12
Максимилиан провел пальцами по долу нового клинка, и по металлу пробежала едва заметная сизая искра. Это был полуторный меч, выкованный из редкой заморской стали, имевшей характерный дымчатый отлив. Баланс был идеальным: оружие казалось естественным продолжением руки, а его навершие в форме оскаленной волчьей головы приятно ложилось в ладонь. Сталь была невероятно восприимчива к магии — Макс чувствовал, как клинок жадно впитывает его внутреннюю энергию, словно живое существо, признавшее в нем истинного хозяина.
Приказав доставить приобретение в поместье, Макс бросил взгляд на массивные напольные часы в углу оружейной лавки. Раздражение, которое он подавлял последние полчаса, начало закипать с новой силой.
— Пойдем, поторопим Кристину. Пока я не выволок её из этой лавки силой, — процедил он, и в его голосе прозвучал опасный холод. Мысль о том, что сестра намеренно испытывает его терпение, перебирая бесконечные безделушки, выводила его из равновесия.
Адриан почувствовал, как внутри всё сжалось от дурного предчувствия. Ему нужно было выиграть время для Кристины, чего бы это ни стоило.
— Макс, ну к чему такая спешка? Пусть поразвлечется, возможно, она решила заглянуть в магазин тканей, — Адриан попытался придать своему голосу беззаботность, хотя сердце колотилось о ребра. — Слушай, ты ведь еще не думал о подарке Виктору на день рождения? Сейчас идеальная возможность подобрать что-то действительно стоящее, пока мы в центре.
Он попытался увлечь брата в сторону торговых рядов с антиквариатом, подальше от ювелирной лавки и тайного переулка артефактора. Но Макс лишь наградил его тяжелым, подозрительным взглядом.
— Сначала я найду Кристину, — упрямо отрезал он, и его шаг стал стремительным, почти хищным.
Когда они вошли в ювелирный магазин и Макс увидел пустой прилавок, его лицо превратилось в неподвижную маску. Кристины здесь не было. Гнев вспыхнул в его глазах холодным пламенем: она не просто задерживалась — она намеренно ослушалась его приказа, ускользнув в неизвестном направлении. Для Макса это было не просто упрямство, а открытый вызов его авторитету.
Адриан же стоял рядом, лихорадочно соображая, какой следующий шаг предпримет Макс. Он понимал, что на центральной улице искать девушку бесполезно, и тишина, воцарившаяся в магазине, пугала его больше, чем любая перепалка.
Макс резко развернулся и на каблуках вылетел из ювелирной лавки. Внутри у него все кипело: гнев, горячий и вязкий, поднимался к самому горлу, мешая дышать. В этот момент он искренне желал свернуть Кристине её маленькую хрупкую шею — просто за то, что она посмела ослушаться, за то, что нарушила его приказ оставаться на месте.
Адриан, видя, что брата уже не остановить и никакие разговоры о подарках не помогут, обреченно побрел следом.
Максимилиан двигался по улице как хищник на охоте. Он заглядывал в каждую лавку, бесцеремонно распахивая двери, и с каждой минутой тишины в его голове рождались всё более изощренные способы наказания. Он уже трижды мысленно четвертовал Кристину, представляя, как заставит её пожалеть о каждой секунде этого ожидания.
Сводная сестра словно сквозь землю провалилась. На центральной аллее её не было, и это породило в голове Макса опасное подозрение: эта прогулка с самого начала была лишь ширмой. Кристина что-то задумала, а покупка побрякушек — ловкий маневр, чтобы усыпить его бдительность. И Адриан, стоящий за спиной с виноватым видом, явно был в доле. Очередная совместная тайна за его спиной добавила в огонь его ярости целую бочку масла.
Выйдя из очередного пустого прилавка, Макс резко остановился и обернулся к брату. Его взгляд был подобен удару кнута.
— Адриан, где Кристина? — прямо спросил он, сложив руки на груди. Тяжелая аура Макса буквально придавливала к мостовой. — Что вы задумали на самом деле? Ведь не просто так вы так отчаянно пытались поехать вдвоем.
— Макс, причина была только одна: я хотел, чтобы она развеялась, — голос Адриана дрогнул, но он старался держаться. Он видел, что Макс не верит ни единому его слову, но выдавать Кристину сейчас означало обречь её на нечто худшее, чем просто гнев Виктора. — Ей тошно сидеть часами в четырех стенах вашего особняка, под вашим надзором.
— Ты же понимаешь, что она не знает города, — вкрадчиво, почти шепотом произнес Макс, делая шаг к брату. Этот тихий тон был гораздо страшнее крика. — Если её нет на улице с витринами, значит, она свернула в переулки. Какова вероятность, по-твоему, что она не заблудится в этом лабиринте грязных улиц и не наткнется на нож в первой же подворотне?
