6
Первые секунды, переходящие в бесконечные минуты, Кристине казалось, что она балансирует над пропастью. Как только кобыла двинулась неспешным шагом, девушка мертвой хваткой вцепилась в поводья, костяшки её пальцев побелели. Каждый шаг животного отдавался в её теле пугающей вибрацией. Она чувствовала себя беспомощной куклой на вершине живой горы, которая в любой момент могла выйти из-под контроля. Паника ледяной волной подступала к горлу, и единственным желанием было развернуть лошадь и сбежать обратно в особняк, в безопасные четыре стены своей комнаты.
Максимилиан, даже не обернувшись, пустил своего коня в галоп. Он сорвался с места, словно выпущенная стрела, мгновенно увеличивая дистанцию. Его демонстративное безразличие было красноречивее любых слов: если Адриану так хочется возиться с этой девчонкой, пусть сам ползет за ней следом, как черепаха.
Адриан же остался рядом, удерживая своего коня на шаг позади, чтобы не пугать Кристину резкими движениями.
— Тише, Кристина, дыши, — мягко произнес он, заметив, как прерывисто она хватает ртом воздух. — Ты слишком сильно тянешь поводья, она чувствует твое напряжение и начинает нервничать. Расслабь плечи.
— Я... я сейчас упаду, Адриан, — выдохнула она, не смея даже повернуть голову в его сторону. — Она слишком большая. Почему она так странно качается?
— Это просто шаг. Представь, что ты на лодке, которая мерно покачивается на волнах, — он чуть пришпорил своего коня, поравнявшись с ней. — Смотри не на гриву, а вперед, на дорогу. Видишь ту рощу? Нам нужно дойти до неё. Давай, я рядом. Если что-то пойдет не так, я перехвачу твою лошадь в ту же секунду.
Кристина рискнула бросить на него короткий взгляд. В карих глазах Адриана не было и тени насмешки — только искреннее сопереживание и спокойная уверенность.
— Макс уже почти скрылся из виду, — прошептала она, провожая глазами удаляющийся черный силуэт брата.
— Пусть бесится, — Адриан едва заметно улыбнулся. — Ему нужно выплеснуть гнев, а нам с тобой нужно подружиться с твоей новой спутницей. Как ты её назовешь? У каждой лошади должно быть имя, тогда между вами возникнет связь.
— Имя? — Кристина на мгновение отвлеклась от страха, подбирая слово. — Пусть будет Искра. В память о той магии, которую я никак не могу найти.
— Отличный выбор, — одобрил Адриан. — Ну что, Искра, потихоньку вперед?
Чувствуя поддержку друга, Кристина немного ослабила хватку. Паника медленно отступала, уступая место первому, еще очень хрупкому ощущению контроля. Она всё еще боялась, но теперь этот страх больше не парализовал её.
С каждой минутой удушающий страх отступал, сменяясь осторожным любопытством. Кристина чувствовала, как её тело постепенно подстраивается под ритм Искры. Она всё еще не решалась пустить лошадь в галоп, предпочитая размеренный шаг, но в седле держалась уже заметно увереннее.
Макс давно исчез за горизонтом, оставив после себя лишь облако осевшей пыли. Но Адриан, как верный телохранитель и добрый друг, оставался рядом. Он не торопил её, лишь изредка подбадривал короткими фразами и указывал на живописные виды, помогая отвлечься от высоты.
Наконец, за очередным пологим холмом открылся бескрайний горизонт. Кристина невольно затаила дыхание: впереди раскинулось море. Оно не было похоже на то спокойное побережье из её прошлой жизни. Здесь вода была насыщенного, почти грозового цвета, а воздух — густым и настолько соленым, что его вкус ощущался на губах.
Они выехали на высокий утес. Вниз к уединенному песчаному пляжу вела узкая, петляющая среди камней тропинка. Максимилиан уже был там. Его вороной жеребец, тяжело дыша, был привязан к одинокой дикой яблоне, чьи ветви гнулись под тяжестью мелких плодов.
Сам Макс стоял в тени дерева. Его раздражение, копившееся всё утро, требовало выхода. Он не просто ждал — он тренировался. Кристина замерла, наблюдая за ним сверху.
Макс работал с огненной стихией. Над его ладонями, без всяких палочек или артефактов, плясало живое, яростное пламя. В такт его резким, отточенным движениям огонь принимал причудливые формы: то это была оскаленная морда волка, то через мгновение пламя рассыпалось на десятки острых кинжалов, замирающих в воздухе. Он практиковал концентрацию, заставляя стихию подчиняться малейшему движению пальцев, превращая хаос пожара в послушное оружие. Отблески огня танцевали в его серых глазах, делая его облик по-настоящему пугающим и в то же время завораживающим.
