руку, намереваясь увести подругу подальше от строгих родителей, чтобы шепотом обсудить все столичные новости. Но сделать этого она не успела.
— Анабель, не подарите мне этот танец? — негромко произнес Максимилиан, и сам до конца не веря, что эти слова только что сорвались с его губ.
Это был первый раз за всё долгое время знакомства с его официальной будущей невестой, когда он по собственной инициативе пригласил её на танец.
Глаза Анабель восторженно расширились, в них вспыхнула неподдельная радость.
— Конечно! С удовольствием, Максимилиан, — девушка мигом выпустила руку Кристины и, грациозно подхватив подол своего розового платья, пошла под руку с Максом в сторону кружащихся пар.
Оркестр как раз заиграл величественный, неторопливый вальс. Макс осторожно, соблюдая идеальную дистанцию этикета, положил руку на её талию, а второй перехватил её тонкие пальцы. Они плавно влились в круг танцующих. Максимилиан двигался с безупречной, хищной грацией прирожденного аристократа, ведя Анабель за собой так уверенно, словно занимался этим всю жизнь. Девушка послушно следовала за каждым его движением, её глаза сияли, а на губах блуждала счастливая улыбка. На мгновение она показалась Максу фарфоровой куклой — красивой, правильной, идеальной... и абсолютно чужой.
Парень краем глаза заметил, как довольный Виктор на другом конце зала удовлетворенно кивнул и отвернулся к одному из лордов Совета, чтобы продолжить прерванную беседу. План отца сработал: Грейвальды демонстрировали идиллию. Но сам Макс внутри буквально задыхался. Ему стоило колоссальных усилий не показывать своего истинного отношения. С каждым шагом вальса, с каждым восторженным вздохом Анабели, он чувствовал, как невидимые золотые оковы его будущего брака затягиваются на его шее всё туже, окончательно лишая его права на собственную жизнь.
Кристина осталась стоять в одиночестве, сиротливо прислонившись к прохладному мрамору массивной колонны. Отсюда, из тени, она бесцельно наблюдала за пестрой, сверкающей толпой гостей. Девушка чувствовала себя абсолютно не в своей тарелке: чужие лица, фальшивые улыбки, удушливый запах дорогих духов и звенящий гул голосов давили на неё, вызывая лишь одно отчаянное желание — немедленно сбежать обратно в свою тихую комнату. Ей не хотелось ни пить шампанское, ни тем более танцевать. Единственная спасительница, которая могла бы хоть как-то скрасить этот бесконечный вечер, по жестокой иронии судьбы прямо сейчас плавно кружилась в вальсе под руку с её угрюмым сводным братом. Адриана не было рядом, и в эту минуту Кристине как никогда остро, до щемящей тоски в груди, не хватало его поддержки, его теплого взгляда и надежного плеча.
Внезапно сквозь размеренную мелодию оркестра до неё донесся спокойный, мягкий голос:
— Кристина, я искренне рад видеть, что с тобой всё в порядке.
Девушка вздрогнула от неожиданности и повернула голову на звук. К ней неспешно подошел молодой человек. По возрасту он был примерно ровесником Максимилиана, но разительно отличался от него. Юноша обладал редкой, аристократичной внешностью: его густые волосы имели чистый, почти платиновый оттенок, а глубокие темно-карие, практически черные глаза контрастно и невероятно ярко выделялись на фоне светлых прядей. В его осанке и манерах не чувствовалось того леденящего, высокомерного холода, который всегда источал Макс, но и явного, открытого добродушия, свойственного Адриану, в нем тоже не было. В его полуулыбке читался острый, цепкий ум и привычка просчитывать каждый свой шаг.
— Спасибо большое, — неловко произнесла Кристина, судорожно сжав пальцы на веере.
Она видела его впервые в жизни. Внутренний голос подсказывал, что этот красивый незнакомец наверняка прекрасно знал прежнюю, капризную Кристину, но для неё самой он оставался абсолютной загадкой.
— В высшем обществе все очень испугались, когда тебя с таким трудом достали из бушующего моря, — вкрадчиво продолжил парень, сделав полшага ближе и вежливо склонив голову. — Но я подошел сейчас вовсе не ради пустых светских расспросов. Я просто хотел лично сказать тебе... вопреки всем тем грязным сплетням, что гуляют по кулуарам Совета, я не имею к твоему падению со скалы абсолютно никакого отношения. Наша ссора на утесе... я бы никогда не зашел так далеко.
Кристина замерла, и по её спине пробежал настоящий ледяной озноб. Перед ней стоял Даниэль Райн. Заклятый соперник Максимилиана и сын главного политического врага Виктора. Человек, который в тот роковой день действительно находился на вершине скалы вместе с прежней Кристиной. Они ожесточенно ругались, кричали друг на друга... и именно эта бурная, явная ссора прямо перед катастрофой позволила Максу так цинично и легко подставить Даниэля. Сводный брат просто воспользовался идеальным моментом: толкнул Кристину в бездну, зная, что Тайная стража и весь Совет Совета без малейших сомнений обвинят Райна-младшего.