— Макс, я уверен, мы просто разминулись, — Адриан понимал, насколько жалко и неубедительно звучат его оправдания. — Она в одной из лавок в начале улицы, мы просто прошли мимо...
— Хватит врать! — вскрикнул Макс, и случайные прохожие испуганно шарахнулись в стороны. — Я знаю тебя с пеленок, Адриан! Каждую твою интонацию, каждый лживый жест! Куда она пошла?! Говори сейчас же, или я прямо здесь отправляю вестника отцу. Пусть он возглавит поиски моей «непутевой» сестры, а заодно выяснит, чем вы занимались за его спиной.
Адриан побледнел. Упоминание Виктора было последним аргументом. Он знал, что если Макс позовет дядю, последствия будут катастрофическими для всех.
Он обошел брата, не проронив ни слова, и решительно направился в сторону переулка, где скрывалась лавка артефактора. Выбирая между двух зол — гневом Виктора или яростью Макса, он понимал, что лучше столкнуться с последним. С Максом еще можно было договориться или выкрутиться, но если в дело вмешается глава рода, последствия станут необратимыми.
Максимилиан следовал за ним по пятам, чеканя каждый шаг по булыжной мостовой. В его взгляде читалось холодное предвкушение: он пообещал себе, что как только Кристина будет найдена, он вытрясет из этой парочки всё до последнего слова. Тайны в его доме имели слишком высокую цену, и он не собирался её платить.
Когда они переступили порог старой лавки, колокольчик над дверью звякнул, разрезая густую, пыльную тишину помещения.
— Я очень хочу услышать правду. Что вы тут оба пытались найти? — процедил Макс сквозь зубы, уже готовый схватить за руку виновницу всех своих бед.
Однако Кристины в лавке не оказалось. В полумраке, среди нагромождения странных предметов, сидел лишь пожилой торговец. Он медленно отложил перо, которым что-то увлеченно писал на пергаменте, и поднял взгляд на незваных гостей. Старик едва заметно прищурился: сегодня его обитель определенно пользовалась популярностью у высшей знати. Родовая печатка на правой руке Макса не оставляла сомнений — перед ним стоял наследник Грейвальдов.
— Чем могу вам помочь, молодой господин Грейвальд? — вежливо, но с достоинством спросил он.
— Сюда должна была прийти девушка. Высокая, в темно-синем платье, — быстро заговорил Адриан, опережая брата. Внутри у него всё заледенело. Они должны были встретить её либо здесь, либо по пути. Мысль о том, что Кристина, не знающая города, осталась одна в лабиринте этих улиц, жгла не хуже огня. — Она была здесь?
— Молодая госпожа Грейвальд покинула лавку минут десять назад, — ответил продавец, внимательно наблюдая за реакцией молодых людей.
Макс и Адриан переглянулись. Обоих прошила одна и та же пугающая мысль: Кристина заблудилась. И в этом квартале, где парадные витрины соседствовали с трущобами, это было смертельно опасно. Но прежде чем броситься на поиски, Макс не мог уйти, не прояснив цель её визита.
— Что именно пыталась приобрести моя сестра? — Макс подался вперед, нависая над прилавком.
— Боюсь, я не могу ответить на этот вопрос. Я никогда не обсуждаю заказы своих клиентов с третьими лицами, — старик ответил ровным, лишенным страха голосом.
Макс уже открыл рот, чтобы предложить внушительную сумму за информацию, но вовремя остановился. Внутреннее чутье, отточенное годами жизни среди интриг, подсказало ему: этот человек не продаст секреты за золото. Торговля артефактами держалась на доверии и умении хранить молчание — нарушив его однажды, торговец потерял бы всё.
«Ничего, я допрошу её саму. Если будет кого допрашивать», — мрачно подумал Макс.
Не проронив больше ни слова, он резко развернулся и вылетел на улицу. Адриан поспешил за ним, лихорадочно оглядывая каждый поворот.
— Она не могла уйти далеко, — выдохнул Адриан, стараясь унять дрожь в руках. — Макс, нам нужно разделиться!
Братья разделились, охваченные лихорадочным желанием как можно скорее прочесать этот каменный лабиринт. Макс бежал по трущобам, и каждый его шаг по склизким булыжникам отдавался в голове тяжелым молотом. Он ненавидел эти места — вонь сточных канав, липкую сырость стен и саму мысль о том, что наследник Грейвальдов вынужден пачкать сапоги в этой грязи из-за безрассудства девчонки. Внутри клокотала ярость: если с Кристиной что-то случится, Виктор не просто накажет его — он выжжет на нем клеймо позора за то, что тот не уберег «драгоценную» дочь.