Кристина невольно залюбовалась. Сила Максимилиана была неоспорима — это была мощь, рожденная дисциплиной и яростью. Но в голове сразу всплыли слова Анны: «Прежняя Кристина была сильнее». Девушка ощутила укол жгучей зависти. Она тоже хотела бы чувствовать эту энергию на кончиках пальцев, а не просто быть «воспитанницей», запертой в теле без искры магии.
Адриан спешился и подошел к ней, помогая спуститься на землю. Его руки были теплыми, а взгляд — понимающим.
— Я же говорил тебе, что в нашей семье Макс — один из лучших в боевой магии, — с легким сожалением произнес он, заметив, куда прикован её взор. — Его стихия питается его характером.
— Но он никогда не станет меня учить, — отрезала Кристина тоном, не терпящим возражений. В её голосе прозвучала горечь, которую она даже не попыталась скрыть.
Поправив одежду, она решительно направилась к яблоне, чувствуя, как песок скрипит под сапогами. Макс, заметив их приближение, резким движением сжал кулак, и пламя мгновенно погасло, оставив после себя лишь легкий запах озона и дыма. Он обернулся к ним, и его взгляд снова стал холодным и пронзительным.
Максимилиан решил, что с него хватит. Его до предела раздражало само присутствие Кристины — то, как она сидела в седле, как Адриан опекал её, и особенно то, как на ней сидела его одежда. Каждый раз, когда он бросал на неё взгляд, внутри вспыхивало чувство, которое он не мог идентифицировать: смесь брезгливости к «самозванке» и странного, обжигающего любопытства к этой новой, дерзкой версии его сестры. Ему нужно было вернуть себе Адриана — единственного человека, рядом с которым он мог ненадолго сбросить маску идеального наследника и убийцы.
— Адриан, предлагаю проехаться наперегонки до того холма, — Макс кивнул в сторону выступающей гряды, очерчивающей край побережья. В его голосе зазвучал опасный азарт. Он хотел оставить её позади. Буквально и фигурально. Сбросить это наваждение скоростью и ветром.
Адриан, уже направившийся к своему коню, обернулся с вызывающей ухмылкой. — Не боишься, что твой Арес совсем выдохся, пока ты гнал его во весь опор? Смотри, как бы тебе не пришлось глотать морскую пыль за моим Ветром.
— Это мы еще посмотрим, — бросил Макс, стремительно вскакивая в седло. Он даже не посмотрел на Кристину, когда пришпорил коня.
Грохот копыт по влажному песку слился с рокотом прибоя. Кристина осталась одна. Она аккуратно привязала Искру к яблоне и опустилась на траву, подтянув колени к подбородку. Отсюда море казалось бескрайним серым зеркалом. Глядя на воду, она чувствовала, как по спине пробегает холодок — память тела о соленой воде, забивающей легкие, всё еще была слишком свежа. Но страх перед стихией сейчас отступал перед страхом человеческим.
Она всё еще видела перед глазами огненные всполохи в руках Макса. То, как пламя слушалось его, пугало её до дрожи. В этом мире сила была единственным законом, и Макс владел этим законом в совершенстве.
«Он — хищник, — думала Кристина, сжимая в кулаке сухую траву. — Сильный, уверенный в себе хищник, который уже однажды избавился от меня. И он не остановится».
Ей стало горько от собственного бессилия. Если верить Анне, прежняя Кристина могла бы противостоять ему, но сейчас она была лишь тенью, запертой в чужом теле. Зависть к его силе жгла не хуже его пламени. Но вместе с ней рождалось и ледяное упрямство.
«Если он думает, что я буду легкой добычей, он ошибается. Я найду способ разбудить эту магию. Чего бы мне это ни стоило».
Она смотрела на две крошечные точки всадников вдалеке. Макс явно наслаждался скоростью, своей властью над животным и пространством. Он чувствовал себя хозяином этого мира. Кристина же знала: пока она жива и пока в её голове живет воспоминание о его преступлении, его власть — лишь иллюзия, которую она намерена разрушить. Ей нужно было стать сильнее. Не завтра. Сейчас.
Следующие несколько дней превратились в опасную игру на выживание. Каждый вечер после изнурительных уроков вальса, когда слуги затихали, а особняк погружался в сонную полутьму, Кристина и Адриан запирались в тренировочном зале. Девушка не теряла надежды: она знала, что где-то в глубине этого тела спрятан ключ, способный либо спасти её, либо окончательно уничтожить.