Сердце Кристины забилось где-то в самом горле, а магия под лифом платья отозвалась тревожным, горячим всплеском. Ей стоило колоссальных, нечеловеческих усилий удержать лицо и не выдать бушующий внутри шок. Она стояла лицом к лицу с парнем, чья репутация и жизнь были фактически растоптаны чужим преступлением, пока настоящий убийца Грейвальд прямо сейчас самозабвенно кружился в вальсе посреди зала.
— Я верю тебе, Даниэль, — тихо, но удивительно твердо ответила Кристина, глядя прямо в его глубокие темно-карие глаза. — А сплетники... они рано или поздно всё равно найдут себе новую тему для разговоров.
Девушка мягко, ободряюще улыбнулась парню. В этот момент она искренне не могла понять, что именно не поделила с ним прежняя Кристина. Возможно, той, прошлой хозяйке этого тела, просто по наследству передалась слепая, ядовитая ненависть Виктора и Максимилиана к роду Райнов. Но для нынешней Кристины всё виделось иначе. Если Даниэль — заклятый враг Макса, то, как говорится, враг моего врага... потенциально может стать отличным союзником. Или даже единственным верным другом в этом змеином логове.
— Даниэль, — Кристина на мгновение замялась, неловко перебирая пальцами кружевной веер, но всё же решилась: — Если быть до конца честной... после того падения у меня возникли серьезные провалы в памяти. Я почти ничего не помню из своего прошлого.
Даниэль удивленно и одновременно подозрительно приподнял платиновые брови, пристально всматриваясь в её лицо. В кулуарах Совета ходили самые невероятные, зловещие слухи о состоянии здоровья приемной дочери Грейвальда, но ни в одном из них не упоминалась потеря памяти. На мгновение парень подумал, не очередная ли это хитроумная ловушка Виктора, разыгранная руками его послушной воспитанницы.
— Я действительно не помню причину нашей ссоры на утесе, — мягко продолжила Кристина, прерывая его сомнения, и смело протянула ему руку. — Может... мы просто попробуем познакомиться заново?
Она открыто смотрела на него, ожидая, что он просто пожмет её ладонь в знак заключения примирения и новой дружбы. Однако Даниэль поступил иначе. Вместо обычного рукопожатия он медленно, с безупречной и плавной аристократичной грацией взял её пальцы в свои. Юноша чуть склонил голову и согласно строжайшему придворному этикету невесомо, едва ощутимо коснулся губами тыльной стороны её ладони.
— Раз уж так сложились обстоятельства, я тоже больше не имею ни малейшего желания вспоминать старые обиды, — произнес он, поднимая на неё взгляд, в котором теперь читался неподдельный интерес. — Будем знакомиться заново, леди. Даниэль Райн.
Девушка смущенно улыбнулась, аккуратно забирая свою руку обратно. Даниэль определенно располагал к себе, он казался глотком свежего воздуха посреди удушающей атмосферы этого зала. От его невинного, но такого галантного поцелуя по её коже мгновенно пробежали колкие, приятные мурашки. Кристина мысленно взмолилась, чтобы парень не заметил её внезапного замешательства. Чтобы отвлечься от смущения, она поспешила перевести тему на более безопасную:
— Ты тоже учишься в Королевской Академии, Даниэль? Или уже окончил обучение?
— Я учусь на одном курсе и на одном факультете с твоим братом. Мы оба выпускники, — ответил парень, продолжая внимательно и цепко присматриваться к собеседнице.
Внутри у Даниэля росло странное, ни на что не похожее ошеломление. Что-то в Грейвальд изменилось кардинально, монументально. С одной стороны, внешне перед ним стояла всё та же Кристина — с изящными чертами лица и точеной фигурой. Но изнутри на него словно смотрел совершенно другой, незнакомый человек. В её голосе, жестах и взгляде больше не было и следа той заносчивой, капризной и высокомерной девчонки, которая при каждой их случайной встрече упрямо и шумно провоцировала конфликт на ровном месте. Эта новая Кристина Грейвальд была загадкой, которую ему впервые в жизни по-настоящему захотелось разгадать.
— Значит, ты выпускник? — Кристина с неподдельным интересом посмотрела на его идеальную выправку и платиновые пряди, ловящие блики люстр. — Получается, ты знаешь об Академии абсолютно всё?
— Всё и даже немного больше, — заговорщически улыбнулся Даниэль, склонив голову чуть ближе к ней. — Начиная от того, в каком крыле комендант прячет конфискованные у студентов контрабандные сладости, и заканчивая тем, как сдать зачет по высшей теории магии, если ты всю ночь перед этим читал приключенческие романы вместо конспектов.
Кристина не сдержала искреннего, тихого смеха, изящно прикрыв рот серебристым кружевным веером.
