11
Кристина спустилась к парадному входу, шурша тяжелым шелком темно-синего платья. Елена настояла именно на этом наряде: глубокий, почти полночный цвет выгодно подчеркивал бледность ее кожи, а строгий крой создавал образ несокрушимой леди. Это был ее первый официальный выход в свет после того рокового падения. Семья Грейвальд должна была «блистать», демонстрируя городу, что их достоинство не пошатнулось, а наследница рода жива и здорова.
Для Кристины эта поездка значила гораздо больше. После того случая, когда Адриан возил ее к морю на лошадях, она почти не покидала стен особняка. Тогда, на побережье, она впервые почувствовала масштаб этого мира, но сегодня ее ждало нечто иное — живое сердце столицы, шумные рынки и шанс наконец обрести контроль над своей пугающей силой. Она старалась не думать о Максе, сосредоточившись на тяжести ридикюля, где лежал мешочек с золотом, тайно переданный Адрианом.
У кареты, запряженной четверкой вороных, уже ждали двое. Максимилиан стоял, прислонившись к лакированной дверце, его иссиня-черные волосы блестели на солнце, а серые глаза смотрели с привычным ледяным пренебрежением. Адриан же ободряюще улыбнулся ей, хотя в глубине его взгляда читалась тревога за их дерзкий план.
— Ты опоздала, — Макс не сменил позы, лишь медленно перевел взгляд на сестру. — Этикету тебя обучают часами, но пунктуальность, видимо, в программу не входит.
— Если мое общество тебе так претит, ты мог бы просто остаться в особняке и не утруждать себя этой поездкой, — парировала Кристина, принимая руку Адриана, чтобы подняться в экипаж. — Твое присутствие здесь — чистая формальность, которую я с радостью бы проигнорировала.
Макс вошел следом и сел напротив, заняв собой всё пространство. Карета тронулась, мягко покачиваясь на рессорах.
— Формальность, которая удерживает тебя от новых «несчастных случаев», — Макс саркастично выделил последние слова, намекая на их общую тайну. — Что именно тебе понадобилось в торговых рядах? Неужели в твоем бездонном гардеробе не нашлось очередного розового платья?
— Украшения, сувениры... — Кристина равнодушно посмотрела в окно, за которым замелькали ухоженные сады поместья. — Мне нужно сменить обстановку и развеяться. В стенах дома слишком душно, особенно когда в коридорах постоянно сталкиваешься с твоим кислым лицом. Оно омрачает любой пейзаж.
— Поверь, сестренка, — Макс подался вперед, и в его глазах вспыхнул опасный огонек, — у меня еще меньше желания находиться в твоей компании. Ты для меня — как заноза, которую отец запретил вытаскивать. Но пока мы в городе, ты будешь делать то, что я скажу.
— Посмотрим, Макс, — Кристина крепче сжала ридикюль, чувствуя, как Адриан незаметно коснулся её колена, напоминая о плане. — Город большой. Ты не сможешь следить за каждой моей тенью.
Карета вылетела на главную дорогу, ведущую к центру, оставляя позади застывшее величие Грейвальда. Впереди их ждал торговый квартал — место, где Кристина собиралась либо найти свое спасение, либо окончательно выдать себя.
Экипаж плавно затормозил, когда карета въехала на мощеную площадь рыночного квартала. Это место разительно отличалось от застывшего в тишине поместья: здесь жизнь била ключом, воздух был пропитан ароматами свежей выпечки, пряностей и дорогих тканей. Между рядами лавок уютно расположилось небольшое кафе с летней верандой, украшенной вьющимися цветами.
Адриан первым соскочил на мостовую и галантно подал Кристине руку, помогая ей спуститься. Пока они неспешно прогуливались втроем, он с энтузиазмом гида рассказывал девушке, что и где находится, стараясь создать непринужденную атмосферу.
