14
Максимилиан стоял в полумраке просторного тренировочного зала, методично отправляя один нож за другим в деревянную мишень, установленную у противоположной стены. Тяжелые, сбалансированные клинки с глухим стуком вонзались в иссеченное дерево почти в самый центр. В последнее время это монотонное занятие стало его главным спасением и новым увлечением. Метание требовало абсолютной, безупречной концентрации: малейшее колебание руки, лишний вздох — и лезвие уйдет в сторону. Только так, полностью растворяясь в точности движений, Макс мог заставить замолчать ненужные, раздражающие мысли, которые роем кружились в его голове.
Отец был в ярости. Это было ожидаемо. То, что весь сокрушительный гнев Виктора сосредоточился исключительно на Максе, тоже не стало сюрпризом. Несправедливо, дико, но до тошноты привычно. Наказание последовало незамедлительно. Виктор решил, что его совершеннолетнему наследнику перед финальным курсом Академии пора завязывать с праздной жизнью и развлечениями на летних каникулах. Теперь Макс был обречен целыми днями тенью следовать за отцом в Совете. Его заставили вникать в хитросплетения придворных интриг, заучивать тонкости политики и учиться принимать жесткие, циничные решения. Было очевидно: рано или поздно он займет место отца, по-другому в роду Грейвальд быть просто не могло. Вот только самому парню вся эта бумажная и кулуарная возня была глубоко неинтересна — его тянуло к чистой магии и военному делу. Но его мнения, как и всегда, никто не спрашивал.
И, конечно же, Кристина. Эта девчонка трусливо заперлась в своих покоях и не показывала носа. В глубине души Макса сильно задевал один факт, в котором он ни за что и никогда не признался бы даже самому себе: сводная сестра должна была как минимум приползти к нему и сказать банальное «спасибо» за спасение. Если бы не его своевременное появление, всё закончилось бы для неё на том грязном булыжнике куда плачевнее.
Следом за этим Макс начинал яростно злиться на самого себя — за то, что проявил минутную слабость, поддался неуместной жалости и вытащил её из подворотни. От Кристины он никогда в жизни не получал ничего, кроме колоссальных проблем, и эта поездка в столицу лишь в очередной раз доказала эту аксиому. И теперь он, стиснув зубы, пожимал горькие плоды собственных решений.
— Итак, вопреки всему, ты всё-таки спас Кристину, — раздался за спиной тихий, спокойный голос Адриана.
Брат вошел в тренировочный зал совершенно бесшумно. Этот внезапный звук отвлек Макса в момент замаха. Пальцы сорвались, баланс нарушился, и нож, свистнув в воздухе, пролетел мимо цели, с противным скрежетом отскочив от каменной стены.
— Знаю, — процедил Макс сквозь зубы.
Он медленно повернулся к Адриану, буравя его тяжелым взглядом исподлобья. После того злополучного инцидента в трущобах это был их первый разговор наедине. Все эти дни Макс возвращался из Совета вместе с отцом поздним вечером, уставший и мрачный, так что у них просто не было возможности объясниться.
— Я могу узнать причину этого решения? — вкрадчиво спросил Адриан, сделав шаг вперед и внимательно, считывая каждое мимическое движение, посмотрел на брата. — Неужели Виктору так и не удалось окончательно уничтожить всё человеческое в тебе?
Макс замер. Рука с занесенным для броска лезвием на мгновение дрогнула. Он медленно опустил оружие и повернулся к Адриану. Лицо его оставалось непроницаемой маской, но в серых глазах промелькнула тень глухой усталости.
— Я больше не хочу её смерти, если тебя интересует именно это, — нехотя, словно выдавливая из себя признание, ответил Макс. Он отвел взгляд, не выдерживая проницательного напора брата. — Ты был прав. Прежняя Кристина мертва. А эта... эта девчонка не заслуживает такой участи. Умереть в сточной канаве после того, что этот выродок собирался с ней сделать — слишком паршивый финал даже для неё.
Сказав это, он резко развернулся обратно к мишени, всем своим видом показывая, что тема закрыта, и принялся перебирать оставшиеся на столе ножи.
— Значит, когда я через несколько недель уеду и снова вернусь домой, чтобы навестить родителей перед началом нового учебного года, мне не стоит опасаться за жизнь Кристины в мое отсутствие? — в голосе Адриана послышалось явное облегчение, но он всё еще прощупывал почву.
— Ничего не могу обещать, — Макс сделал резкий замах, и очередной клинок с силой вонзился в дерево, но опасно близко к краю. Парень раздраженно дернул плечом, спиной чувствуя присутствие брата. — Кристина способна сама, без чьей-либо помощи, нажить себе смертельные неприятности на ровном месте. Для этого мое вмешательство абсолютно не требуется.
Макс с глухим недовольством заметил, что появление Адриана напрочь сбило его внутренний баланс. Металлические лезвия больше не ложились в идеальный центр — мысли путались, а концентрация испарилась.