Пробегая мимо очередного узкого пролета, Макс уже был готов рвануться дальше, вглубь квартала, но резкий звук заставил его замереть. Это был не то стон, не то подавленный, испуганный писк, едва различимый в тяжелом воздухе подворотни.
Он медленно, по-кошачьи бесшумно, подошел к углу здания, прижимаясь плечом к обшарпанной кладке.
— Пожалуйста... — донесся до него надтреснутый, лепечущий голос Кристины. В нем было столько неприкрытого, животного ужаса, что Макс невольно поморщился. — Заберите всё, что у меня есть... кулон, деньги... только отпустите меня.
Макс сделал было шаг вперед, его рука привычно легла на рукоять кинжала, готовая в один рывок пресечь жизнь любого, кто посмел поднять руку на Грейвальдов. Но в следующую секунду он застыл. Холодный, расчетливый ум, не затуманенный сочувствием, вдруг начал выстраивать иную картину.
А нужно ли её спасать?
Он посмотрел на свои руки, на свои идеальные сапоги в грязной луже. Кристина была для него не сестрой, она была опухолью, которая внезапно выросла на теле его привычной, понятной жизни. Из-за неё он потерял покой, из-за неё над ним постоянно висел дамоклов меч отцовского гнева. Она была живым напоминанием о тайне, которую он хранил — о том, что он сам когда-то столкнул её в бездну.
Если этот ничтожный грабитель сейчас перережет ей горло, мир для Макса станет удивительно простым и чистым. Да, отец будет в неистовстве. Да, Виктору придется долго объяснять, почему они не досмотрели. Но горечь утраты со временем утихнет, а Кристина... Кристина исчезнет навсегда.
«Нет девчонки — нет проблемы», — пронеслось у него в голове. С её смертью навсегда умрет и тайна того дня на скалах. Больше никто не будет смотреть на него этими обвиняющими глазами, никто не будет шептаться за его спиной с Адрианом, никто не будет претендовать на внимание его отца. Это была бы идеальная ирония судьбы: он пытался убить её сам и потерпел неудачу, а теперь судьба преподносит ему этот дар руками какого-то сточного отребья.
Он не станет убийцей во второй раз. Он просто... опоздает. Не успеет на помощь. Это так легко оправдать перед собственной совестью и перед семьей. Всего несколько минут промедления — и золотые оковы, которыми она привязала его к себе своими подозрениями, рухнут сами собой.
Макс медленно убрал ладонь с рукояти оружия. Его лицо превратилось в бесстрастную маску. Развернувшись на каблуках, он сделал шаг в сторону выхода из переулка, позволяя тишине и грязной стали грабителя довершить то, что он начал в тот день у моря. Позволить ей умереть было не просто выгодно — это было единственно верным решением для его будущего.
Но следующий звук, донесшийся из липкой темноты пролета, заставил Макса замереть, словно от удара током. Это не был звон металла или предсмертный хрип. Это был издевательский, тягучий смешок.
— К нам редко заходят такие куколки, — хрипло, с придыханием произнес грабитель. — Разве я могу просто так отпустить такую красавицу? Пожалуй, золото — это не всё, что ты мне сегодня отдашь...
Кристина жалобно, по-детски запищала. В этом звуке было столько беспомощности, что у Макса против воли свело челюсти.
— Пожалуйста... — её голос захлебывался слезами, — заберите всё... отпустите и не трогайте меня... умоляю...
В этот момент внутри Макса что-то надломилось. Одно дело — быстрая смерть от стали, избавление от проблемы, политический маневр судьбы. Совсем другое — то мерзкое, смрадное насилие, которое затевал этот выродок. В голове вспышкой пронеслись слова Адриана, которые Макс так упорно игнорировал: «Это не прежняя Кристина».
Перед его внутренним взором предстала не та коварная сестра, что разрушила его счастье с Камилой, а просто испуганная девушка, запертая в чужом теле и чужом мире. Она не плела заговоров, она просто пыталась выжить в доме, где её все ненавидели. Заслуживала ли она такой участи? Смерти после позора, в грязи и вони подворотни, от рук существа, не достойного даже его взгляда?
Макс понял: если он уйдет сейчас, он станет хуже этого грабителя. Он возненавидит себя не за убийство, а за это малодушное соучастие в грязи. Да, позже он обязательно спустит с неё шкуру за это безрассудство. Он заставит её отрабатывать каждую секунду своего страха. Но он не позволит ей стать добычей для падали.
Развернувшись на каблуках, Макс решительным, стремительным шагом направился вглубь пролета. С его пальцев уже срывались искры пробужденной магии, а лицо превратилось в маску карающего божества.