— После того как закончим с покупками, мы обязательно должны зайти вон туда и съесть по порции мороженого, — Адриан указал на летнюю веранду. — Ты просто обязана его попробовать. Это ни с чем не сравнимый десерт, лучший во всей Аэтерне.
Сердце Кристины на мгновение сжалось от ностальгии. Она так давно не ела мороженого — в последний раз это было еще в ее родном мире, в прошлой жизни, которая теперь казалась лишь странным сном. Предложение Адриана было слишком заманчивым, чтобы отказываться, и она согласно кивнула, позволив себе слабую улыбку.
— Не надейтесь, что я согласился убить целый день на вашу бессмысленную прогулку, — ледяной голос Макса мгновенно разрушил очарование момента. Он шел чуть позади, всем своим видом демонстрируя, что находится здесь под конвоем долга.
— Максимилиан, ты волен оставить нас в любую минуту и делать всё, что тебе заблагорассудится, — парировала Кристина, даже не оборачиваясь. Она решительно направилась к первой попавшейся ювелирной лавке, витрины которой сверкали в лучах полуденного солнца.
— Чтобы получить от отца взыскание, если с твоей «драгоценной» головы упадет хотя бы один волос? — Макс усмехнулся, но последовал за ними вместе с Адрианом.
Кристина не сочла нужным продолжать этот пустой спор. Она толкнула тяжелую дубовую дверь ювелирного магазина, и над головой мелодично звякнул колокольчик. Внутри царил приятный полумрак, выгодно подчеркивающий сияние камней на бархатных подложках. Это место было воплощением роскоши, но для Кристины оно было лишь первой остановкой — ширмой, призванной усыпить бдительность Макса перед визитом к торговцу артефактами.
Продавец, невысокий мужчина в опрятном сюртуке, вынырнул из-за прилавка и мгновенно замер, узнав наследника могущественного рода Грейвальд. Он отвесил такой низкий поклон, что едва не коснулся лбом пола.
— Господин Грейвальд, какая честь видеть вас в нашей скромной лавке! — залебезил он, обращаясь исключительно к Максу. — Я могу чем-нибудь помочь вам лично?
Кристина едва удержалась от того, чтобы картинно закатить глаза. Видеть, как торговец стелется перед её братом, было почти физически неприятно. У Макса и без того самооценка зашкаливала, а этот подобострастный тон лишь подпитывал его веру в собственное превосходство.
— Сегодня покупки совершает моя сестра, — ответил Макс, и в его голосе прозвучали те самые надменные, хозяйские нотки, которыми господа отдают приказы подчиненным. — Помогите ей определиться с выбором. И поживее.
Кристина нарочно затягивала время, с дотошностью ювелира рассматривая каждый браслет и планируя перемерить едва ли не все серьги в лавке. Она осознанно испытывала терпение брата, наблюдая за его нарастающим раздражением. Торговец, ставший заложником ситуации, терпеливо выкладывал на бархат товар за товаром, не смея перечить высокородным гостям.
Максимилиан сдерживался из последних сил. Будь его воля, он бы давно вывел Кристину из магазина за шиворот, не позволив купить ни единой безделушки, лишь бы прекратить эту пытку этикетом.
— Макс, пока Кристина выбирает, мы могли бы зайти в соседнюю лавку с оружием, — вкрадчиво предложил Адриан. — Я слышал, туда завезли новую партию клинков из особой стали, которая более восприимчива к магии.
Адриан на мгновение обернулся к девушке, которая в этот момент прикладывала к мочкам ушей очередные тяжелые серьги.
— Кристина, когда закончишь примерку и определишься с выбором, ты сможешь найти нас в павильоне чуть левее этого места.
— Запишите всё на счет семьи Грейвальд, — бросил Макс продавцу, не скрывая облегчения от возможности сбежать из этого «царства украшений». Стоять и наблюдать за бесконечной примеркой ему было невыносимо.