— Представь, что твоя магия — это не внешняя сила, а клинок, — наставлял Адриан. Он стоял почти вплотную, осторожно направляя её руку, словно помогал целиться из невидимого оружия. — Не пытайся выжать его из себя, не мучай пространство. Он уже внутри, Кристина. Просто разожми ладонь и дай ему волю.
Кристина закрыла глаза, до боли закусив губу. Она не стала представлять сталь. Вместо этого она вызвала из памяти ту самую ледяную, безмолвную бездну, из которой вынырнула в этот мир. Она потянулась к той тьме, что едва не поглотила её на дне моря.
Внезапно воздух в зале загустел, затрещав от напряжения. Из её пальцев вырвался не крошечный огонек, который обычно демонстрировал Адриан, а ослепительно-белый луч чистой энергии. С оглушительным треском он ударил в тренировочный манекен, мгновенно прошивая дерево насквозь и оставляя рваный обугленный след.
Адриан в ужасе отпрянул, едва не потеряв равновесие.
— Кристина... — его голос сорвался на шепот. — Это была не искра. Это чистая, первородная энергия. Откуда в тебе такая мощь?
— Не знаю, — честно ответила она, жадно глотая воздух. Руки била крупная дрожь. Она чувствовала, как внутри всё еще ворочается эта тяжелая, раскаленная сила, требующая выхода, жаждущая подчинять и разрушать.
В этот момент тяжелая дверь зала скрипнула. Они едва успели отскочить друг от друга, когда в проеме возникла высокая фигура. Максимилиан.
Его лицо было мертвенно-бледным, а губы превратились в тонкую бескровную линию. Он не видел самого заклинания, но наэлектризованный, пахнущий озоном воздух и загнанный, виноватый вид Адриана сказали ему больше любых признаний.
— Уроки танцев затянулись, — ледяным тоном произнес он. Его взгляд, тяжелый и острый, медленно перемещался с Адриана на Кристину, задерживаясь на её раскрасневшемся лице. — Или вы разучиваете новые па, которые требуют такого... интимного контакта?
— Мы просто заканчивали, Макс, — Адриан попытался улыбнуться, но его голос предательски дрогнул.
Максимилиан молча подошел к манекену. Он медленно, почти ласково провел пальцем по выжженному отверстию. Его зрачки расширились от осознания — он узнал почерк этой силы. Он обернулся к Кристине, и в его глазах на мгновение мелькнул первобытный, неосознанный страх, который тут же захлестнула волна жгучей, черной ненависти.
Он всё понял. Эта девчонка не просто выжила — она собиралась научиться давать отпор. Она строила баррикады прямо у него под носом.
Но больше всего его ранило другое. Для своего предательства она выбрала Адриана — его единственного друга, его брата. Злость душила Макса. Эта маленькая дрянь с самого детства разрушала его жизнь: сперва забрала всё внимание родителей, сделав его вечно вторым, вечно виноватым. Теперь она отбирала у него последнего близкого человека.
С самого детства у них с Адрианом не было тайн. До того самого рокового дня на скале. Сперва тайной обзавелся Макс, не в силах признаться брату в содеянном. А теперь Адриан ответил ему зеркально.
У него появилась общая тайна с Кристиной. И эта связь, возникшая за спиной Макса, казалась ему самым подлым из всех возможных предательств.
— Я смотрю, вы двое нашли общий язык гораздо быстрее, чем я предполагал. Видимо, совместных уроков танцев вам стало мало, и вы решили перейти к более... опасным играм? — Его голос, лишенный всяких эмоций, казался холоднее могильного камня.
Макс медленно перевел взгляд с Адриана на Кристину. В этом взгляде не было и тени веры в случайность их встречи. Для него всё было очевидно: заговор, предательство, удар в спину от единственного человека, которому он доверял.
— Я просто хочу быть готовой к Академии, — подала голос Кристина. Она старалась говорить ровно, но в звенящей тишине зала её голос прозвучал слишком звонко, почти оправдывающеся.
Макс смерил её коротким, полным презрения взглядом. Каждое её слово было для него ложью. Он слишком хорошо видел обугленную дыру в манекене — рваные, черные края дерева всё еще дымились, распространяя запах гари. Это не было «подготовкой к учебе». То, что она только что сотворила, не имело ничего общего с безобидными искрами первокурсников. Это была концентрированная, чистая боевая магия, направленная на уничтожение.
Он чувствовал, как внутри него всё сжимается от ядовитой смеси ярости и холодного расчета. Она не просто хотела научиться магии — она ковала оружие. И это оружие предназначалось для него.