Зрелище, представшее перед ним, было отвратительным: грязный тип уже успел задрать подол её темно-синего платья, одной рукой прижимая нож к её горлу, а другой бесстыдно касаясь дорогой ткани. Кристина, заметив движение в тени, повернула голову. Её глаза, полные слез и немого мольбы, встретились с серыми, грозовыми глазами Макса. Никогда в жизни — ни в этой, ни в прежней — она не была так искренне, до боли в сердце рада видеть своего мучителя.
Макс не стал тратить слова. Короткий, сухой жест рукой — и мощный магический импульс, сорвавшийся с его ладони, ударил грабителя в грудь. Мужчина даже не успел осознать, что произошло; его тело обмякло и мешком рухнуло к ногам Кристины, выронив нож, который со звоном ударился о булыжник.
Тишина, воцарившаяся в переулке, была тяжелой и звенящей. Макс стоял в нескольких шагах, тяжело дыша, и смотрел на сестру. В этот момент он впервые увидел в ней не врага, а человека.
— Жива? — коротко бросил он, стараясь, чтобы голос звучал привычно жестко, хотя внутри у него всё еще бушевал пожар отвращения и странного, пугающего облегчения.
Максимилиан в эти минуты не мог разобраться, какой пожар в его душе полыхает сильнее. Он ненавидел её — за это безрассудство, за то, что по её милости он, наследник Грейвальдов, был вынужден рыскать по смрадным трущобам, словно ищейка. Но еще больше он ненавидел себя. Ненавидел за ту секундную слабость, за проклятое милосердие, которое заставило его вмешаться и спасти ту, кого он сам когда-то мечтал стереть с лица земли. Злость внутри него требовала крови, и сейчас Кристина была единственной мишенью.
— О чем ты только думала, идиотка?! — он с силой, почти до хруста, сжал её тонкое запястье и рванул на себя, увлекая прочь из вонючего пролета. — Ты хоть понимаешь, куда тебя занесло?! Ты города не знаешь, а лезешь в крысиные норы!
Он тащил её за собой, не разбирая дороги, стремясь как можно скорее покинуть эти липкие от грязи улицы. Ему нужно было выплеснуть гнев, и слезы Кристины, её прерывистые всхлипы лишь подливали масла в огонь. Он отчитывал её жестко, едко, вкладывая в каждое слово всё своё презрение, не обращая внимания на то, что девушка едва поспевает за ним, спотыкаясь на неровных камнях.
Кристину же накрыло ледяной волной осознания. Шок от случившегося парализовал волю. Если бы не Макс... Если бы его серые глаза не блеснули в темноте... Она до сих пор чувствовала на своей коже прикосновение тех грязных, мозолистых пальцев. Ощущение было настолько мерзким, что её подташнивало. Ей казалось, что эта грязь пропитала не только платье, но и саму душу, и теперь ей хотелось лишь одного: оказаться в ванне с обжигающей водой и оттирать себя до боли, до крови, лишь бы смыть этот невидимый налет позора.
— Если тебе так не терпится сдохнуть в канаве, в следующий раз катись сюда одна! — продолжал рычать Макс, даже не оборачиваясь. — Я больше не намерен подставлять свою шею перед отцом из-за твоих безумных выходок!
Его нисколько не трогало её состояние, он видел в ней лишь проблему, которая чуть не стоила ему репутации. Но совсем иную реакцию они встретили, когда вышли на перекресток, где их ждал Адриан. Увидев брата, парень буквально бросился им навстречу, и его лицо побелело от ужаса.
— Что произошло?! — выдохнул Адриан, глядя на растрепанную, дрожащую Кристину, чьи щеки были залиты слезами.
Как только Кристина увидела его доброе, полное искренней тревоги лицо, остатки её выдержки рухнули. Она рванула руку, вырывая запястье из железной хватки Макса, и бросилась к Адриану. Девушка уткнулась лицом в его грудь, по-детски ища защиты от всего мира, и разрыдалась в голос, сотрясаясь всем телом.
Макс наблюдал за этой сценой с нескрываемым отвращением.
— Благодаря вашей идиотской затее, её чуть не изнасиловали и не прирезали в подворотне, — бросил он Адриану, и его голос был подобен удару бича. — Если ты поощряешь её тайные прогулки, потрудись научиться нести за них ответственность, а не хлопать глазами, когда всё летит к чертям. Живо в карету. Оба.
Он прошел мимо них, обдав холодом, и направился к экипажу, даже не оглянувшись на брата, который осторожно гладил Кристину по волосам, пытаясь успокоить её безутешный плач.