Как только колокольчик на двери возвестил об уходе мужчин, Кристина мгновенно преобразилась. Она сняла серьги, которые держала в руках, и её взгляд стал предельно деловым.
— Я возьму те, что с рубинами, — быстро произнесла она, к огромному счастью продавца мгновенно определившись с выбором.
Ювелир, не веря своей удаче, ловко уложил украшение в изящную коробочку, перевязанную алой шелковой лентой.
— Спасибо, что посетили мою скромную лавку, госпожа, — просиял он, протягивая покупку.
Кристина спрятала коробочку в ридикюль, где уже лежал мешочек с золотом от Адриана. Теперь, когда её «конвоир» был надежно отвлечен блеском новой стали, у неё было совсем немного времени, чтобы найти лавку артефактов и попытаться обуздать свою разрушительную силу.
Лавка артефактов притаилась в узком, пропахшем сыростью и старым камнем переулке, в стороне от нарядных витрин главной торговой улицы. Кристина шла быстрым, почти летящим шагом, то и дело оглядываясь через плечо. Сердце колотилось в самом горле: она отчетливо понимала, что у нее есть лишь считанные минуты, пока Макс увлеченно изучает балансировку новых клинков.
Завернув за угол и миновав несколько серых, прижавшихся друг к другу зданий, девушка наконец увидела нужное место. Описание Адриана было пугающе точным: прилавок больше напоминал склад подержанных вещей или свалку диковинного хлама, чем элитный магазин. Окна были затянуты паутиной и слоем многолетней пыли, сквозь которую едва пробивался свет. Кристина решительно толкнула тяжелую дверь и вошла внутрь.
Атмосфера лавки мгновенно окутала её тяжелым, плотным коконом. Здесь пахло сушеной травой, канифолью и чем-то неуловимо древним, напоминающим запах грозы. Повсюду — от пола до самого потолка — на шатких полках были разложены предметы самого разного толка: потускневшие украшения, пыльные произведения искусства и откровенно жуткие вещицы. В углу Кристина заметила человеческий череп, исписанный мелкими рунами, и непроизвольно поежилась. Наверняка он был настоящим.
— Госпожа, чем я могу вам помочь? — раздался скрипучий голос, заставивший её вздрогнуть. Из боковой двери, скрытой за тяжелой портьерой, вышел пожилой мужчина в потертом бархатном камзоле.
Его взгляд, острый и цепкий, быстро скользнул по фигуре девушки и замер на золотом кулоне с гербом Грейвальдов, который висел у нее на груди. Этот фамильный знак Елена уговорила её надеть под предлогом статуса, и сейчас он сверкал в полумраке лавки, словно маяк.
— Для меня большая честь, что юная госпожа Грейвальд посетила мою скромную обитель, — произнес продавец, склонив голову в вежливом, но лишенном подобострастия поклоне.
Кристина инстинктивно накрыла кулон рукой, и внутри неё вспыхнула жаркая волна злости на саму себя. «Дура! Какая же я идиотка!» — пронеслось в голове. Она так стремилась сохранить всё в тайне, но пришла в место, где Адриан советовал быть осторожной, с самым ярким доказательством своей личности на шее. Ей следовало сорвать этот проклятый кулон и спрятать его в ридикюль еще у входа в переулок, но спешка и страх перед Максом лишили её рассудительности.
Времени на самобичевание не оставалось. Ей нужно было действовать быстро и надеяться, что золото Грейвальдов заставит этого человека не только помочь, но и держать язык за зубами.
— Мне нужен особый предмет, — начала она, стараясь придать голосу ту самую ледяную уверенность, которой так искусно владел Макс. — Артефакт, способный сдерживать... избыточную энергию. И я готова щедро заплатить за вашу помощь и ваше молчание.
— Какую именно магию он должен сдерживать? — владелец лавки мгновенно сбросил маску услужливости, переходя на сухой, деловой тон человека, который привык иметь дело с опасными секретами.