— К Академии? — Макс сделал шаг вперед, бесцеремонно вторгаясь в её личное пространство. Его глаза опасно сузились. — В Академии учат служить порядку, сестренка. И то, что я вижу здесь — это не учеба, это жажда крови.
Он на мгновение замолчал, его взгляд стал почти осязаемым, тяжелым.
— Ты собираешься использовать это против врагов Совета? — в его голосе проскользнула злая насмешка. — Или у тебя есть цели поближе, здесь, в этом поместье?
Макс не ждал ответа. Он видел его в её упрямо вскинутом подбородке и в том, как Адриан непроизвольно сделал полшага, заслоняя её. Злость душила его. Эта девчонка не просто выжила — она отбирала у него всё. Сначала положение в семье, а теперь и преданность брата.
— Почему ты настолько меня ненавидишь? — не выдержав, спросила Кристина. Она решительно обошла Адриана и подошла к Максу почти вплотную.
Девушка смотрела ему прямо в глаза, и в этом взгляде не было привычного страха. Она хотела знать, какую цену платит: за чужие грехи или за сам факт своего существования. Она благоразумно промолчала о том, что знает о его попытке убийства, но вопрос эхом отдавался в её голове.
— Потому что тебе не место в этом поместье, — выплюнул Макс, и в его голосе прорезалась многолетняя, выдержанная как яд, злоба. — Раньше были только мы. Я, отец и мать. Настоящая семья. Но потом отец привел тебя. Девчонку пяти лет в обносках из монастыря. С того дня мир перевернулся. С тобой носились, как с фарфоровой куклой, тебе прощали всё — любые капризы, любые искры магии. А меня... меня дрессировали, как цепного пса, наказывая за малейшую оплошность.
Он сделал еще шаг, нависая над ней, и Кристина почувствовала исходящий от него жар гнева.
— Ты отобрала у меня отца. Весь свой запас доброты он тратил на то, чтобы вылепить из тебя «истинную леди», а для меня у него оставались только розги и холодные приказы. Моя мать светилась от счастья, что у неё наконец-то появилась дочь, забыв, что у неё уже есть сын. Ты — сорняк, который выпил всю воду в моем саду.
Кристина смотрела в его глаза и видела, что он не лжет. В её сознании всплыли обрывки воспоминаний: Виктор действительно бывал неоправданно жесток с сыном. Но этого было мало. Месть за украденное детство не объясняла той ледяной жажды убийства, которую она видела на скале. Он что-то скрывал. Что-то более темное.
— Это не моя вина, — твердо ответила она, хотя про себя добавила: «И даже не той Кристины, чье место я заняла». — Ты ненавидишь меня за то, что я просто была ребенком, которому нужна была семья?
— Семья? — Макс горько усмехнулся. — Ты была не семьей. Ты была напоминанием о том, что я никогда не буду достаточно хорош для этого дома.
Он резко обернулся к Адриану, который всё это время стоял в тени, не решаясь вмешаться.
— А ты, Адриан? Ты действительно думаешь, что эта белая вспышка, которую она сотворила, — это для защиты «нас»? Она учится убивать, брат. И как ты думаешь, кто в её списке первый?
— Макс, остановись! Ты несешь бред! — воскликнул Адриан, делая шаг вперед.
— Бред?! — Макс снова повернулся к Кристине. — Посмотри на неё! В ней нет той слабости, что была раньше. Она — ядовитая змея, которую ты греешь на груди. Она уничтожит всё, что нам дорого, лишь бы занять свое место под солнцем. Ты всегда была эгоисткой, Кристина. Но теперь ты стала эгоисткой с зубами.
— Хватит! — крикнула Кристина. Слёзы обиды и ярости застилали глаза. — Ты видишь во мне монстра только потому, что сам давно им стал! Ты не можешь простить мне то, что я выжила, верно? Ты так боишься, что кто-то станет сильнее тебя, что готов растоптать любого, кто посмотрит в твою сторону!
— Уходи, — ледяным тоном оборвал её Макс. — Вон из этого зала. Пока я не решил, что твои уроки «боевой магии» пора проверить на практике.
Кристина задыхалась от несправедливости. Она посмотрела на Адриана, ища поддержки, но тот стоял с поникшей головой, разрываясь между преданностью другу и жалостью к ней. Это стало последней каплей.
— Ненавидь меня дальше, Максимилиан. Но помни: я больше не та пятилетняя девочка из монастыря, которая будет плакать в углу от твоего взгляда.
Она резко развернулась и, не оглядываясь, выбежала из зала. Звук её быстрых шагов затих в коридоре, оставив братьев в тяжелой, удушающей тишине, нарушаемой только треском догорающего манекена.