— И как же? Поделись секретом с той, у кого в голове сейчас... чистый лист.
— Секрет прост, запоминай, — Даниэль шутливо понизил голос до шепота. — Нужно смотреть на строгого профессора с таким глубоким, философским трагизмом в глазах, будто ты только что познала великие тайны мироздания, но тебе строжайшим образом запрещено говорить о них под страхом смертной казни. Поверь, на некоторых преподавателей это действует безотказно. Они думают, что ты молчаливый гений, и ставят проходной балл.
— Запишу это в свой мысленный блокнот, — Кристина весело прищурилась, чувствуя, как удушающее напряжение этого вечера окончательно отступает.
Ей впервые за долгое время было так легко с кем-то, кроме Адриана. Рядом с Даниэлем не нужно было держать марку «ледяной Грейвальд», он не ждал от неё подвоха и общался так, словно они были старыми знакомыми, случайно встретившимися на празднике.
— А если серьезно, Даниэль... там очень строго? — уже тише спросила она, бросив мимолетный взгляд на кружащиеся в вальсе пары. — Я ведь должна вернуться сразу на второй курс, но из-за этих провалов в памяти чувствую себя хуже любого первогодки. Мне кажется, я опозорюсь в первый же день.
Даниэль внимательно посмотрел на неё, и в его темно-карие глазах вместо привычной светской вежливости промелькнуло настоящее, искреннее тепло.
— Не опозоришься, Кристина. Академия — строгое место, это правда. Профессора любят гонять нас до седьмого пота. Но знаешь, в чем её главный плюс? Там есть свобода. Стоит каретам проехать через кованые ворота, как вся эта удушающая светская шелуха, — он едва заметно повел рукой в сторону чинно беседующих лордов Совета, — остается снаружи. Там ты — это просто ты. Студентка второго курса. И никто не станет тыкать в тебя пальцем из-за амнезии.
Он сделал небольшую паузу, позволяя ей прочувствовать его слова, а затем тепло добавил:
— К тому же, старшекурсники своих в обиду не дают. Если какой-нибудь заносчивый теоретик решит завалить тебя на лекции — просто найди меня в главном холле. Я найду способ переписать твои ведомости. И... я буду очень рад, если в первый же день ты позволишь мне лично показать тебе территорию и проводить до нужной аудитории, чтобы ты не потерялась в наших бесконечных каменных коридорах. Что скажешь?
Кристина почувствовала, как к её щекам прилил легкий, смущенный румянец, а сердце в груди сделало приятный, мягкий кувырок. Ей определенно нравилось это предложение.
— Очень заманчивое предложение, Даниэль. Я обязательно им воспользуюсь, — с теплой улыбкой произнесла девушка, мягко заглядывая парню в глаза.
Они продолжали стоять у мраморной колонны, увлеченно беседуя и совершенно не замечая никого вокруг. Огромный, шумный зал с его помпезным блеском и удушающими светскими условностями словно отодвинулся на задний план, превратившись в размытый пестрый фон. Кристине впервые после отъезда Адриана было так легко и просто найти с кем-то общий язык в этом чужом, пугающем мире. Ей больше не хотелось немедленно сбежать или раствориться в воздухе.
Даниэль тоже незаметно для себя по-настоящему увлекся этой удивительной, обновленной Кристиной. С одной стороны, внешне она идеально вписывалась в каноны высшего общества, соответствуя каждой леди в этом зале своей безупречной выправкой и роскошным дымчатым шелком платья. Но с другой — она была кардинально другой. Разительно отличалась от всех. В её живых, внимательных глазах и искренних реакциях юноша отчетливо чувствовал глубокую, манящую загадку, которую ему, вопреки давней вражде их семей, отчаянно хотелось разгадать.
После очередной забавной истории о его студенческих приключениях в Академии, Даниэль на мгновение умолк. Оркестр как раз сменил мотив, и по залу поплыли первые, величественные аккорды нового вальса. Парень элегантно отступил на шаг, изящно поклонился и, протянув Кристине ладонь, вкрадчиво произнес:
— Подаришь мне этот танец, леди Грейвальд? Обещаю не наступать на шлейф твоего прекрасного платья.
Кристина с готовностью согласилась. Она без колебаний вложила свою руку в его ладонь, чувствуя, как по венам прокатилась приятная волна тепла. Они плавно скользнули на паркет, мгновенно влившись в круг кружащихся пар. В танце Даниэль вел её с потрясающей, уверенной легкостью. Его движения были безупречными, но лишенными той хищной, давящей властности, которая была присуща Максу. Кристина полностью доверилась его рукам, с радостью кружась в ритме музыки. Под шелест серебристого шелка и хрустальный звон люстр она продолжала слушать его забавные истории о профессорах и студенческих шалостях, искренне и открыто улыбаясь этому парню. В этот момент она окончательно забыла, что на её шее нет защитного кулона, а её партнер — главный враг её сурового сводного брата.