— Родовая магия, — ответила Кристина, стараясь, чтобы её голос не дрожал. — Она слишком мощная. Почти не поддается контролю и ведет себя... непредсказуемо.
Старик прищурился, и в глубине его выцветших глаз промелькнул профессиональный интерес. Он облокотился на заваленный хламом прилавок, отчего тот жалобно скрипнул.
— Существует великое множество разновидностей родовой магии. Сдерживающие артефакты — вещь тонкая, их подбирают индивидуально, как лекарство от яда. Мне нужно больше конкретики, госпожа, иначе предмет может просто взорваться у вас на руке, не выдержав напора.
Кристина замялась. Холодный пот прошиб её вдоль позвоночника. Сказать правду означало добровольно вложить голову в петлю. Её замешательство не укрылось от проницательного взгляда продавца.
— Госпожа, я вас уверяю: стены моей лавки умеют хранить молчание лучше, чем могильные плиты, — мягко, но настойчиво произнес он. — Но чтобы я нашел то, что спасет вам жизнь — или здравый смысл, — мне нужно знать, с чем я имею дело.
Кристина лихорадочно взвешивала все «за» и «против». Она вспомнила лицо Адриана в лощине — смесь ужаса и благоговения. Его реакция была красноречивее любых книг: её сила — это не просто редкий дар, это нечто запретное. С другой стороны, если она уйдет ни с чем, следующая вспышка гнева может превратить особняк Грейвальдов в пепелище. Выбора не оставалось.
— Это кровная магия... что-то вроде... — она запнулась, чувствуя, как само название царапает горло, а затем выдавила: — «Черного золота».
Воздух в лавке словно загустел. Продавец замер, его лицо вытянулось, а в глазах отразился неподдельный шок. Он посмотрел на девушку с новым, пугающим подозрением, смешанным с изумлением.
— Вы ищете это для себя... или это подарок? — медленно спросил он, впиваясь взглядом в её лицо.
— Подарок другу, — выпалила Кристина, надеясь, что её ложь звучит убедительно. Сердце колотилось так сильно, что казалось, оно вот-вот выпрыгнет из груди.
Старик на мгновение замолчал, внимательно изучая её реакцию, а затем едва заметно кивнул — то ли поверил, то ли просто сделал вид, решив, что золото клиента не пахнет.
— Это очень редкий и опасный дар, который передается через кровь лишь единицам, — произнес он, понизив голос до шепота. — Такая сила принадлежит только одному древнему роду.
— Какому? — Кристина подалась вперед, забыв о всякой осторожности. В её глазах вспыхнул искренний, почти лихорадочный интерес, но, спохватившись, она тут же смущенно добавила: — Моему другу... эта информация была бы крайне полезна. Ему важно знать свои корни.
— Представителей этого рода больше нет в нашем королевстве, — ответил продавец, и по его тону стало ясно: он сознательно не назовет фамилию, словно само её произнесение могло навлечь проклятие. — К сожалению, сейчас у меня в наличии нет подходящего артефакта. «Черное золото» слишком своенравно. Но вы можете передать своему другу, что как только у меня появится вещь, способная обуздать такую мощь, я немедленно дам вам знать.
Кристина почувствовала, как внутри всё рухнуло. Она проделала этот путь, рискнула всем, едва не попалась Максу, и теперь должна была уйти с пустыми руками, оставаясь один на один со своей разрушительной силой. Отчаяние придало ей смелости, и она сделала последнюю попытку выведать хоть крупицу правды.
— Можете мне рассказать об этом роде хотя бы что-то? — спросила она, стараясь, чтобы голос звучал твердо.
— Только то, что все представители этой семьи были невероятно сильными и одаренными волшебниками. Таких Аэтерна не видела веками.
— А фамилия? У таких одаренных людей наверняка есть имя, — Кристина подалась вперед, впиваясь взглядом в лицо старика.