— Ты расскажешь мне, что именно она искала в той лавке? — прямо спросил Макс, резко развернувшись. Этот вопрос мучил его все эти дни. Он понимал, что сейчас Кристина окружена повышенной, почти удушающей заботой его матери, и в её крыло ему хода нет — Елена просто не подпустит его к ней после взбучки Виктора. Адриан оставался единственным источником информации.
— Макс, это не моя тайна, — Адриан покачал головой, его взгляд оставался твердым. Но, заметив, как опасно сузились серые глаза брата и как побелели его пальцы, сжимающие рукоять ножа, он быстро добавил: — Я могу сказать только одно: к тебе это не имеет ни малейшего отношения. Вреда тебе или твоей семье она этим тоже не причинит. Обещаю.
В зале повисла тяжелая, осязаемая тишина. Макс опустил голову, рассеянно крутя нож в руке. Злость куда-то ушла, оставив после себя лишь странную, непривычную горечь.
— Как так получилось, Адриан... — голос Макса сейчас не был жестким или печальным, он звучал непривычно глухо, почти потерянно. — Как получилось, что из-за Кристины у нас появились тайны друг от друга? Мы ведь никогда ничего не скрывали.
Адриан грустно улыбнулся. Ему самому до боли не хватало брата — того прежнего Макса, с которым они были неразлучны с самого детства, делили все секреты, тренировки и каверзы. Появление Кристины и её пугающей магии вбило между ними невидимый, но крепкий клин.
— Ты же знаешь меня, Макс, — Адриан попытался слегка отшутиться, чтобы разрядить это невыносимое, давящее напряжение, — я просто физически не мог оставить беззащитную девушку в беде. Даже если эта девушка — ходячая катастрофа.
Адриан невольно улыбнулся, но в этой улыбке сквозило больше усталости, чем подлинного веселья. Он медленно подошел ближе и остановился у массивной деревянной стойки с оружием. В тренировочном зале пахло холодным металлом, едким маслом для клинков и сырым, влажным камнем. Из высоких узких окон, похожих на бойницы, падали косые полосы догорающего вечернего света, разрезая полумрак на длинные золотистые линии, в которых лениво кружились пылинки.
Макс резко вскинул руку и метнул очередной нож. Глухой удар. Лезвие глубоко ушло в доску. Почти самый центр, но недостаточно идеально для его безупречных навыков.
— Ходячая катастрофа, значит? — сухо переспросил он, даже не оборачиваясь и буравя взглядом дрожащую рукоять клинка. — Ты слишком мягок к ней, Адриан.
— А ты слишком жесток, — спокойно и веско парировал брат.
Макс коротко усмехнулся — безрадостно, одной стороной губ.
— Кто-то в этой семье обязан быть жестоким.
Он подошел к мишени и выдернул нож из дерева настолько резким, рваным движением, что старая доска жалобно треснула. На несколько секунд в зале воцарилась тяжелая, осязаемая тишина. Та самая, которая рождается только между людьми, слишком хорошо, до мельчайших шрамов на душе, знающими друг друга.
— Отец сильно тебя приложил? — наконец негромко спросил Адриан, нарушая молчание.
Макс безразлично дернул плечом, словно речь шла о сущих пустяках, не стоящих внимания.
— Переживу.
Но Адриан видел его насквозь: не переживет. По крайней мере, не так бесследно, как отчаянно пытается показать. Под глазами Макса залегли глубокие, болезненные тени. Последние дни он выглядел по-настоящему измотанным — не столько физически, сколько внутренне. Словно внутри него натянулась тугая струна, готовая лопнуть от любого неосторожного звука.
— Он заставляет тебя ездить в Совет каждый день? — сочувственно уточнил Адриан.
— С рассвета до глубокой ночи, — с ядовитым раздражением бросил Макс, швыряя клинок на стол. — Бесконечные таблицы, торговые договоры, сухие отчеты, фальшивые переговоры... Боги, я лучше бы неделю подряд чистил конюшни.
— Это подготовка наследника, Макс. Рано или поздно тебе пришлось бы...
— Это проклятая пытка.
Адриан тихо хмыкнул. Макс снова потянулся к оружию, занес руку для следующего броска, но внезапно замер, словно натолкнулся на невидимую стену.
— Она правда... настолько плохо выглядит? — неожиданно, с трудом сдерживая напускное равнодушие, спросил он.
Адриан удивленно вскинул брови.
— Кристина?
— В этом доме вроде больше некому неделю запираться в четырех стенах, — едко огрызнулся парень.
Адриан внимательно, с нарастающим интересом посмотрел на брата. Тот упорно стоял к нему спиной, делая вид, будто его вопрос был абсолютно случайным и ничего не значащим. Но слишком уж окаменевшими, напряженными были его широкие плечи.