— Я не тот человек, который может вам её назвать, — уклончиво произнес продавец, отступая в тень своих пыльных полок. — Тем более, возможно, я ошибаюсь. Старческая память порой подводит. Я могу чем-то еще вам помочь, госпожа Грейвальд?
Этот вопрос прозвучал как финальный аккорд. Продавец вежливо, но твердо намекнул, что аудиенция окончена.
— Спасибо, — Кристина выпрямилась, стараясь вернуть себе самообладание леди. — Кроме этого артефакта мне больше ничего не нужно. Я буду ждать от вас весточку.
Она развернулась и покинула лавку. Колокольчик над дверью звякнул, и тяжелая дверь отсекла её от этого странного места.
Продавец не шелохнулся. Он стоял у окна, внимательно и задумчиво наблюдая сквозь слой пыли за тем, как темно-синее платье девушки скрывается за поворотом. В его глазах не было страха — только холодный расчет и понимание того, какую лавину могут вызвать её расспросы. Старик медленно подошел к столу, достал чистый лист бумаги и взял перо. Его движения были уверенными и спокойными.
Ему нужно было срочно составить письмо для одного из своих самых влиятельных и давних клиентов. Продавец начал догадываться, чья кровь на самом деле может течь в жилах этой девушки, и понимал: если она продолжит задавать подобные вопросы всем подряд, это навлечет смертельную опасность не только на неё, но и на всё благородное семейство, к которому она сейчас принадлежит. Письмо должно было стать предупреждением, которое нельзя игнорировать.
Кристина выскочила из лавки, едва видя дорогу перед собой из-за пелены разочарования. Пустота в ридикюле казалась ей физически тяжелой; она чувствовала себя беззащитной перед монстром, который дремал внутри её собственного тела.
Вместе с горечью пришло и ледяное прозрение: она обязана выяснить, кто был настоящими родителями девушки, чью жизнь она теперь проживает. Эта сила, это проклятое «черное золото», не могло возникнуть из ниоткуда. Грейвальды явно что-то скрывали, пряча её прошлое за ширмой удобной легенды о сиротстве. Кристина сжала кулаки — она не остановится, пока не сорвет все печати с этой тайны.
Очнувшись от лихорадочных мыслей, она с ужасом поняла, что находится в совершенно незнакомом месте. Это не был тот переулок, через который она шла к артефактору, и уж тем более не центральная улица со сверкающими витринами.
Вокруг неё теснились обшарпанные стены домов, покрытые липкой грязью и подозрительными пятнами. Здесь не было ни нарядных карет, ни запаха свежей выпечки — лишь тяжелый дух гнили и запустения. Улицы казались безлюдными, а тени в подворотнях — слишком густыми. Кристина заблудилась. К её расстройству примешалась липкая, холодная паника.
Она бросилась бежать в одну сторону, потом в другую, надеясь увидеть хотя бы намек на цивилизацию. Сердце колотилось о ребра, как пойманная птица. В этот момент она была бы рада увидеть даже Макса — его ледяной взгляд казался спасением по сравнению с тишиной этого гетто.
Чем глубже она уходила в лабиринт трущоб, тем яснее понимала: она окончательно потеряла направление.
Внезапно сильная рука мертвой хваткой вцепилась в её плечо и рывком затащила в узкий пролет между домами. Кристина не успела даже вскрикнуть, как оказалась прижатой к холодному, шершавому камню стены.
— Ну, здравствуй, сладкая, — раздался над ухом хриплый голос.
Перед ней стоял тип в грязных лохмотьях, от которого несло кислым вином и немытым телом. Он скалился, демонстрируя отсутствие половины зубов, а у её горла опасно блеснуло лезвие кривого ножа.
Грабитель жадно оглядел её темно-синее шелковое платье и золотой кулон Грейвальдов, который она так неосмотрительно забыла спрятать.