— Плохо, — честно признал Адриан. — Она почти ничего не ест. Анна шепотом говорила Елене, что по ночам Кристина постоянно просыпается от собственных криков. Ей снятся кошмары.
Макс медленно, до побелевших костяшек, сжал пальцы на рукояти ножа. Перед его глазами против воли на мгновение снова вспыхнул тот темный, грязный переулок трущоб. Дрожащие, искусанные губы Кристины. Её сорванный на задыхающийся лепет голос. Мерзкие, липкие руки выродка, тянущиеся к подолу её синего платья... В груди, где-то под ребрами, неприятно и тягостно шевельнулось что-то, пугающе похожее на вину.
Раздраженно и шумно выдохнув сквозь зубы, Макс резко, вкладывая в удар всю свою внутреннюю злость, отправил нож в мишень. На этот раз — безупречно. Точно в яблочко.
— Это была её собственная, глупая ошибка! — жестко отчеканил он, словно яростно убеждал в этом самого себя, а не брата. — Если бы эта идиотка сама не полезла в трущобы, ничего бы не случилось. Она сама напросилась.
— Да, — неожиданно легко согласился Адриан. — Она совершила глупость. Но знаешь... иногда даже после самой страшной ошибки человек не заслуживает того, что с ним собираются сделать.
Макс ничего не ответил. Он лишь медленно подошел к мишени и уперся ладонью в древко глубоко засевшего ножа, не в силах отвести от него взгляд.
— Она смертельно боится тебя, — тихо добавил Адриан.
На лице Макса судорожно дернулась челюсть, а глаза превратились в щелочки.
— И правильно делает. Пусть боится.
— Макс...
— Что?! — он резко развернулся, тяжело дыша.
Адриан немного помолчал, словно взвешивая, стоит ли переступать эту черту, а затем негромко произнес:
— Ты ведь тоже тогда испугался.
В зале будто мгновенно похолодало, а золотистый свет канул в серую тень. Максимилиан очень медленно, пугающе повернул голову через плечо. Его серые глаза потемнели, напоминая грозовое небо перед бурей.
— Подбирай слова осторожнее, брат, — процедил он с явной угрозой.
Но Адриан знал его слишком давно и слишком хорошо, чтобы отступать перед этой напускной яростью.
— Ты испугался не за репутацию рода Грейвальд, — спокойно, без тени страха продолжил он. — Не за гнев Виктора и не за возможный скандал в Совете. В тот самый момент, в переулке, ты испугался именно за неё. За Кристину.
Макс с силой выдернул нож из дерева, едва не сломав лезвие.
— Хватит! Замолчи.
— Почему это тебя так сильно злит?
— Потому что ты несешь несусветную чушь!
— Нет, Макс, — тихо, сочувственно сказал Адриан. — Ты злишься только потому, что сам это прекрасно понял.
На несколько секунд между братьями повисла звенящая, удушливая тишина. Было слышно лишь, как снаружи ветер шумит в кронах деревьев.
Потом Макс внезапно горько усмехнулся. Это была усталая, ледяная усмешка человека, которому до тошноты не нравилась его собственная, обнаженная правда.
— Даже если и так... это абсолютно ничего не меняет, — выдохнул он.
Он сделал шаг назад и со свистом бросил последний, самый тяжелый нож. Точное, идеальное попадание в центр, расколовшее предыдущую рукоять.
— Она всё еще остается самой большой проблемой в моей жизни, — отрезал Макс, и в его голосе снова звякнул привычный металл.
Адриан не стал спорить. Он лишь понимающе кивнул, бросил короткий взгляд на безупречно засевший в центре мишени нож и направился к выходу из зала. Шаги двоюродного брата стихли, сменившись глухим стуком захлопнувшейся двери.
Макс остался один. В тишине тренировочного зала полосы золотистого света уже начали уступать место сизым вечерним сумеркам. Он перевел дыхание, глядя на рукояти клинков, торчащих из растрескавшегося дерева. Слова Адриана ядовитыми каплями въелись в сознание. «Ты испугался за неё». Брехня. Чушь. Он просто не хотел, чтобы имя Грейвальдов смешали с грязью подворотен.
Но обманывать себя становилось всё труднее. Макс до боли в суставах сжал кулаки. Да, в тот момент, когда хриплый голос ублюдка пообещал забрать у Кристины «не только золото», внутри него действительно что-то оборвалось. Это не был страх перед отцом. Это было первобытное, яростное нежелание не позволить кому-то уничтожить хрупкую девушку, которая и так едва держалась за жизнь после падения со скалы.
С трудом подавив это глухое, раздражающее чувство, Макс принялся медленно, один за другим, выдергивать ножи из мишени. Оружие послушно ложилось в кожаные ножны на его поясе. Нужно было возвращаться в свои покои — завтра на рассвете отец снова потащит его в Совет, и там права на слабость или усталость у него не будет.